Супердиверсант Сталина. И один в поле воин - Большаков Валерий Петрович - Страница 11

Пулемет, паливший оттуда почти без остановки, тут же смолк – некому стало палить.

Танковое орудие выдуло блеск огня и клубы подсвеченного дыма. Снаряд прошелестел мимо, разорвав комель сосны. Бедное дерево покосилось, застревая между стволов, а Шорин ударил бронебойным.

Калибр был так себе, но гусеницу снаряд порвал и ведущее колесо покурочил. Танк дернулся, распуская «гусянку», зарываясь катками в мягкую землю – и подворачиваясь бортом.

Туда-то и отправили партизаны-пушкари следующий подарок.

Болванка вошла в корпус «тройки», как гвоздь в трухлявое дерево. Танк замер, застыл, а в следующую секунду его угловатая башня вздыбилась на порыве бешеного пламени – рванул боекомплект.

Воздушная волна пронеслась, клоня траву, и все стихло, как будто гибель последнего танка была сигналом прекратить огонь. Затихли пулеметы. Хлопнули пару раз немецкие карабины и смолкли. Сухо, немощно, несерьезно даже, прозвучал выстрел из пистолета – то ли контрольный, то ли себе в голову.

– Зачищаем! – донесся крик Творогова.

Снова поднялась стрельба, но палили разрозненно, без горячки, деловито даже. Добивали.

– Товарищ комиссар!

– Уделали? – откликнулся Судоплатов.

– Так точно!

– Молодцы. Живо укрывайте танки! И погасите огонь – люфтваффе не должно видеть следов боя.

– Есть!

Павел выбрался к дороге и зашагал к обширному полю, чья зеленая плоскость проглядывала между молодых елочек.

Товарищ комиссар… Судоплатов усмехнулся.

«В той жизни» он получил звание комиссара госбезопасности 3-го ранга лишь в 43-м. Растешь, Павел Анатольевич!

Бойцы из 2-й Украинской партизанской дивизии белозубо щерились, попадаясь навстречу, и неумело козыряли, кидая руку то к фуражкам, то к обычным кепкам. Судоплатов улыбался и кивал в ответ.

Сколотить партизан в бригады и дивизии, усилить их разведчиками-диверсантами из 1-й и 2-й ОМСБОН – это было трудное, но живое, интересное дело. А уже набирают первые отряды 4-й Отдельной мотострелковой…

Значит, уже этим летом он развяжет настоящую войну в тылу врага! Все идет по плану.

– Товарищ комиссар!

Это радист догонял его неуклюжей пробежкой.

– Ась? – ворчливо, по-стариковски, отозвался Павел.

– Они уже близко!

– Понял. Переоденься!

– Есть!

Судоплатов прибавил ходу. Ворота стояли распахнутыми, бойцы споро выносили убитых немцев из дощатых сарайчиков и брезентовых палаток – это был передовой аэродром люфтваффе, и постоянных сооружений, вроде ремонтных ангаров, здесь не строили.

Зато взлетно-посадочная полоса была хороша – она тянулась вдоль просеки длиной в две тысячи метров и вся была выложена шестиугольными плитами, сколоченными из дерева.

Павел оглянулся.

– Клаус! Готовьтесь.

– Готовы, товарищ комиссар! – осклабился Рихард Клаус, «белокурая бестия» из Марксштадта, что в Саратовской области.

Клаус был упакован в немецкую форму, со всеми онерами и причиндалами гауптмана. Следом за ним перетаптывался целый взвод рядовых люфтваффе и унтер-офицеров.

Великан Приходько выдал «товарищу комиссару» серо-синий мундир оберста – был тут такой, начальствовал давеча. Медведев ликвидировал его аккуратно, одиночным в переносицу, чтобы форму не запачкать.

– Вы побачьте – усэ чистэнько та гладенько, – прогудел Приходько.

– Верю, Микола, – улыбнулся Павел.

Быстро переодевшись, он вышел на поле.

Сюда, под Ровно, командование 4-го воздушного флота люфтваффе перегоняло смешанную группу самолетов – эскадрилью бомбардировщиков «Юнкерс-88» и две эскадрильи «Мессершмиттов».

– Клаус, по местам. Начинаем!

– Летят! – донеслись крики. – Летят!

– Все по местам!

Множественный гул накатывал из-за леса на западе, и вот над пильчатой стеной ельника показались «мессеры».

Взвились зеленые ракеты: милости просим!

Немецкие истребители сделали круг над аэродромом и пошли на посадку. Вот по ВПП прокатилось первое звено.

Гудя и блистая пропеллерами, самолеты вырулили к капонирам. На снижение пошли двухмоторные бомбовозы.

«Юнкерсы» садились налегке – касались колесами дощатых панелей, пускали дымок, сворачивали, грузно покачивая крыльями – как ни ровняли поле, а мелкие впадинки да колдобинки все равно оставались.

– Все сели? – процедил Судоплатов.

– Все вроде! – бодро ответил Кочетков.

– Вроде или точно?

– Вроде точно…

Немецкие летчики спокойно брели по стриженой траве, помахивая шлемами да похохатывая. В обратном направлении, к самолетам, тронулись заправщики и грузовики с бережно уложенными бомбами. Техники из группы Клауса весело переговаривались на «хох-дойч», хотя это и был перебор – пилоты люфтваффе их просто не замечали, в упор не видели.

Группенкоммандер вытянулся перед Судоплатовым, представился майором Зеппом Шнауфером и сипло пролаял что-то о завершении перелета и службе во славу Рейха. Павел понимал его с пятого на десятое, досадуя на нехватку времени, – надо бы серьезно подтянуть языковые навыки.

– Зиг хайль!

– Зиг хайль. Битте…

Группенкоммандер отвесил короткий поклон и направился, куда ему было указано – в штаб. Приходько уже поджидал Шнауфера. Задавить майора для него не составило бы труда, но Зепп нужен был живым.

Проводив глазами группенкоммандера, Павел кивнул Лукину, потешно выглядевшему в форме немецкого унтера:

– Разоружить, раздеть, разуть…

– …И расстрелять! – понятливо заключил «унтер».

Судоплатов кивнул и коротко выдохнул. Вроде все шло штатно.

Раздалось несколько скупых очередей, донесся одинокий крик…

Несколько минут, и кадровый состав люфтваффе сократился человек на шестьдесят.

– «Маляры» где?

– Здесь, товарищ комиссар третьего ранга!

– Кресты и номера закрасить!

– Звезды малевать будем?

– Потом.

Из казармы потянулись советские летчики. Чуть ли не половина из них прибились к партизанам, когда выходили из окружения. Не все их товарищи успели выпрыгнуть с парашютом, да и среди успевших не всем повезло – кто ногу сломал, кто бок ободрал, а кто и вовсе к немцам угодил.

Прибежал Клаус и доложил:

– Шнауфер и еще один… Йорген… э-э… Простите, товарищ комиссар, запамятовал! В общем, оба прониклись. Разговорились – еле поспеваем записывать!

– Сознательные товарищи, – усмехнулся Павел. – Рядовой состав?

– Пустили в расход.

Судоплатов кивнул и повернулся к Четверкину, буквально вчера назначенному командиром авиаполка.

Четверкин-в-небе был скор и резок, а вот Четверкин-на-земле отличался медлительностью, основательностью, спокойной плавностью движений.

Вот он поднес ладонь к фуражке и проговорил, еле удерживая на лице серьезное выражение:

– Пилоты 1-го партизанского смешанного авиаполка готовы выполнить любой приказ командования.

– Доволен? – улыбнулся Судоплатов.

Ухмылка Четверкина вышла еще шире.

– А то, товарищ комиссар! Еще утром – толпа «безлошадных», а сейчас – во!

Широким жестом он обвел аэродром. Павел кивнул.

– Заправляйтесь, вешайте бомбы, и вперед. Ваша цель – железнодорожный узел Здолбунов. Разведка донесла, что там скопилось много эшелонов, вот и «облегчитесь»! Только учтите: много времени на освоение новой техники я дать не могу.

– Не волнуйтесь, товарищ комиссар! Мы быстро!

«Мессеры» один за другим поднимались в небо, описывали круг над аэродромом и садились обратно. Одни пилоты вылезали, другие занимали их места. Круговорот летунов в природе.

Прошел какой-то час, и Ермаков зычно скомандовал:

– По самолетам!

Новенькие «Юнкерсы» без опознавательных знаков с ревом отрывались от земли. Следом взлетали юркие «Мессершмитты».

Построившись девяткой, бомбовозы потянули на юг. Истребители сопровождали их, страхуя сверху и снизу.

Проводив глазами партизанскую авиацию, Судоплатов дал отмашку:

– По машинам!

Длинной колонной уходили трофейные бензовозы и тягачи – в кузовах они везли бомбы, снаряды и прочий огневой припас, а на буксире волокли зенитки «ахт-ахт».