Широка страна моя родная (СИ) - Горохов Александр Викторович - Страница 45

И осваивают! Не на пустом же месте снимали перепев старинной ленты «Девчата», так понравившийся Людмиле. Проблема в том, что людей для освоения не хватает. В первые годы, как Переход закрылся и многие заводы, работавшие на Большую Землю, сократили производство, много народа в Загорье переселилось. Потом как-то всё более или менее устаканилось: старые предприятия переориентировались на местные потребности, появились новые заводики и фабрики, пытающиеся компенсировать возникающий то тут, то там, дефицит самых элементарных бытовых вещей и устройств. Но рабочих рук всё равно как не хватало, так и не хватает. И ещё долго будет не хватать, если хотя бы по сто тысяч ежегодно сюда не переправлять.

Мне ещё сутки ехать…

Целинники, 36 год, 25 июля, воскресенье, 24:15

 Приволье – самый маленький город Советской Республики, но «моему родному» Порто-Франко до него ещё расти да расти. Пятьдесят тысяч населения – немного по меркам России, но колоссальный город для орденской территории Нового Мира. Если бы не то, что он стоит непосредственно на берегу довольно полноводной реки Лебёдушка, я бы сравнил его с Веймаром в немецком анклаве Новой Земли. Разумеется, очень разросшимся. Та же ориентация на деревообработку и производство стройматериалов из древесины, те же рубленные избы, те же неасфальтированные улицы. Но Веймар стоит вдалеке от Рейна, поскольку его правый, низкий берег затапливается в мокрый сезон, а Приволье широко раскинулось непосредственно по левому берегу Лебёдушки.

Мост через реку высокий, бетонный. Именно по нему из-за реки регулярно катятся вагоны узкоколейки и лесовозы-роспуски, доставляющие из леспромхозов северного берега кругляк и пиломатериалы. Их разгружают на огромной площадке, носящей название Лесная биржа. Часть после перегрузки уходит по железной дороге на восток, в другие районы Советской Республики, а часть перерабатывают тут же, на крупном лесокомбинате, производящем фанеру, ДСП и… опилки. Да, да! Самые обыкновенные отходы, которые здесь умело используют в качестве сырья для дальнейшей переработки.

Но меня в Приволье интересуют вовсе не опилки, не объёмы производства досок и даже не фанера, к изготовлению которой я имел некоторое отношение в своей прошлой жизни на орденском континенте. Неподалёку от Приволья расположен ряд лабораторий, производящих медицинские препараты, цены которым на Старой Земле не будет. Точнее, цену-то непременно определят, но настолько высокую, что вряд ли кто-то из обычных людей сумеет воспользоваться ими.

Самое известное – тот самый «эликсир», благодаря которому моя рана заросла, будто по мановению волшебной палочки. Эта сыворотка в Советской Республики входит во все наборы экстренной помощи. Одна из разновидностей данного препарата используется для продления жизни любого гражданина Республики, достигшего пожилого возраста. Отсюда и незначительные затраты на пенсионное обслуживание: большинство людей, достигших пенсионного возраста, работает лет до восьмидесяти, и только  после окончательного ухода с работы им начинают платить пенсию в полном объёме.

Получают эти лекарства переработкой крови скальных игуан. Как я понял, родственниц уже известных мне каменных варанов. Игуаны содержатся на специальных биостанциях, где с определённой периодичностью и производится забор «сырья».

Но не только этими двумя лекарствами прославили медицину Советской Республики лаборатории Приволья. В основе медикаментозного лечения печени, почек, желудочно-кишечного тракта лежат экстракты таёжных растений, полученные в здешних исследовательских учреждениях. Не зря же в Приволье создан крупнейший медицинский центр, куда едут лечиться люди со всей страны. Именно на беседы с руководителями его и лабораторий я убил целый день. Зато уезжал из города с объёмистой папкой, содержащей описания действия пары десятков препаратов вместе с клиническими данными об эффективности их применения.

А вот в Избенке порядок пришлось изменить: сначала гостиница, и лишь на следующий день – работа. Так уж сложилось из-за расписания поездов.

Работа не какая-нибудь, а посещение месторождения алмазов.

Несколько десятков тысяч лет назад в окрестностях нынешней Избенки произошёл небольшой армагеддец: сквозь толщу горных пород вырвалась магма. Но не в форме длительно извергающегося вулкана, а в виде взрыва, пронизавшего несколько сотен или даже тысяч метров земной коры. Кроме раскалённых газов и пыли, из километровой дыры в земле на поверхность вылетели миллионы тонн обломков горных пород, содержащих кристаллы чистого углерода, спрессовавшегося давлением и температурой до состояния самого твёрдого в природе вещества – алмаза.

За прошедшее время эрозия почвы не смогла скрыть ни взрывного бруствера, ни воронки от случившегося когда-то катаклизма. Именно здесь, в долине между двумя невысокими горными кряжами, за два года до открытия первой в СССР кимберлитовой трубки «Зарница» и обнаружили трубку «Революция» геологи Советской Автономной Республики.

Её уникальность была в том, что подобные месторождения алмазов на Старой Земле возникли сотни тысяч и даже миллионы лет назад. За такой срок сами выходы кимберлитовых трубок оказались выветрены, размыты водами, занесены более поздними геологическими отложениями. А драгоценные камни, зачастую, унесены водой за десятки и сотни километров от места, где они вырвались из подземных глубин на поверхность. Нередко разрушение претерпевает более половины глубины алмазоносного месторождения. Здесь же – практически целая, неразрушенная трубка. Причём, вылетевшие из неё алмазы ещё почти не успели «уплыть по течению». Добавим к этому и  размеры: если карьер трубки «Удачная», представляющей собой не одну, а две сомкнувшиеся при выходе на поверхность кимберлитовых трубки, достигает 1600 на 2000 метров, то диаметр «Революции» превышает 2500 метров.

Разработку начали даже не с самой трубки, а с поверхности долины. И лишь потом добрались до жерла древнего взрыва, давшего богатейший «урожай» драгоценного камня.

Разумеется, далеко не все добываемые кристаллы пригодны для огранки. Пожалуй, не более 10% из них. Остальное идёт на технические нужды. И если в позднем СССР в значительной части «алмазных» инструментов использовались искусственные алмазы, то в СР на них идут те, что добываются из трубки «Революция». Поэтому и работает в Избенке завод прецизионных инструментов, снабжающий своей продукцией металлообрабатывающие и машиностроительные предприятия Республики.

С 1982 года глубина карьера, из которого добываются зеленоватые кимберлиты, содержащие алмазные кристаллы, выросла со 120 до 221 метра. И, как мне объяснили геологи, до «дна» алмазного колодца ещё минимум четыре-пять сотен метров.

С геологами я сошёлся особенно быстро. Стоило лишь заикнуться, что я родом из Миасса, как тут же половина из них – те, кто постарше – заявили, что проходили практику на научно-производственной базе Ильменского заповедника или бывали в музее заповедника. Поэтому рассказывали мне буквально всё, о чём я спрашивал. Ну а я, в свою очередь, не ленился отвечать им на вопросы о Миассе.

От вечерней беспредельной пьянки (мне ли не знать, как гуляют геологи!) меня спас только билет на поезд…

Сутки в Верхоречье были, по сути, днём отдыха. Только заскочил по приезду в управление СГБ, чтобы договориться о том, в какое время мы с сопровождающим выезжаем в Целинники, а после этого гулял по городу, присматривался к жизни местного населения. По предприятиям не катался, поскольку ничего, представляющего особую ценность для Российской Федерации, здесь не производили. Хотя как знать: медь, никель, титан, ванадий тоже не самые дешёвые и бесполезные металлы…

Приятно было, что предприятия, производящие это всё, располагались в промзоне на отшибе, и выбрасываемую ими из высоких труб дымовую гадость сносило преобладающими ветрами в сторону Широкого нагорья, а не жилых кварталов. Конечно, в случае восточных ветров, что случалось крайне редко, доставалось и жителям города с населением 160 тысяч человек, но, повторяю, это случалось крайне редко из-за того, что к востоку от Верхоречья располагаются отроги Широкого нагорья.