Перестройка как преступление - Платонов Олег Анатольевич - Страница 30

После рассказа Анны Васильевны стало ясно, почему злодеи для убийства великого князя Михаила выбрали именно это место. Скорее всего, у них здесь была «наезженая тропка». Не первого человека привозили убивать. Окрестные крестьяне сюда ходить боялись, особенно ночью. Так что никто не мог помешать.

Возвращаюсь в Мотовилиху. Засекаю расстояние по спидометру машины. От Мотовилихи до «Кислотного» 6—6,5 километров. Здесь, по словам Анны Васильевны, и стоял склад Нобеля, да и сегодня на этом месте — склад нефтепродуктов и бензозаправка. Снова засекаю расстояние, торможу машину через километр с небольшим. В 1918 году здесь был лес, сегодня проходят две дороги: шоссейная (дорога, которая шла в 1918 году, была узкая, конная) и железная на высокой насыпи. Вокруг шоссе растут тополя. Между шоссейной и железной дорогами в отдельных местах посажена картошка. Если расстояние Марковым было указано правильно и Анна Васильевна не ошиблась в расположении склада Нобеля, то место убийства находится ориентировочно под насыпью новой железной дороги. Хотя ручаться за это я бы не стал.

Из Перми мне пришлось уезжать тоже не по своей воле. Так же, как в Екатеринбурге, пермские соратники из правоохранительных органов сообщили мне, что кто-то из Москвы дал задание пермской УГБ найти подходящий предлог для обыска и изъять у меня собранные материалы. свои тетрадки и блокноты с выписками, а также ксерокопии некоторых документов, переданных мне, я постоянно носил с собой. Хотя по первоначальным планам мне следовало работать в архивах еще не менее недели, я решил не искушать судьбу и на следующий день после получения тревожного сообщения, не поставив никого в известность, уехал, преодолев полторы тысячи километров до Москвы за полтора дня.

Более трех месяцев я занимался систематизацией и обработкой собранных во время экспедиции на Урал исторических материалов. В результате возникла книга о цареубийстве, большие фрагменты из которой из номера в номер публиковались в газете «Литературная Россия». На меня обрушилось более сотни писем. Подавляющее большинство читателей благодарили меня за то, что я впервые рассказал правду об убийстве Царской семьи, и прежде всего о роли в нем видных еврейских большевиков Свердлова, Ленина, Троцкого, документально показал преступный, антирусский характер большевистской партии. Но были и другие письма — злобные, оскорбительные, в которых меня называли антисемитом, фашистом, угрожали расправой.

Началась борьба за издание книги. Рукопись ее я принес в издательство «Советская Россия». Большую поддержку мне тогда оказали редакторы издательства Ю. Бычков и Г. Астафьева, приложившие все усилия, чтобы книга увидела свет. Однако требовалось разрешение свыше. Никто из прежнего руководства не хотел брать на себя такую ответственность. Вопрос решил Борис Сергеевич Миронов, который в то время был назначен директором издательства. Его тогда мало кто знал, многие считали, что он обязательно отвергнет книгу или заставит сильно ее сократить. Однако случилось чудо: он подписал ее к изданию! Впоследствии, когда я ближе познакомился с этим замечательным, благородным человеком, я понял, что по-другому он поступить и не мог, хотя и шел на большой риск. «Демократическая» общественность навесила на книгу ярлык «антсемитской», так же поступили канадские и американские советологи, запретившие покупать книгу для университетских библиотек. Тем не менее тираж 50 тыс. экземпляров разошелся в несколько месяцев.

ГЛАВА 8

ВЫБОРЫ НАРОДНЫХ ДЕПУТАТОВ РСФСР. -МОБИЛИЗАЦИЯ ВНЕШНИХ И ВНУТРЕННИХ ВРАГОВ РОССИИ. - СОЗДАНИЕ ПРЕСТУПНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО АЛЬЯНСА «ДЕМОКРАТИЧЕСКАЯ РОССИЯ». - СОЮЗ АГЕНТОВ ВЛИЯНИЯ, КРИМИНАЛА И ГОРБАЧЕВА. -ДЕМОРАЛИЗАЦИЯ РОССИЙСКОЙ ВЛАСТИ. - ЕЕ СГОВОР С ВРАГАМИ РОССИИ. - СОЗДАНИЕ РУССКОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО КЛУБА В МОСКОВСКОМ ОБЩЕСТВЕ ОХРАНЫ ПАМЯТНИКОВ. - ПОПЫТКИ РУССКИХ ПАТРИОТОВ ОСТАНОВИТЬ ПРЕСТУПНЫЙ АЛЬЯНС. -СОПРОТИВЛЕНИЕ РУССКИХ ДЕЯТЕЛЕЙ И ОРГАНИЗАЦИЙ

Поездки по стране летом 1989 года показали мне, в насколько глубокую пропасть опускается страна. Нижегородская область, Татария, Башкирия, Урал по уровню жизни возвращались в эпоху послевоенной разрухи. Пустые прилавки магазинов, разгул спекуляции, множество праздношатающихся типов. Власти, мечтавшие о наживе, фактически уже не думали о порядке и законе. Преступность захлестнула города, во всех областях, в которых мы побывали, появились организованные банды, десятки сексуальных маньяков терроризировали население. В Екатеринбурге мне рассказывали ужасные истории о зверствах местных уголовных авторитетов Овчины и Трифона. Оба подонка разбогатели на торговле паленой водкой и сколотили большие банды, промышляющие грабежами квартир и угоном автомобилей. В эти банды собиралось много активной молодежи, утверждавшей свое «я» насилием и убийствами. Молодой человек, с которым я случайно познакомился в местном кафе, вероятно принадлежавший к одной из этих банд, хвастался оружием перед своими сверстниками — мол, «получил его от самого Овчины», угощал вином малолетку, смотревшую на него очарованными глазами.

Это были первые плоды «демократического» воспитания. Незадолго до этой встречи я видел по телевизору выступление Галины Старовойтовой. Обращаясь к молодежи, она говорила, что в «криминальном секторе действуют наиболее сметливые и предприимчивые. Именно они могут быть образцом “нового демократического человека”»33. Остановившись ненадолго в Казани, мы стали свидетелями войны, которую вела милиция с 68 молодежными бандами. По ночам в городе слышались автоматные очереди, истошные женские крики. В гостиничном ресторане под разухабистую музыку веселились и дрались парни в одинаковых куртках, то ли пьяные, то ли обкуренные наркотиками.

В Ижевске под присмотром местных уголовных авторитетов и купленных чинов в милиции и КГБ процветала торговля разнообразным оружием, что было невозможным еще пять лет назад. Бандиты со всего СССР приезжали к стенам оружейных предприятий, договаривались с рабочими. Оружие стоило дорого. За шесть пистолетов Макарова давали «Жигули». За три-четыре пулемета «утес» можно было сторговать две машины.

Мир преступных лидеров, находившийся еще в начале 80-х в глубоком подполье, в конце этого десятилетия вылез наружу. Рядом с ослабевшей советской властью укреплялась криминальная власть, ставившая под свой контроль все прибыльные точки: магазины, рестораны, клубы и дискотеки. Раскручивали уголовников «демократы» — прорабы «перестройки», руководители Межрегиональной депутатской группы.

На собраниях «демократов» постоянно ставились вопросы о привлечении деятелей криминальной среды в качестве союзников в борьбе за власть и как «ценный материал» для создания слоя «энергичных предпринимателей», «людей дела». Осенью 1989 года подобные призывы я сам слышал из уст А. Сахарова и Г. Попова, Н. Шмелева. Последний, в частности, заявлял: «“крестных отцов” надо легализировать. Если будут нормальные деньги, если им не страшно будет открыть свой магазин или свою фирму, если им дадут государственные гарантии, они будут работать на реформу. Я же многих такого типа людей знаю. Да, они уголовники, но они мечтают быть порядочными людьми. Дайте им возможность быть ими. скажем, он хочет “мерседес”, хочет лебедей на дачу — дайте ему лебедей и “мерседес”».

Решив сделать криминал союзником в борьбе за власть, «демократы» не очень-то полагались на простого русского преступника, а, подобно большевикам в 1917 году, сделали упор прежде всего на нерусский, пришлый элемент. кто из них там так решил, неизвестно, но «ценный материал» создавался ими в конце 80-х в Москве из числа чеченских бандитов, возглавляемых Хозой Сулейменовым, Султаном Даудовым, Лечи Лысым, Хожой Нухаевым, Шамилем Басаевым, ставших впоследствии «борцами» за «независимую Ичкерию». Бандиты эти отличались особой жестокостью. Вели себя подобно диким животным в стае, но становились патологическими трусами, когда оставались один на один с серьезными противниками. свои преступления они совершали толпами, а когда что-то не получалось, бросались в бегство. Многие из них готовы были целовать сапоги сержанта милиции, как поступил, рассказывают, например, Шамиль Басаев, когда речь зашла о спасении собственной шкуры. В конце 80-х в Москве собралось более 300 чеченских бандитов, взявших под контроль торговлю автомобилями, автосервисы, валютные магазины «Березка», торговлю наркотиками и проституцию.