Северный путь (СИ) - Гольшанская Светлана - Страница 105

Огромным усилием она заставила себя неподвижно дожидаться следующего удара, думая только о том, как отклонить снежок. Но ничего не получилось. За полчаса не удалось отбить ни одного снаряда, к тому же одежда промокла до нитки, а кожу на лице сильно саднило от обжигающих ударов. Герда прижала руку к щеке, не сдержалась и громко всхлипнула. Последний снежок застыл в воздухе и упал обратно на землю.

— Ты даже не пытаешься, — разочарованно подытожил Охотник.

— Неправда, — Герда стиснула зубы, стараясь подавить душившие ее рыдания. — Я пытаюсь… честное слово, пытаюсь. Может, вы с Финистом ошиблись, и нет у меня никакого дара.

Николя ничего не ответил. На виске вздулась маленькая жилка. Охотник отвернулся и долго молчал, безотрывно глядя в пустое пространство перед собой, потом тяжело вздохнул и перевел взгляд на свою ученицу.

— Расскажи еще раз, как это происходило раньше, — нарушил тягостное молчание Николя.

— Не было никакого раньше. Вам показалось, — развела руками Герда. Охотник глухо застонал.

— Хорошо, — кивнул он, собрав остатки терпения в кулак. — Садись.

— Будем опять дышать?

— Нет, ты расскажешь по порядку обо всем, что с тобой происходило во время пути, а я решу…

— Есть у меня дар или нет?

— Да, — громче, чем требовалось, ответил Охотник.

Герда вздрогнула, словно кожей ощущая, как он сердится, и торопливо начала рассказывать. Говорить пришлось долго. Охотник все это время сидел с непроницаемым видом и изредка кивал, но явно не ее словам, а своим мыслям, спрашивал об абсолютно несущественных деталях, которые Герда и не помнила толком. Голова закипала от перенапряжения. К концу Герда чувствовала себя опустошенной и разбитой. Голос осип, а любое шевеление мысли вызывало жуткую боль в висках.

— Хорошо, — удовлетворился Охотник. — Теперь становись обратно.

— Зачем? — растерялась Герда. Она продрогла и устала, а единственным желанием было поскорей попасть домой и устроится возле камина с книгой.

— Продолжим занятие. Ты ведь уже отдохнула?

Герда удивленно моргнула. Это был отдых? Но возражать не решилась и заняла позицию, обреченно ожидая новую порцию снежков. Первый ударился об колено, второй больно ужалил в плечо, третий залепил глаза, а за ним сразу же прилетели четвертый и пятый.

— Не стой! Делай что-нибудь! — донесся раздраженный возглас Николя.

Стало жутко больно, но не от ударов — их она уже перестала замечать, а от нестерпимой обиды. Чем она заслужила такие муки? Снежки уже сыпались со всех сторон, и не по одному, как раньше, а целыми пригоршнями без остановки. Даже дышать стало трудно.

— Перестаньте! — в отчаянье взмолилась Герда. — Вы ошиблись! Нет у меня дара!

Она закрыла лицо руками и попыталась уклониться от обстрела.

— Если ты такая никчемная и бездарная, то зачем обманывала меня все это время? — прокричал Охотник так грозно, что душа ушла в пятки.

— Я не хотела, я… — пыталась оправдаться Герда, не понимая, в чем ее вина. — Я уйду! Только остановитесь!

Снежные стены обступили ее со всех сторон. Выставив руки вперед, Герда бросилась прочь. Окружавший ее буран взорвался изнутри и опал, освободив путь.

Охотник с трудом перевел дыхание и на мгновение прикрыл глаза. Герда без оглядки бросилась к лесу, не разбирая дороги. Все равно куда, лишь бы подальше от него.

— Стой! — донесся до нее испуганный окрик Николя.

Ноги остановились сами, словно принадлежали вовсе не ей. Герда затравлено обернулась. Вдруг с чудовищных грохотом почва обвалилась, словно прожорливая бездна распахнула свой зев. Взмахнув руками, как в своих мечтах махала крыльями, Герда камнем полетела вниз и упала на спину. От боли вышибло дух. На мгновение весь мир погрузился во тьму.

— Жива? — донесся сверху вездесущий голос Николя. Герда открыла глаза и закашлялась. Охотник стоял в двух саженях над ней на краю обрыва, с которого вниз сыпались комья снега, куски мерзлой земли и трухлявые щепки.

— Ну не молчи же ты! — нетерпеливо крикнул он и прыгнул к ней, плавно приостановив падение у самого пола.

Герда встряхнула головой, прогоняя оцепенение, поднялась на четвереньки и попятилась. Рука напоролась на что-то острое. Пришлось оторвать взгляд от устроившего на нее охоту хищника. Герда медленно повернула ладонь к себе и обескуражено уставилась на порванную насквозь варежку, из которой падали большие алые капли.

— Что случилось? — спросил Николя над самым ухом. — Не убегай так больше. Ты меня до смерти напугала.

Он обхватил Герду руками и крепко прижал к себе. Ее тело напряглось и задрожало, а потом как-то быстро расслабилось и обмякло. Стало так хорошо, что забылось и ушибленное колено, и промокшая насквозь одежда, и кровившая рана, и даже смешанная со страхом обида за то, что Николя кричал на нее там наверху.

— Чего нюни развесила? — спросил он, приподняв ее подбородок кончиком пальца.

Герда вздрогнула, вспомнив, сколько раз Шквал повторял эту фразу. Она сняла порванную варежку и коснулась щеки. Та действительно оказалась влажной. Слезы текли сами по себе — она даже не замечала.

— Все в порядке. Я… — Герда с трудом подавила всхлип. — Я сейчас.

Она случайно обтерла лицо пораненной ладонью, оставив на щеке багровую дорожку.

— Ты ранена? — не на шутку встревожился Николя.

Не дожидаясь ответа, он схватил ее ладонь и принялся внимательно разглядывать порез.

— Края ровные, как от острого лезвия, — задумчиво произнес он. — Ты здесь порезалась?

— Да, но я не заметила, обо что

Герда немного успокоилась, поняв, что Николя больше не сердится. Он опустился на колени и принялся ощупывать пол в поисках лезвия. Герда крепко задумалась. Зачем он за ней побежал? Сам же кричал наверху так, словно не желал больше видеть, но уйти почему-то не позволил.

Охотник громко хмыкнул, ничего не обнаружив, и принялся искать в другой стороне. Почему он ведет себя так странно? То уличает в обмане, хотя она вовсе не желала никого обманывать — они сами обманулись, он и Финист — то вдруг переживает из-за пустяковой царапины.

— Где мы? — решилась нарушить тишину Герда, ощутив, как по спине продрал озноб.

— В заброшенном склепе, — ответил Охотник, не поднимаясь с колен. — Мы на старом кладбище.

Сказал, и действительно могильной затхлостью повеяло. Холодной и гнилой. Герда поежилась и с опаской осмотрелась по сторонам. Она провалилась в большое высеченное в камне помещение. Или пещеру? Сверху склеп был укрыт настилом из потемневшего от времени дерева. Его трухлявые остатки торчали из дыры и валялись на испещренном тонкими бороздками полу вместе со снегом и землей. Видно, склеп присыпали, чтобы замаскировать от посторонних глаз, но доски прогнили и выдали таившийся внизу секрет. Герда сделала несколько шагов к ближайшей стене и провела рукой по вырезанным в камне диковинным письменам, напоминавшим те, что она видела в записке из волотовки. Странно. И ощущения почти такие же. Жаль, что Шквала рядом нет. Он наверняка знал, что они означают.

В глубине склепа раздался громкий шелест. Николя с Гердой одновременно вздрогнули и обернулись. На струящийся сверху поток света выбралась стая летучих мышей и устремилась наружу через зиявшую в потолке дыру.

— Куда это они посреди бела дня? — нахмурился Николя.

Герда пожала плечами.

— Зачем вы привели меня на кладбище? — подозрительно спросила она.

— Здесь тихо. И Финист вряд ли рискнет сунуть сюда свой нос, зная, что должен заниматься с медиумом. Кладбищенский дух плохо на них влияет, особенно на тех, кто подвержен истерикам.

Герда удивленно моргнула. Николя поморщился, поняв ее неозвученный вопрос.

— Я тоже не железный, а Финист постоянно лезет, куда не просят.

— Он беспокоится обо мне, — быстро оправдала его Герда.

— Ага, как кошка о мышке беспокоится.

Она поперхнулась и ошарашено уставилась на своего учителя. В полумраке древнего склепа его глаза сверкали словно кошачьи.