Двор Тумана и Ярости (ЛП) - Маас Сара - Страница 45

Я сжала руки в кулаки.

Я выжила. Я выбралась оттуда. И сегодня я выберусь и отсюда.

— Я услышала хруст, — сказала я. Риса повернул голову ко мне. — Я услышала хруст, когда она свернула мне шею. Он был не только у меня в ушах, но и внутри моего черепа. Меня не стало прежде, чем я успела почувствовать больше, чем первую волну боли.

Фиалковые глаза Костереза, казалось, засияли ярче.

— А потом тьма. Другая, не такая как здесь. Но еще была… нить, — сказала я. — Привязь. Я рванула ее — и вдруг смогла видеть. Но не своими глазами, а… а его, — сказала я, кивком указывая на Риса. Я разжала пальцы татуированной руки. — И я знала, что была мертва, и этот крошечный клочок души, держащийся за нить нашей сделки — было все, что от меня осталось.

— Но был ли там кто-нибудь, видела ли ты что-то?

— Была только эта связь во тьме.

Лицо Рисанда побледнело, его губы сжались в тонкую линию.

— И когда меня Создали заново, — сказала я, — я последовала за этой связью обратно — в свое тело. Я знала, что дом был на другом конце этой нити. Затем был свет. Словно ты плывешь сквозь игристое вино.

— Тебе было страшно?

— Все чего я хотела — это вернуться… к людям вокруг меня. Я хотела этого так сильно, что не было места для страха. Худшее уже произошло, и тьма была спокойной и тихой. И это было бы не так уж плохо — раствориться в ней. Но я хотела домой. И я последовала за связью.

— И там не было никакого другого мира, — подтолкнул Костерез.

— Даже если и был, то я не видела.

— Ни света, ни портала?

«Куда ты так хочешь уйти?» — вопрос почти сорвался с моего языка.

— Там было только спокойствие и тьма.

— У тебя было тело?

— Нет.

— Ты…

— Этого для тебя достаточно, — промурлыкал Рисанд — звук был похож на бархат поверх острейшей стали. — Ты сказал «вопрос за вопрос». Теперь ты задал… — он прикинул на пальцах. — Шесть.

Костерез прислонился спиной к стене и присел.

— Не каждый день мне доводится увидеть кого-то, кто вернулся из настоящей смерти. Прости меня за желание узнать, что там за занавесом, — он деликатно махнул рукой в мою сторону. — Спрашивай, девочка.

— Если нет тела — нет ничего, кроме, возможно, кусочка кости, — я сказала это настолько твердо, насколько могла, — есть ли способ воскресить человека? Вырастить новое тело и вложить туда его душу.

Его глаза вспыхнули.

— Была ли душа каким-то образом сохранена? Запечатана?

Я старалась не думать о глазе в кольце, которое носила Амаранта, о душе, которую она заточила в нем, чтобы была свидетелем каждого ужаса, каждого насилия.

— Да.

— Это невозможно.

Я почти вздохнула с облегчением.

— Если только… — мальчик растопырил пальцы, его рука была словно бледное, дергающееся насекомое. — Давно, задолго до появления Высших Фэ, задолго до человечества, был Котел… Говорят, что внутри него была собрана вся магия, и что мир был рожден именно в нем. Но он попал не в те руки. И с его помощью были сделаны великие и ужасные вещи. Выкованы вещи. Настолько опасные, что Котел в конце концов выкрали обратно, но ценой многих жизней. Его нельзя уничтожить, потому что он Создал все, и если его повредить, то жизнь на земле исчезнет. Поэтому он был спрятан. И забыт. Только с помощью Котла можно выковать, воскресить что-то, что мертво.

На лице Рисанда снова была маска спокойствия.

— Где они его спрятали?

— Расскажи мне свой секрет, который никто не знает, Ночной Лорд, и я расскажу свой.

Я внутренне приготовилась услышать любую ужасную правду.

Но Рисанд спокойно сказал:

— Мое правое колено простреливает болью во время дождя. Я повредил его на Войне, и оно болит с тех пор.

Костерез издал резкий смешок, в то время как я уставилась на Риса.

— Ты всегда был моим любимчиком, — сказал он, улыбаясь так, что эту улыбку ни за что на свете нельзя было назвать детской. — Ладно. Котел был спрятан на дне замерзшего озера в Лаппланде…

Рис начал поворачиваться ко мне, как если бы он собрался отправиться туда прямо сейчас, но тут Костерез добавил:

— И исчез оттуда давным-давно.

Рис замер.

— Я не знаю, куда он делся или где он сейчас. За тысячелетия до того, как ты родился, три ножки котла, на котором он стоит, успешно откололи от его основания в попытке разрушить часть его силы. Это сработало — но не полностью. Убрать ножки было равносильно удалению первой фаланги пальца. Неприятно, но с некоторым трудом можно пользоваться дальше. Ножки были спрятаны в трех разных храмах: Цесире, Сангравах и Итике. И если они пропали, то скорее всего Котел снова активен, и это значит, что его обладатель хочет владеть всей мощью Котла, не теряя ее ни капли.

Вот почему храмы были разграблены. Чтобы заполучить ножки, на которых стоял Котел, и вернуть ему всю силу.

Рис уточнил:

— И ты конечно не знаешь, у кого сейчас Котел?

Костерез указал тонким пальчиком на меня.

— Пообещай, что ты отдаешь мне ее кости, когда она умрет, и я подумаю над этим.

Я напряглась, но мальчик засмеялся.

— Хотя нет, я не думаю, что даже ты пообещаешь мне это, Рисанд.

Я могла бы назвать выражение лица Риса предупреждающим.

— Спасибо за помощь, — сказал он, положив руку мне на спину, чтобы вывести меня отсюда.

Но если он знал… Я снова повернулась к существу, выглядящему как мальчик.

— У меня был выбор — в Смерти, — сказала я.

Его глаза горели кобальтовым огнем.

Рука Риса напряглась на моей спине, но осталась. Теплая, надежная. И мне показалось, что это прикосновение было больше для того, чтобы он убедился, что я здесь и все еще дышу.

— Я знала, — продолжила я, — что я могла бы уйти в темноту. Но я решила бороться — чтобы задержаться еще ненадолго. И все же я знала, что если бы захотела, то исчезла бы в темноте. И может быть, это был бы новый мир — царство покоя и тишины. Но я не была к нему готова — не была готова идти туда в одиночку. Я знала, что что-то еще ждет меня вне этой тьмы. Что-то хорошее.

На мгновение эти синие глаза вспыхнули ярче. Затем мальчик сказал:

— Ты знаешь у кого Котел, Рисанд. Кто разграбил храмы. Ты пришел сюда только для того, чтобы подтвердить свою догадку.

— Король Хайберна.

Ужас растекся по моим венам и заполнил меня изнутри. Я не должна была удивляться, должна была знать, но…

Костерез больше ничего не сказал. Ожидая еще одного признания.

И я предложила ему еще одну разрушенную часть меня.

— Когда Амаранта заставила меня убить тех двух фейри, если бы третьим не оказался Тамлин, я бы вонзила последний кинжал в свое сердце.

Рис застыл.

— Я знала, что мне нет пути назад после того, что я сделала, — сказала я, и мне стало интересно, могли ли синие глаза Костереза сжечь мою душу, оставив только пепел. — И как только я разрушила проклятье, как только я узнала, что спасла их, мне просто нужно было достаточно времени, чтобы успеть направить кинжал на себя. И я решила, что хочу жить, только когда она убила меня. Я поняла, что не закончила что-то… что-то, для чего была рождена.

Я осмелилась взглянуть на Риса. Его прекрасное лицо было опустошенным. Мгновение, и это выражение исчезло.

Костерез мягко сказал:

— С Котлом можно не только воскрешать мертвых, но и многое другое. Например, разрушить Стену.

Единственную вещь, охраняющую и отделяющую земли людей — мою семью — не только от Хайберна, но и от других фейри.

— Вполне возможно, что король Хайберна молчал столько лет только потому, что охотился за Котлом и изучал его секреты. Воскрешение конкретного человека вполне может быть первым испытанием сил Котла после того, как ножки были воссоединены — и после этого он обнаружит, что Котел — это чистая энергия, чистая сила. Но как и любая магия, он может истощаться. Король даст ему покой, даст ему время на восстановление — пока будет изучать его тайны, чтобы наполнить его еще большей энергией, большей силой.