постепенно предводителем каравана стало овладевать дремотное состояние. Солнце грело, мерный приглушѐнный стук копыт по мягкой земле долетал как бы издалека, а плавное

покачивание действовало убаюкивающе. Кажется, ему даже что-то начало сниться, когда

Эрг осторожно коснулся его запястья.

-Игас, впереди что-то не так. Я это чувствую.

Тревога юноши передалась и стражникам, которые тоже сбросили дремоту и

потянулись за оружием.

-Здесь дерево через дорогу упало, -донеслось от авангарда.

-Сомкнуться, -скомандовал Игас, и в то же мгновенье из-за кустов со свистом

вылетели четыре или пять верѐвок, а вслед за ними на стражу обрушился град стрел и

камней, испускаемых выскочившими из чащи людьми.

-Учитель, Вы говорили мне про древние истины: не убий, не укради, не

лжесвидетельствуй. Если тебя ударили по левой щеке, подставь правую. Терпение

порождает мудрость. Но если я стану рыцарем, защитником, мне придѐтся и убивать

врагов, и красть их вещи, и лгать им, чтобы спасти своих товарищей. Придѐтся отвечать

на их грубость, чтобы не прослыть слабым. Вы сами показали мне приемы и жизненные

точки, воздействуя на которые можно не только причинить человеку боль, но и убить его.

Как же совместить эти противоречия? Или нужно от чего-то отказаться?

Старый Пит, глаз которого, казалось, никогда не коснется время, аккуратно

пригладил белую бороду, когда-то густую и красивую.

-Какой-нибудь крестьянин или рудокоп назвал бы меня богохульником и

отступником. Но тебя я всегда учил думать, прежде чем делать выводы. А твой вопрос

говорит, что я добился кое-чего. Значит, ты поймѐшь и остальное. Один древний мудрец, чья мудрость позволила людям летать среди звезд, говорил так: «Нет ничего

абсолютного». И хотя его слова относились к наукам, то же самое можно сказать о

духовных истинах. Одно из твоих предназначений - защищать людей. Но ты не сможешь

его исполнить, если древнее учение ослепит твой разум.

Нечастые визиты Эрга к Исповеднику обычно происходили именно так: юноша,

терзаемый какой-то мыслью, являлся в крошечную лачугу в полутора километрах от

деревни, и седой старик беседовал с ним ночи напролѐт. Вот и в этот раз за окном стало

сереть, а оба кудесника, молодой и старый, сидели за деревянным столом, даже не

собираясь отдыхать.

-Древние учения написаны для нормальной мирной жизни, при которой человеку

не грозит смерть. А для того, чтобы обыватели могли без помех соблюдать Заповеди, существуют Защитники, обязанные оберегать людей от беды. Но, для исполнения своего

долга перед людьми, а значит и перед Всевышним, Защитники вынуждены нарушать

Заповеди, брать на себя грех, чтобы уберечь от него остальных людей. И это - тяжкий

крест Защитников! Беречь тела обывателей от страданий, а души от греха, ибо страдания

порождают ненависть, а ненависть, являясь сама по себе грехом, порождает другие грехи, иногда более страшные. Если судить таким образом, то выходит, что грехи Защитников -

благо. Но это благо - не абсолютно, ведь спасая одних, приходится нести зло другим.

Грань между подобным благом и злом настолько тонка, что, наверное, лишь Всевышний

способен еѐ ощутить, лишь Всевышний способен сказать: «Сей грех Защитника - во благо, а сей - на погибель.»

-Но как же мне, человеку, разобраться, какой грех праведный, а какой - нет?

Пит чуть заметно пожал плечами.

-Всевышний не где-то там, -он указал высохшим пальцем на потолок. -Всевышний

внутри каждого человека, почитающего Его. Слушай Его внутри себя, и ты не ошибешься.

Советуйся с Ним, и Он подскажет тебе, где зло, а где - добро. Ибо зло для одних может

быть благом другим и наоборот. Нет абсолютного зла, как нет и абсолютного блага.

Будучи Защитником, слушай Его, чтобы принять правильное решение, и если Он тебе

говорит: «Тот прав, а другой не прав», помоги правому и накажи неправого. Тогда

принятый на себя грех будет во благо, тогда Он простит тебе этот грех, каким бы тяжким

он ни казался. И Он покарает тебя за, казалось бы, благое дело, если оно сотворено во зло

людям...

Камни, выпускаемые пращниками, гремели о шлем и панцирь, словно град. Не

обращая на них никакого внимания, Эрг выхватил из-за плеча отцовский меч и крутанул

его вокруг себя, обрубая веревку начавшего затягиваться аркана. Конь, которому один из

камней угодил в ухо, с визгом взвился на дыбы, и юноше пришлось повозиться, чтобы

осадить его. К тому времени маленький отряд почти потонул в половодье нахлынувших

оборванных людей, вооружѐнных кто чем придѐтся.

Эрг описал мечем восьмѐрку с обеих сторон от себя. Один из наседавших на него

молча свалился с разрубленной головой, но другой спереди прицеливался шипастой

дубиной к голове коня. Косым правым кругом Эрг отсѐк ему поднятую вверх кисть с

дубиной и на заднем нижнем секторе траектории меча зацепил грудь огромного мужчины, лезущего с топором в гущу свалки. Переведя дыхание, Эрг мгновенно огляделся по

сторонам, выбирая себе удобную позицию.

Одним прыжком коня юноша сбил с ног двоих грабителей, пытавшихся добить

выдернутого арканом из седла стражника, и довершил дело двумя короткими взмахами, перерубив заодно опутавшую товарища верѐвку. Тому ничего не оставалось, кроме как

подхватить валявшуюся под ногами пику и отступить за спину Эрга ближе к вьючным

животным, пока молодой человек на несколько секунд отвлѐк на себя часть бандитов.

Один из разбойников, овладев конем и мечѐм, попытался напасть сбоку на третьего

стражника, оборонявшего правый фланг. Охранника уже теснили двое конных бандитов, один из которых весьма неплохо управлялся с оружием. Эрг бросил коня ближе к

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

дерущимся. Отмахнувшись от длинной жерди с насаженным на неѐ тяжѐлым кованым

наконечником, он на секунду перехватил меч левой рукой, а правой метнул в своего