Двор Тумана и Ярости (ЛП) - Маас Сара - Страница 83

Я посмотрела на него, а затем на шкатулку и повторила:

— Так что же это?

— Открой её.

Я осторожно откинула крышку.

Внутри, на подушке из белого бархата угнездились три сверкающих рубина, каждый из которых был размером с куриное яйцо. Все они были настолько чистого и богатого оттенка, что казалось, были сделаны из…

— Кровавые рубины, — сказал Рис.

Я хотела дотронуться, но одернула себя.

— В Летнем Дворе есть обычай, согласно которому, в случае, если их Двору нанесено смертельное оскорбление, то обидчику посылают кровавый рубин. Это официальное заявление, что за его голову назначена цена — что за ним теперь идёт охота, и он скоро попрощается с жизнью. Шкатулка прибыла во Двор Кошмаров час назад.

Святая мать.

— Полагаю, на одном из них моё имя. И твоё. И Амрен.

Темный ветер захлопнул крышку.

— Я совершил ошибку, — сказал он. Я открыла рот, чтобы ответить, но он продолжил. — Я должен был стереть память стражам и оставить их в покое. Вместо этого я вырубил их. Прошло уже порядочное время с тех пор, как я использовал физическую… защиту вроде этой, и я был так сосредоточен на своих иллирийских тренировках, что забыл о наличии других вариантов в моём арсенале. Стражи наверняка очнулись, и сразу же пошли к Тарквину.

— Он бы всё равно очень скоро заметил отсутствие Книги.

— Мы могли бы отрицать все подозрения в нашу сторону и представили бы пропажу совпадением, — Рис осушил бокал. — Я совершил ошибку.

— Это не конец света, если ты иногда ошибаешься.

— Тебе сказали, что ты отныне враг Летнего Двора номер один, а тебе всё равно?

— Нет, но я не виню тебя.

Он вздохнул и просто продолжал смотреть на свой город, пока дневное тепло снова не превратилось в кусающий холод. Ему это было не важно.

— Может, ты ещё вернёшь Книгу, когда мы обезвредим Котёл, и извинишься..

Рис хмыкнул.

— Нет, эта Книга книга останется у Амрен столько, сколько будет ей нужна.

— Тогда объясни Тарквину всё как есть. Ведь, очевидно, ты хотел быть его другом так же сильно, как и он хотел быть твоим. В ином случае ты не был бы так сильно расстроен.

— Я не расстроен. Я раздражён.

— Смысл один и тот же.

Он слегка улыбнулся.

— Междоусобицы, подобные этой, могут длиться веками — даже тысячелетиями. Но если такова цена за предотвращение войны и помощь Амрен… Я готов её заплатить.

Я поняла, что он мог бы отдать всё, что у него есть. Все личные надежды и собственное счастье.

— Остальные знают о кровавых рубинах?

— Эту шкатулку принёс Азриэль. Я сейчас думаю над тем, как сказать Амрен.

— Почему?

Тьма заполнила его изумительные глаза.

— Потому что если я расскажу ей, то она решит пойти в Адриату и стереть город в порошок.

Я вздрогнула.

— Именно, — сказал Рис.

Я стала смотреть на Веларис вместе с Рисом, вслушиваясь в звуки уходящего дня и наступающей ночи. По сравнению с этим видом Адриата казалась никчёмной.

— Я понимаю, — сказала я, потирая руки, пытаясь их согреть, — почему ты сделал то, что должен, чтобы защитить этот город. — При одной мысли о таких же разрушениях в Веларисе, как в Адриате, кровь застыла в моих жилах. Его взгляд обратился ко мне, печальный и настороженный. Я сглотнула. — И я понимаю, почему ты пойдёшь на всё, чтобы сохранить город в безопасности и в будущем.

— И что ты предлагаешь?

Плохой день, я поняла, это определённо был плохой день для него. Я не обиделась на злость в его словах.

— Пройди через эту войну, Рисанд, и тогда начинай беспокоиться о Тарквине и кровавых рубинах. Обезвредь Котёл, не дай Королю разрушить Стену и вновь поработить людей. После мы решим все остальные проблемы.

— Звучит так, будто ты собираешься задержаться здесь на какое-то время, — Рис задал вежливый, но острый вопрос.

— Я могу найти себе собственное жильё, если это то, на что ты намекаешь. Может, я воспользуюсь тем щедрым жалованием и куплю себе что-нибудь роскошное.

Давай. Подмигни мне. Поиграй со мной. Что угодно, только перестань выглядеть так.

Но он лишь сказал:

— Прибереги свои деньги. Твоё имя уже добавлено в список тех, кто может тратить деньги с моего счёта. Покупай всё, что хочешь. Купи себе хоть целый чёртов дом, если пожелаешь.

Я скрипнула зубами, а затем — возможно, это была паника или безысходность — я сладко протянула:

— На днях я увидела милый магазинчик по ту сторону Сидры. Там продают много всяких очаровательных кружевных вещичек. Могу я и их купить на твои деньги или мне расплачиваться самой?

Его фиолетовые глаза снова скользнули на меня.

— Я не в настроении.

Не было ни тени юмора, ни озорства в его словах. Я могла бы уйти в дом греться у камина, но…

Он остался. Он боролся за меня.

Неделя за неделей, он боролся за меня, даже когда в ответ не получал никакой реакции, когда я едва разговаривала и мне было абсолютно всё равно, жива я или мертва, ела или голодала. Я не могла оставить его наедине с его тёмными мыслями, его чувством вины. Он нес их один на своих плечах уже достаточно долго.

Так что я удержала его взгляд.

— Я не знала, что иллирийцы такие унылые, когда напиваются.

— Я не пьян, я пью, — ответил он, и его зубы чуть сверкнули.

— И снова смысл один и тот же, — я откинулась в кресле, жалея о том, что не надела пальто. — Наверное тебе все-таки стоило переспать с Крессидой — чтобы вы оба могли быть грустными и одинокими вместе.

— Значит, тебе можно иметь сколько угодно плохих дней, а я не могу позволить себе даже пару часов?

— О, хандри сколько хочешь. Я просто хотела позвать тебя на совместный шоппинг упомянутых кружевных вещей, но… оставайся здесь навсегда, если хочешь.

Он не ответил.

Я продолжила:

— Может быть, я отправлю что-нибудь из купленного Тарквину — с предложением продемонстрировать ему это на мне, если он за это простит нас. Может, тогда он сразу заберёт свои кровавые рубины назад.

Уголки губ Риса совсем чуть-чуть приподнялись.

— Он воспримет это как насмешку.

— Я пару раз улыбнулась ему, и он отдал мне семейную реликвию. Могу поспорить, что он отдаст мне ключи от своих земель, если я покажусь ему в нижнем белье.

— Кто-то явно слишком много о себе думает.

— А почему бы и нет? Кажется, для тебя проблема не смотреть на меня днём и ночью.

Одновременно зерно правды и вопрос.

— Я должен отрицать, — спокойно ответил Рис, но что-то блеснуло в его глазах, — что считаю тебя привлекательной?

— Ты никогда не говорил этого.

— Я говорил тебе много раз и довольно часто о том, как ты красива.

Я вздрогнула, вспомнив все те разы, когда я пропускала его комментарии мимо ушей, считая, что он меня дразнит и только.

— Что ж, возможно, тебе нужно пытаться лучше.

Блеск в его глазах превратился в что-то хищное. Мурашки пробежали по моей коже, когда он опёрся своими сильными руками о стол и промурлыкал:

— Это вызов, Фейра?

Я выдержала его хищный взгляд — взгляд самого могущественного мужчины в Прифиане.

— Разве?

Его зрачки расширились. Ушла тихая грусть, было забыто изолированное чувство вины. Остался только этот взгляд сконцентрированный на мне. На моих губах. На движении моей шеи, когда я пыталась не дышать слишком часто. Он сказал медленно и мягко:

— Почему бы нам, Фейра, прямо сейчас не отправиться в тот магазин, чтобы ты примерила кружевное бельё, а я помог тебе выбрать, что именно отправить Тарквину.

Пальцы ног сами собой согнулись в моих флисовых тапочках. Мы оба подошли к опасной черте. Поцелованный льдом ночной ветер развевал наши волосы.

Но взгляд Риса переместился на небо, где мгновением позже из-за облаков спикировал Азриэль, летящий стремительно, словно копьё из тьмы.

Я не знала, следует ли мне вздохнуть с облечением или нет, но я ушла с крыши до того, как Азриэль приземлился, чтобы Высший Лорд и его управляющий шпионской сетью могли поговорить наедине.