Северный путь (СИ) - Гольшанская Светлана - Страница 136

— Спасибо! — радостно поблагодарил он ребенка. — Как твое имя?

— Западный Ветер, — махнул на прощание мальчик, превратился в огненного кота и растворился в кромешной тьме.

— Стой! — Николя чуть не выронил грибы вместе с факелом, да только Ветра уже и след простыл. — Вот же плут!

Охотник с трудом перевел дыхание, пытаясь сообразить, что произошло, но мелькнувший вдалеке огонек отвлек внимание. Может, Ветер решил вернуться? Николя пошел навстречу, но сделав всего несколько шагов, понял, это вовсе не язвительный Безликий, обожающий говорить загадками и напускать на себя таинственный вид, а кто-то гораздо более приятный.

— Герда! — громко позвал он.

— Я здесь, — донесся из темноты нежный голос. Вскоре они встретились. Палка Охотника сильно обгорела. Пришлось ее выбросить. Да и света от факела Герды вполне хватало, чтобы освещать путь.

— Начало темнеть, а вы все не возвращались, поэтому я решила… Простите, — замялась девушка и опустила глаза, явно ожидая, что он станет ее ругать. Вместо этого Николя мягко коснулся ее щеки и убрал упавшую на лоб прядку за ухо, потом аккуратно приобнял Герду здоровой рукой:

— Это ты прости. Я был груб и недальновиден. Спасибо, что отыскала меня.

Стоило дотронуться до нее, как дар вернулся. Чтобы узнать наверняка, Николя поднял в воздух узелок с грибами. Тот послушно подплыл к подставленной руке Герды.

— Что это? — удивилась она и заглянула внутрь. — Вы нашли их!

На этот раз Герда все-таки повисла у него на шее. Обдало теплой волной медового аромата. Мягкие прядки волос защикотали лицо. Впрочем, это было очень даже приятно.

— Полегче, задушишь, — шутливо поддразнил Николя.

Герда умилительно покраснела и отступила на шаг.

— Забирай себе. Скажешь, что ты нашла, — предложил Охотник.

Герда нахмурилась и зябко повела плечами.

— Поверь, так будет лучше, — настоял он.

Герда нехотя согласилась. Они пошли к выходу, следуя за нитью из клубка.

— На вас не было шарфа, когда мы встретились. Вы точно ничего не видели? — осторожно поинтересовалась Герда.

— Только твоего кота, — подмигнул Охотник.

Она недоверчиво глянула на него.

— И что он сказал?

— Что очень скучает, — на этот раз Николя рассмеялся в голос.

Герда обиженно фыркнула и насупилась. Переспрашивать не стала и, гордо вскинув голову, пошла вперед.

Домой вернулись к рассвету. Вручили сильно удивленному Эглаборгу свою находку, расседлали лошадей и отправились отсыпаться, пока целитель занимался приготовлением зелья для Финиста. Оказавшись в своей комнате, Николя первым делом обратился к Безликому, не зная, правда, станет ли тот с ним разговаривать.

«Что это было? Это ведь ты все подстроил с дневником и пещерой».

«Вы же сами ничего придумать не могли, вот я и решил немного помочь. Мне этот безмозглый оборотень, знаешь ли, почти как брат. Не хотелось бы его потерять из-за тупых троллиных проделок. А в пещере ты просто наглотался спор. Надо было слушать Герду».

Николя повезло: вредное божество все же снизошло до небольшой беседы. Оставалось только заставить его дать хоть какие-то ответы.

«Об этом я и сам догадался. Почему мне привиделся ты, да еще в таком виде? Ведь это был ты?»

«Воспоминание из детства. Должно быть, тролли своими туманными речами и зельями разбередили старую рану, и память пошла рябью. Забудь».

«В последнее время мне слишком часто предлагают забыть. Такое чувство, что от меня что-то скрывают. Что-то важное. Что-то связанное с тобой и с Часом возрождения. Что это такое и почему никто не хочет об этом говорить?»

«Наверное, потому что они и сами толком не знают, что такое Час возрождения. Даже те, кто из кожи вон лезет, чтобы его приблизить. Не думай об этом. В свое время сам все поймешь. А сейчас лучше живи, наслаждайся жизнью. Не трать время на пустые размышления. У тебя его и так почти не осталось. Тебе же нравится Герда, так почему ты ее отталкиваешь?»

«Она слишком наивная и хрупкая. Каждый раз, когда я ее касаюсь, кажется, что я причиняю ей боль, душу своими грубыми ручищами. И ненавижу себя за каждую ее слезу. Я не смогу быть достаточно нежным и осмотрительным, чтобы уберечь ее от разочарования и горя. Я не хочу, чтобы она умерла у меня на руках. Не хочу, чтобы после моей смерти она похоронила себя заживо под черными одеждами».

«Ты так любишь усложнять даже то, что на самом деле просто. Вы две половинки одного целого. Соприкасаясь, они неизбежно причиняют друг другу боль. Да и бывает ли любовь без боли, ведь без нее ни одно соитие обойтись не может. Можно, конечно, держать друг друга на расстоянии, вечно томясь от разлуки и тоски. Но запомни: ни одна половинка без другой жить не будет. Умрет первая, вторая останется мертвой бездушной куклой. Такой, какой был ты, пока я не привел к тебе Герду. Сделай шаг ей навстречу и поймешь, что она — твоя жизнь, твоя душа и твоя сила. Хочешь ответов — ищи у нее, не у меня».

Безликий умолк, а Николя слишком устал, чтобы пытаться дальше что-то выяснять. Разговоры с Безликим всегда отнимали слишком много сил. К тому же толком поспать не доводилось вот уже три дня. Охотник прикрыл глаза и тут же провалился в тревожное забытье. Тело охватил нестерпимый жар. Голова словно горела в огне. Он метался по кровати в поисках успокоения, но не находил. Преследовали видения, смутные, оставляющие чувство нестерпимого бессилия. Запомнить удалось лишь два образа: бледные губы Финиста, едва слышно шепчущие: «Ты опоздал» и собственную одежду, перепачканную в его, Финиста, крови.

— Мастер Николя! — разбудил Эглаборг, громко стучавший в запертую дверь. — Зелье готово. Нужна ваша помощь.

Охотник закашлялся, чтобы прочистить горло.

— Подожди, я оденусь.

Николя быстро окунул голову в тазик с холодной водой и растер здоровой рукой по лицу и шее, чтобы хоть чуть-чуть привести себя в порядок, спешно накинул чистую одежду и, выровняв тяжелое после кошмара дыхание, вышел к Эглаборгу.

— Долго вы сегодня. Все в порядке? — подозрительно спросил он.

— Было бы быстрее, если бы кто-то позволил мне пользоваться второй рукой, — проворчал Николя. Не тратя больше времени на разговоры, они направились к комнате Финиста.

Там оставался только Вожык. Он сидел на своей кровати и возился с маленькими деревянными фигурками, то и дело поглядывая на спящего Финиста в ожидании, что он вот-вот откроет глаза.

— Вожык, пожалуйста, выйди, — первым делом попросил Эглаборг.

— Позвать Герду и Майли? — живо поинтересовался мальчик. Целитель отрицательно качнул головой.

— Просто оставь нас на пару минут.

Вожык послушно вышел.

— Велик шанс, что зелье не вылечит, а добьет его. Я никогда прежде не имел с ним дела. Поэтому… — Эглаборг тяжело вздохнул. — Поэтому я не хочу, чтобы они смотрели.

Николя понимающе кивнул.

— Подойдите, я поправлю вам руку. Чтобы помочь мне, вам понадобятся обе.

Эглаборг аккуратно вытянул безвольно висевшую на перевязи руку Охотника, закатал рукав и пробежался пальцами до плеча и обратно, нажимая на суставы так, что по всей длине бежали искры. Кожу будто покрыли мелкими иглами. Охотник поморщился, ожидая, когда неприятное ощущение схлынет, а потом попробовал согнуть пальцы. Они поддались, но с трудом. В руке все еще ощущалась слабая пульсация, но она быстро проходила. Николя перевел взгляд на Финиста.

— Его надо приподнять, отогнуть челюсть и держать, — объяснял Эглаборг, пока проверял, достаточно ли остыла жидкость в плотно закрытой глиняной крышкой чашке с длинным тонким носиком.

Николя устроился на кровати рядом с оборотнем и приподнял за плечи. Челюсти безвольно разомкнулись. Эглаборг вставил в рот носик чашки и начал вливать тонкой струйкой бурое приторно пахнущее зелье. Несколько мгновений ничего не происходило, но потом Финист резко дернулся, чуть не сшибив Эглаборга.

— Он приходит в себя? — удивленно спросил Николя, все еще придерживая оборотня за плечи.