Ветер с Варяжского моря - Дворецкая Елизавета Алексеевна - Страница 79

– Где же вы были?

– Княже светлый! Ты бы хоть в палаты вошел, – раздался от крыльца голос Приспея. – С кем ты там на дворе-то толкуешь?

Опомнившись, Вышеслав позвал Загляду за собой в гридницу. Она потянула с собой и Тормода – теперь ей хотелось не расставаться с ним ни на миг.

– Что же с тобой приключилось? – спросил Вышеслав, усевшись и усадив гостей. – А это что за человек? Варяг вроде сам?

Осматривая Тормода, он невольно нахмурился. Любой варяг теперь казался ему врагом. Загляда заметила это.

– Варяг! – вспыхнув, воскликнула она. – И варяг! Да было бы таких варягов побольше, может, ничего бы и не было! Он меня от погибели спас, от рабства! Ты, княже, далеко был, а он здесь!

Вышеслава поразила эта вспышка гнева, а Загляда опомнилась и смутилась.

– Ты, княже, чем всех варягов обвинять, сперва выслушай, – тихо сказала она. – И отец твой, люди говорят, не выслушав, не судил.

– Ну, рассказывайте! – разрешил Вышеслав.

Загляда начала рассказывать. Слушая, Вышеслав смотрел ей в лицо и дивился тому, как оно изменилось. Чуть больше месяца назад он видел молоденькую, румяную девушку с ясными глазами и милыми ямочками на щеках, с улыбкой, полной смущенной прелести. Теперь она была не такой. Лицо ее осунулось, румянец почти исчез, глаза казались больше, а взгляд их стал глубже. Она повзрослела много больше, чем на месяц. В ней появилась какая-то живая сила, решимость, готовность постоять за себя и других. И в ее лице Вышеслав яснее, чем в зрелище сожженной Ладоги и в слезах погорельцев и сирот, увидел, что же случилось с городом. Ему было неуютно, немного даже страшно смотреть на девушку сейчас. Она по-прежнему казалась ему красивой, но теперь она стала совсем другой, и к этому нужно было привыкнуть.

– Так что варяги, княже, они тоже разные бывают, – закончила Загляда. – Вот ты, говорят, Оддлейва ярла чуть не в поруб посадил.

– И посадил бы, не будь он Столпосветов зять, – Вышеслав опять нахмурился. – Он моему отцу клялся служить, жаль, я у него новой клятвы взять не успел. А после того он в гостях разбойника того принимал, за столом с ним сидел, пил с ним! Скажешь, не изменник он?

– А ты, княже, детинец видел? Посад видел? – настойчиво спрашивала девушка, требовательно глядя ему в глаза. В ее лице не было и следа девичьей робости. – А теперь Княщину погляди! – продолжала она, не дожидаясь ответа. – Видал, сколько людей? И ступить некуда! А кабы не Оддлейв – и здесь бы собаки над мертвыми только выли, как там везде! Сколько людей он от гибели уберег? Сколько людей он потом из полона выкупил! И посадника Дубыню тоже! Коли ты с ним говорил, так знать должен.

– Выкупил-то выкупил… – начал Вышеслав.

Горячий напор в голосе Загляды вдруг напомнил ему мать, перед которой он до сих пор терялся, и он не сразу нашел ответ.

– А что он мог еще сделать? – воскликнула Загляда. – Сам умереть и других за собой потянуть? Тебе от этого много пользы было бы? Нет, княже светлый, если искать виноватых, то не здесь надо начинать! Поздно было умирать со славой, когда Эйрик ярл с десятью кораблями под берегом стоял. Как он сюда пришел, нежданный – вот в этом чья вина? Сам рассуди – чья?

Она помнила, как сама вот так же обвиняла Снэульва, но с тех пор она сумела разобраться в обвинениях и оправданиях. Только сейчас до нее дошло, что напротив нее сидит не просто парень, а князь, новгородский князь, вольный здесь казнить и миловать. И он слушал ее, и она торопилась рассказать и объяснить ему все то, что никто другой, может, и не сумеет объяснить.

– Княже! Князю скажите! – вдруг завопили голоса на дворе. – Люди едут из Новгорода!

Вышеслав вышел на крыльцо. Ворота ярлова двора широко раскрыли, впуская новгородский отряд. Вышеслав был рад приезду Столпосвета – мудрый боярин, знаток Правды и обычаев, поможет ему разобраться в деле так, чтобы сохранить мир в Новгороде и Ладоге.

Сначала во двор въехала часть дружины, и тут же Вышеслав увидел несколько знакомых лиц из новгородских варягов. Потом в воротах показался Столпосвет, а следом за ним появилась верхом на коне женская фигура в яркой одежде. Вышеслав охнул, завидев багряный плащ, обшитый собольим мехом с золотой тесьмой, блеск золотых застежек на груди, белую повязку с тремя золотыми лентами надо лбом. Этого он не ждал.

Еще в воротах княгиня Малфрида окинула взглядом двор и сразу увидела сына на крыльце. Повинуясь ее взгляду, Вышеслав сам кинулся с крыльца, подвел лошадь к хоромам и помог матери сойти на землю. Приветствуя княгиню, он уже улыбался, и не просто от радости, а от облегчения. Теперь у Оддлейва ярла будет другой защитник вместо него, гораздо более твердый и находчивый.

С приездом Столпосвета и княгини Оддлейв и Ильмера приободрились, а споры разгорелись с новой силой. Коснятин и новгородские бояре, прежде слушавшие Столпосвета, теперь твердили, что он тесть Оддлейва и потому не может быть судьей.

– А вы можете? – нападала на них княгиня Малфрида. – Будто я не знаю, Разумей, что ты хочешь! Тебе не дает спать ладожская дань! Ты сам хочешь сидеть на месте Оддлейва!

– Ты, княже, как знаешь! – воскликнул наконец Коснятин. – Ты думай, кто тебе любезнее – варяги или словены! Коли ты словенским князем назвался, то и верь нам, а не ворам заморским!

– Довольно! – воскликнул вдруг Оддлейв, потеряв терпение. Ильмера и Столпосвет, желавшие что-то сказать, сдержались. – Кто обвинил меня в измене – пусть выйдет сюда, – продолжал Оддлейв ярл, глядя прямо в глаза Коснятину. – Мы сказали очень много слов, но они не помогли нам найти правду. Видно, люди не могут ее найти. Так пусть ее ищут боги! Честь не может ждать долго.

Оддлейв снял с головы шапку и бросил ее на пол перед князем, между собой и Коснятином. Коснятин мгновенно ответил тем же, соглашаясь на поединок. Еще в Новгороде он думал об этом, но там епископ Иоаким помешал им с Ингольвом решить спор о чести мечами. Теперь же епископа не было, и другого пути не оставалось. За каждым из противников была своя правда, и только боги могли разобрать, чья правда сильнее.

– Ах, слава Отцу Ратей! – на северном языке воскликнула княгиня Малфрида. – Наконец-то он надоумил тебя, Оддлейв! Да будет счастье твоим рукам!

Вышеслав не понял восклицания матери, но по ее лицу видел, что она довольна. И у него у самого гора свалилась с плеч. Чем бы теперь ни кончился поединок – это будет воля богов, и ему будет не в чем упрекнуть себя.

– Что вы скажете, бояре и дружина? – уверенно спросил Вышеслав, обводя взглядом гридницу. – Честен ли будет такой суд?

– Честен, княже! – первым отозвался Столпосвет. – Боги ни с кем не в родстве, ни на чье место не метят, никому за невесту не мстят – они справедливо рассудят.

Коснятин скрипнул зубами. Даже будучи давно женатым на другой, он не мог забыть того, как пять лет назад сватался к Ильмере, но получил отказ, а она вскоре вышла за Оддлейва. С тех пор он не мог спокойно видеть гордую красавицу и был бы рад оставить ее вдовой, пусть и без надежды ввести когда-нибудь в свой дом.

– Пусть Перун рассудит вас, – произнес Вышеслав. – И пусть отдаст победу правому.

– Я зову Перуна и Одина показать – на мне нет измены конунгу Вальдамару и сыну его, конунгу Вышеславу! – твердо сказал Оддлейв, держа руку на рукояти меча. – Если мои слова неправда, пусть я буду убит с позором и род мой исчезнет с земли!

Вышеслав кивнул, принимая его клятву перед поединком. Подтвердить ее верность должны были боги.

– В твоем доме тебе биться нельзя, – сказал Оддлейву Приспей.

– Мы можем идти за ворота, – безразлично отозвался ярл.

Только малая часть его души замечала, что происходит вокруг, а большая часть уже была сосредоточена на предстоящем поединке.

Князь и княгиня, бояре, дружина, оба поединщика вышли с ярлова двора и по улицам Княщины направились к воротам. За ними тянулась толпа, жители городка выглядывали из домов, спрашивали, куда и зачем идет столько важного народа. Узнав, в чем дело, княщинцы бросали дела и бежали следом. Оддлейв никого здесь не притеснял, а после набега Эйрика жители Княщины были очень благодарны ярлу за свое спасение и вовсе не хотели бы сменить его на другого.