Двор Тумана и Ярости (ЛП) - Маас Сара - Страница 100

Где бы люди ни находились, они начали танцевать, раскачиваясь и кружась, некоторые держались за руки и кружились, кружились, кружились под звук барабанов, струн, сверкающих арф. Не сумбурно топчась на месте, как во Дворе Кошмаров, а… радостно, спокойно танцуя. Во имя любви к музыке, движению и жизни.

Я оставалась с Рисандом слегка в стороне, оказавшись между танцующими с поднятыми вверх руками людьми на веранде и льющимся мимо потоком звезд, который был все ближе и ближе, пока я не была готова поклясться, что могла бы прикоснуться к ним, если бы подалась вперед.

И там были Мор и Азриэль… и Кассиан. Они танцевали вместе, голова Мор была откинута навстречу небу, руки подняты вверх, звездный свет мерцал на ее девственно-белом платье. Она танцевала так, словно сегодня мог быть ее последним разом, двигаясь между Азриэлем и Кассианом, словно они трое были одним целым, одним существом.

Я обернулась, обнаружив наблюдающего за ними Риса, его лицо было мягким. Печальным.

Разлученный с ними на пятьдесят лет и воссоединившийся — лишь для того, чтобы расстаться вновь так скоро для битвы за их свободу.

Рис поймал мой взгляд и сказал:

— Пойдем. Есть место, где вид лучше. И там тише, — он протянул мне руку.

Печаль, тяжесть промелькнула в его глазах. И мне было больно видеть ее, так же, как было больно смотреть на то, как трое моих друзей танцуют вместе, словно это был их последний раз.

* * *

Рис привел меня на небольшой уединенный балкон, выступающий с верхнего этажа Дома Ветра. На верандах ниже все еще играла музыка, люди все еще танцевали, а звезды, кружась, пролетали мимо, близко и стремительно.

Он отошел, когда я присела на перила балкона. И тотчас представила свое долгое падение вниз и решила не испытывать судьбу, отступив на приличный шаг назад.

Рис усмехнулся.

— Если ты упадешь, я потружусь спасти тебя прежде, чем ты коснешься земли.

— Но не до тех пор, пока я не буду близка к смерти?

— Возможно.

Я протянула руку за границы перил, глядя на звезды, проносящиеся мимо.

— В качестве наказания за то, что я сказала тебе?

— Я тоже наговорил тебе ужасных вещей, — пробормотал он.

— Я не всерьез сказала то, что сказала тогда, — выпалила я. — Я скорее имела в виду себя, чем тебя. Прости меня.

Он наблюдал за звездами какой-то момент, а потом ответил:

— Но все же ты была права. Я держался в стороне, потому что ты была права. Однако, я рад слышать, что мое отсутствие походило на наказание.

Я фыркнула, но была благодарна за его юмор — за то, как ему всегда удавалось забавлять меня. — Есть какие-нибудь новости касательно шара или королев?

— Пока ничего. Мы ждем их снисхождения до ответа.

Мы снова замолчали, и я изучала звезды.

— Это… Это совсем не звезды.

— Не звезды. — Рис подошел к поручням рядом со мной. — Наши предки думали, что они ими и были, но… Это просто духи, ежегодно переселяющиеся куда-то. Почему они выбирают этот день, чтобы показаться здесь, никто не знает.

Я почувствовала его взгляд, обращенный на меня, и отвела глаза от падающих звезд. Свет и тень промелькнули на его лице. Веселье и музыка города где-то далеко-далеко внизу были едва различимы из-за толпы, собравшейся в Доме Ветра.

— Должно быть их сотни, — нашлась сказать я, снова возвращая взгляд к падающим звездам.

— Тысячи, — поправил он. — Они будут появляться до самой зари. Я надеюсь, что будут. В последний раз, когда я был свидетелем Звездопада, их было все меньше и меньше.

До того, как Амаранта заперла его.

— Что с ними происходит? — я посмотрела как раз тогда, когда он пожал плечами. Что-то дрогнуло у меня в груди.

— Хотелось бы мне знать. Но, несмотря на все это, они продолжают появляться.

— Почему?

— Почему что-либо остается верным чему-то? Возможно, они любят то место, куда они отправляются так сильно, что это стоит того. Возможно, они продолжат появляться до тех пор, пока не останется лишь одна звезда. Возможно, у той одинокой звезды путь займет всю вечность, в надежде, что когда-нибудь — если она продолжит возвращаться довольно часто — другая звезда снова ее встретит.

Я нахмурилась, глядя на вино в моей руке.

— Это… очень печальная мысль.

— И правда. — Рис положил ладони на перила балкона рядом с моими, достаточно близко, чтобы коснуться их, если бы я осмелилась.

Умиротворенная, полная тишина накрыла нас. Слишком много слов — у меня было не высказано еще слишком много слов.

Я не знаю, сколько прошло времени, но должно быть достаточно, потому что, когда он заговорил снова, я дернулась.

— Каждый год, когда я был Под Горой и наступал Звездопад, Амаранта следила за тем, чтобы я… ублажал ее. Всю ночь. Звездопад не является тайной, даже для посторонних — даже Двор Кошмаров выползает из Высеченного Города, чтобы полюбоваться небом. Поэтому она знала… знала, что это значило для меня.

Я перестала слышать празднество вокруг нас.

— Мне жаль.

Это было все, что я могла сказать.

— Я прошел через все это, напоминая самому себе, что мои друзья были в безопасности; что Веларис был в безопасности. Ничто остальное не имело значение, пока у меня было это. Она могла использовать мое тело сколько ей было угодно. Мне было все равно.

— Тогда почему же ты не там, внизу, с ними? — задала вопрос я, спрятав осознание кошмара того, что с ним сделали, глубоко в сердце.

— Они не знают, что она делала со мной в Звездопад. Я не хочу, чтобы это испортило их ночь.

— Я не думаю, что это так. Они будут счастливы, если ты позволишь им облегчить твою ношу.

— Так же, как и ты полагаешься на других, чтобы помочь с твоими собственными проблемами?

Мы смотрели друг на друга, достаточно близко, чтобы наши дыхания слились в единое целое.

И, возможно, все те слова, что я скрывала в себе… Возможно, я не нуждалась в них прямо сейчас.

Мои пальцы коснулись его руки. Теплая и сильная — спокойная, словно ждущая: что еще я могу сделать. Быть может, дело было в вине, но я ласково провела пальцами по его руке.

И когда я полностью к нему повернулась, нечто ослепительное со звоном врезалось мне в лицо. Я отшатнулась, крича, наклонившись вперед и укрывая лицо от света, который я все еще видела, несмотря на закрытые глаза.

Рис издал удивленный смешок.

Смех.

И когда я убедилась, что мои глаза не вывались из орбит, я повернулась к нему.

— Я могла ослепнуть! — прошипела я, толкая его. Он взглянул на мое лицо и снова разразился смехом.

Настоящий смех, открытый, счастливый и прекрасный.

Я провела по лицу руками, и, посмотрев на них, была поражена. Бледно-зеленый свет — словно капельки краски — сиял блестками на моей ладони.

Забрызганная звездным духом. Я не знала, следовало ли мне прийти в ужас или же рассмеяться. Или испытывать отвращение.

Когда я начала вытирать это с себя, Рис поймал мои руки.

— Не надо, — сказал он, все еще смеясь. — Выглядит так, словно твои веснушки сияют.

Мои ноздри раздулись и я снова толкнула его, не заботясь о том, что моя новая сила могла сбросить его с балкона. Он мог бы призвать крылья; с этим он бы справился.

Он обошел меня, направляясь в сторону балконных перил, но недостаточно быстро, чтобы избежать мчащейся звезды, столкнувшейся с его лицом.

Он отпрянул назад, разразившись проклятьями. Я засмеялась, звук вырвался чуть резким. Не смешок, не фырканье, а звонкий смех.

И я смеялась снова и снова, когда он убрал руки со своих глаз. Под удар попала вся левая половина его лица.

Словно небесная боевая раскраска, вот на что это было похоже. Теперь я видела, почему он не хотел, чтобы я стирала свою.

Рис изучал свои руки, покрытые звездной пылью, и я сделала шаг к нему навстречу, глядя на то, как она сияла и переливалась.

Он замер как вкопанный, когда я взяла его за руку и начала выводить звезду на тыльной стороне его ладони, играя со свечением и тенями до тех пор, пока она не стала похожа на одну из тех звезд, что врезалась в нас.