БЛАТНОЙ - Демин Михаил - Страница 100

— Вот так вот, ребята, можно обвинить любого из нас. Каждого! Один знает одно, другой - другое… Мало ли кто из нас что знает?… О чем тут толковать? И мне вообще непонятно: какой смысл во всем этом копаться? Есть ведь поважнее дела. По зоне вон сучня бродит: половина пересылки в се руках…

— Вот потому, что половина пересылки, - сказал Ленин, - потому нам и надо знать: кто у нас кто… И ты не верти! - он поднял палец и помахал им перед моим лицом. - Ты говорить мастак, я знаю. Умеешь изворачиваться… Поэт! Только здесь это не поможет. Что в Ростове проходило - на Колыме хрен пройдет.

— Это еще что за намеки? - спросил я, подражая кавказцу, подделываясь под его интонацию. - Куда ты клонишь?

— Все туда же, - усмехнулся он, - все туда же, - и, насупясь, собрав складками кожу на лбу, он спросил, отделяя слова: - Так, ты утверждаешь, что в армии не был, не служил?

— Нет, - сказал я твердо, - не служил.

— И можешь доказать это?

— А ты, - прищурился я, - ты можешь доказать обратное?

— Я - нет, - замялся Ленин, - но ведь имеются люди…

— Какие люди? Вот этот Coco? Да он же не русский. Мало ли что ему могло померещиться?! Ему всюду разные намеки чудятся… Смешно! И вообще, урки, - тут я привстал и осмотрелся, выказывая всем видом своим недоумение и праведный гнев, - я не пойму, что здесь - воровское толковище или наш советский суд? Это только на суде так делается - обвиняют без причин… А у нас, у блатных, все должно быть по справедливости, по правде.

Кодла снова загомонила, задвигалась, кто-то проворчал из полутьмы:

— Кончайте этот балаган!

И еще один голос прорезался сквозь шум:

— А где, кстати, Леший? Куда он подевался? Давайте его сюда! Спросим - и точка. И все дела.

— Вот это правильно, - подхватил Coco. - Пусть сам Леший скажет. В самом деле, где он?

Лешего, признаться, я боялся больше всего. (Coco был не опасен мне - я обезвредил его без труда!) Отсутствие сибиряка удивляло меня с самого начала; удивляло и, конечно, радовало. И сейчас я напряженно ждал: что ответит Ленин на этот вопрос?

— Ч-черт его знает, - сказал озадаченно Ленин. - Не пойму, - он засопел, поскреб ногтями лысину. - Пацаны всю зону облазили, с ног сбились. И сейчас еще ищут. Запропастился куда-то, прямо как в воду канул!

— А может, его в зоне уже и нет? - хихикнул Девка. - Может, он в побеге?

— И сколько мы так сидеть будем? - поинтересовался Конопатый - тот самый парень, который вызвал меня на это судилище.

— Подождем еще немного, - сказал Ленин. - Авось, найдется. Время терпит.

— Да нет, - возразили ему, - не терпит…

— Но ведь толковище не кончилось! - угрюмо и веско заявил Ленин. - Вы что, правил не знаете? Дело это оставлять нельзя. Надо что-то решать… А Леший найдется, появится.

Однако Леший так и не появился. Урки ждали его долго. Некоторые от скуки стали резаться в карты. Кто-то звучно всхрапнул. Затем в углу послышалась песня:

Костюмчик серенький, колесики со скрипом

Я на тюремный на бушлатик променял.

Это была моя песня! И блатные знали это. И, услышав ее, я подумал с облегчением: раз поют, значит, верят… Значит, здесь у меня есть сторонники. Что ж, это неплохо. Мы еще поборемся, Володя! Потягаемся! Мы еще кокнемся - посмотрим, чье разобьется…

Дверь барака распахнулась с грохотом; ворвался взъерошенный, запыхавшийся пацан.

— Нашелся, эй! - закричал он еще с порога. - Нашелся ваш Леший!

— Где ж он? - встрепенулся Ленин.

— В санчасти.

— Он что, заболел, что ли?

— Да вроде бы, - сказал пацан, отдуваясь и шмыгая носом. - Не поймешь - то ли всерьез, то ли косит, притворяется.

— Как же он косит?

— Странно… - востроносое, щуплое лицо паренька дрогнуло, исказилось гримасой…

— Но все же? Что он там делает?

— Ест дерьмо…

И сейчас же звонко, заливисто захохотал Девка:

— Взаправду ест? Хлебает?

— Ну да, - кивнул, поеживаясь, рассыльный. - Хлебает.

— И как же он хлебает?

— Да прямо рукой - из больничной параши…

— Ну, молодец, старик! - воскликнул Девка. - Послушался все-таки дельного совета… Ай, ловкач, ай, пройдоха!

Он сотрясался весь, стенал и захлебывался от хохота. Но окружающие молчали: людям было на этот раз не смешно.

И чтобы пресечь неуместное это Девкино веселье, кто-то сказал - досадливо и нетерпеливо:

— Ладно, заглохни! И вообще, хватит о дерьме. Давайте-ка, чижики, потолкуем о главном.

— Вот и я - о том же… - подхватил Ленин. Но его перебили:

— Насчет Чумы - разговор без пользы. Дело это мутное.

Без Лешего тут все равно ничего не решить… И сейчас не это главное.

— А что? - спросил заносчиво Ленин. - Что же?

— Главное то, что вокруг нас - суки! Чума прав. Они вооружены, а мы - с пустыми руками. Так не годится. Надо что-то делать… Где-то доставать ножи!

Тем и завершилось роковое это судилище. Обвинение, предъявленное мне Лениным и Coco, осталось недоказанным. Основной, самый важный свидетель по делу выбыл внезапно и навсегда.

Странно все-таки переплелись наши судьбы: вот уже второй раз сибиряк этот выручал меня, уберегал от беды.

Минувшей ночью он уберег меня от сучьего ножа, теперь же, невольно, - от ножа блатного.

Я долго думал потом о Лешем… Во всем ведь есть свои пределы; та отчетливая черта, переступать которую нельзя… Теперь, отступя от событий и взирая на них спокойно, со стороны, я отлично вижу эту разницу планов, это несоответствие между целью и средством. Но тогда, на нарах, окруженный кодлой, я прежде всего думал о собственном своем спасении. И известие, которое принес рассыльный, переполнило меня жгучей радостью.

Конечно, и потрясло, и смутило, как и всех прочих. Но все-таки первым моим чувством было облегчение… Я словно бы сразу вернулся к жизни, ощутил под ногами твердую почву.