Двор Тумана и Ярости (ЛП) - Маас Сара - Страница 42

Он сделал все это, совершил ужасные вещи… сделал все для своего народа, своих друзей. И лишь единственную часть себя он сумел спрятать, сохранить от порчи, уничтожения, даже если это означало пятьдесят лет в ловушке, в каменной клетке…

Эти крылья теперь были широко расправлены. Сколько людей знало об их существовании за пределами Велариса или иллирийских военных лагерей? Или он стер все воспоминания о них из Прифиана задолго до Амаранты?

Рис отпустил мой подбородок. Но когда он опустил руку, я сжала его запястье, чувствуя его твердую силу.

— Обидно, — сказала я, звуки музыки города почти поглотили мои слова, — что другие в Прифиане об этом не знают. Обидно, что ты позволяешь им думать о тебе худшее.

Он сделал шаг назад, его крылья били воздух, словно могучие барабаны.

— Пока люди, которые мне важны, знают правду, мне нет дела до остальных. Тебе нужно поспать.

Затем он взмыл в небо и растворился во тьме между звездами.

* * *

Я провалилась в тяжелый сон, мои сновидения, словно отлив, потащили меня вниз, вниз, вниз, пока я не уже не могла сбежать от них.

Голая, я лежала ничком на знакомом красном мраморном полу; Амаранта скользила ножом по моим голым ребрам, сталь нежно царапала мою кожу.

— Лживая, подлая человечишка, — промурлыкала она, — с поганым, лживым сердцем.

Нож царапает словно прохладная ласка. Я порывалась встать, но мое тело не слушалось.

Она оставила поцелуй на впадине моего горла.

— Ты такой же монстр, как и я, — она изогнула нож над моей грудью, наклонив его в сторону соска, как будто могла видеть сердце, бьющееся под ним.

Я начала рыдать.

— Не трать слезы.

Кто-то далеко кричал мое имя, умолял меня.

— Я превращу твою вечность в ад, — пообещала она, кончик кинжала колол чувствительную плоть под моей грудью, ее губы выдыхали воздух рядом с моими, и тут она ударила…

* * *

Руки… руки на моих плечах, трясущие меня, сжимающие. Я боролась с ними, кричала, кричала, кричала…

— ФЕЙРА!

Голос был одновременно ночью и рассветом, землей и звездами, и каждый дюйм моего тела успокоился и подчинился первобытному превосходству в нем.

— Открой глаза! — приказал голос.

Я подчинилась.

В горле стоял ком, рот был полон пепла, лицо мокрое и липкое, и Рисанд… Рисанд, склоненный надо мной, его глаза широко распахнуты.

— Это был сон, — сказал он, его дыхание такое же загнанное, как и мое.

Лунный свет, проникающий сквозь окна, освещал темные линии вихрящихся татуировок на его руке, плечах, скульптурной груди. Похожи на те, что были на моей руке. Он вглядывался в мое лицо.

— Сон, — сказал он снова.

Веларис. Я была в Веларисе, в его доме. И я… мой сон…

Простыни, одеяла были разорваны. На кусочки. Но не ножом. И этот вкус пепла, дыма во рту…

Я спокойно подняла свою чуть дрожащую руку — на кончиках пальцев были тлеющие угли. Живые когти пламени, которые прошли сквозь мое постельное белье, словно выжигая на нем раны…

Я резко оттолкнула Риса плечом, упала с кровати и, врезавшись в небольшой комод, умчалась в ванную комнату, упала на колени перед унитазом и вывернула наизнанку свой желудок. Снова. Снова. Мои пальцы зашипели от прикосновения к холодному фарфору.

Спустя мгновение большие, теплые руки откинули мои волосы назад.

— Дыши, — сказал Рис. — Представь, что они меркнут, словно свечи, одна за другой.

Я вновь нагнулась над туалетом, вздрагивая, когда свет и жар достигли пика и вышли из меня, и наслаждалась пустой, холодной тьмой, которая пришла на их место.

— Ну вот, это один из способов сделать это, — сказал он.

Когда я осмелилась взглянуть на мои руки, обхватывающие фарфор, угли погасли. И даже эта сила, струящаяся в моих жилах, вдоль моих костей, снова уснула.

— Мне снится, — сказал Рис, придерживая мои волосы, когда меня снова затошнило. — Что это не я под ней, а Кассиан или Азриэль. Она приколола их крылья к кровати шипами, и я ничего не могу сделать, чтобы остановить это. Она приказала мне смотреть, мне ничего не остается, кроме как смотреть на то, как я подвел их.

Я вцепилась в туалет, сплюнув, и нажала на смыв. Я смотрела, пока водоворот воды полностью не исчезнет, прежде чем повернуть голову и посмотреть на него.

Его пальцы были нежными, но сильными, там, где он держал рукой мои волосы.

— Ты никогда не подводил их, — я прохрипела.

— Я совершил… ужасные вещи для того, чтобы это было так, — его фиалковые глаза почти светились в полумраке.

— Я тоже, — мой пот был липким, словно кровь — кровь тех двух фейри…

Я снова развернулась, едва успев вовремя. Другой рукой он гладил, выводил длинные, мягкие линии вниз по моей изогнутой спине, когда я снова избавлялась от ужина. Когда последние спазмы затихли, я выдохнула:

— Пламя?

— Осенний Двор.

Я не смогла найти, что ответить. В какой-то момент я прислонилась к прохладной ванне и закрыла глаза.

Когда я проснулась, солнце проникало сквозь окна, и я была в своей постели — заправленной свежими, чистыми простынями.

* * *

Я уставилась на крутой травянистый склон небольшой горы, дрожа из-за завесы тумана, что текла вокруг. Позади нас земля сменялась острыми скалами и жестоким оловянным морем. Впереди — ничего, кроме широкой, с плоской вершиной горы из серого камня и мха.

Рис стоял рядом, обоюдоострый меч в ножнах за спиной, кинжалы привязаны к ногам, одет в то, что как я могу только предположить, было иллирийской боевой экипировкой, судя по тому, во что Кассиан и Азриэль были одеты накануне. Темные узкие штаны, чешуевидные пластины из кожи — со следами потертостей и шрамов, повторяющие форму скульптурных ног, которые, как я раньше не замечала, были довольно мускулистыми. Его приталенная куртка была с прорезями вокруг крыльев, которые сейчас были полностью расправлены; темные, поцарапанные доспехи защищали плечи и предплечья.

Если его одежда не достаточно сказала мне о том, что нас ждет сегодня — если мой собственный, похожий наряд не подтвердил это, то достаточно было только раз взглянуть на скалу перед нами, чтобы понять — приятного будет мало. Я была так занята в кабинете час назад тем, что Рис написал — вежливую просьбу посетить Летний Двор — что я не подумала спросить, чего мне ожидать здесь. Рис не побеспокоился объяснить, зачем он на самом деле хотел посетить Летний Двор помимо «улучшения дипломатических отношений».

— Где мы? — мои первые слова с момента, как мы появились здесь минуту назад с помощью рассеивания. Веларис был оживленным, солнечным. Это место, где бы он ни было, было замерзшим, пустынным, бесплодным. Только камень и трава, и туман, и море.

— На острове, в самом сердце Западных Островов, — ответил Рисанд, глядя на гигантскую гору. — И это, — сказал он, указывая на нее, — и есть Тюрьма.

Не было ничего — никого вокруг.

— Я ничего не вижу.

— Скала — это Тюрьма. И внутри нее находятся самые дурные, самые опасные твари и преступники, которых ты можешь себе представить.

Войти внутрь — внутрь камня, под другую гору…

— Это место, — сказал он, — было создано еще до появления Высших Лордов. До того, как Прифиан стал Прифианом. Некоторые из заключенных здесь до сих пор помнят те дни. Помнят времена, когда семья Мор, а не моя правила Севером.

— Почему Амрен не пойдет сюда?

— Потому что когда-то она сама была здесь узником.

— Не в этом теле, я полагаю.

Жестокая улыбка.

— Нет. Вовсе нет.

Я поежилась.

— Подъем разогреет твою кровь, — заметил Рис. — Мы не можем рассеяться внутрь или прилететь — стражи хотят, чтобы посетители шли пешком. Долго.

Я не сдвинулась с места.

— Я… — слово застряло в горле. Пойти под другую гору…

— При панике мне помогает, — сказал он тихо, — напоминать себе, что я выбрался. Что все мы.