Колдовской сапфир - Дельвиг Антонина - Страница 36

Темный холл пропах пылью. Здесь, как и в саду, царило запустение, но там природа-хозяйка все же следила за поддержанием, пусть дикого, порядка; дом же только и делал, что накапливал нежилой дух. Сеня поежилась - мурашки бегут по спине.

Дели разыскал подсвечник, обдул с него пыль и поднес к фитилю зажженную спичку. Стало чуть светлее.

- Ну вот что! Хозяйничать мы здесь не будем, а пройдем сразу в кабинет. Там стоят диван и кресла, - объявил он.

В кабинете неожиданно оказалось даже уютно. Здесь пахло деревом и переплетной кожей. Массивные, темного дерева полки заполнены были книгами от пола до потолка, а две свободные стены оказались сплошь увешаны листами с гербарием. Иссохшие растеньица выцвели от времени и походили на гравюры из какого-нибудь старинного травника. Устроившись поудобнее в кожаном кресле, девочка разглядывала корешки книг на полке, которая оказалась прямо у нее над головой. Некоторые книги были совсем старые: в деревянных переплетах, украшенные накладками из бронзы и слоновой кости. Сеня вглядывалась в причудливую вязь названий, пытаясь отгадать их смысл, но понемногу золотые буквы стали мелькать и кружиться у нее перед глазами; вот и сама она вроде бы тоже закружилась и, ф-ф-у-у-ух! - вместе с буквами провалилась в глубокий сон.

XIX. Тринадцатый день путешествия - само собой несчастливый

В луче солнца, пробивавшемся сквозь мутные, давно не мытые стекла окон, плясали пылинки. Их было великое множество; они казались планетами и звездами, несущимися в неизвестность по бесконечной вселенной кабинета. Дели, стоя у стола, разбирал свой вещевой мешок, передавая принцу запасы провизии. Наконец пастух достал крынку с волшебным снадобьем и, отложив себе немного мази в кожаный куверт, протянул оставшееся Филиппу. Тот поплотнее обмотал драгоценный сосуд куском полотна - от ударов - и бережно уложил на самое дно рюкзака. Троице еще придется на обратном пути пройти перед пещерой; горцу же это удовольствие предстояло уже сегодня. Сеня оглядела свои побитые, саднившие при каждом движении грудь и руки; там, где к коже присосалось вчера страшное щупальце, проступили огромные багровые синяки, и девочка от всего сердца пожалела самоотверженного пастуха, который ради незнакомцев решился дважды вытерпеть столь жуткое испытание.

При мысли о том, что сейчас предстоит расставание, к глазам подкатили слезы. Сеня с усилием подавила их и, подойдя к горцу, уткнулась лицом в его белую рубаху. Дели погладил ее по светлым волосам, а потом вдруг снял с себя золотой медальон и, узлом укоротив слишком длинную бечевку, повесил его девочке на шею.

- На память обо мне, - негромко проговорил он. - Это талисман-оберег. Достался мне от деда. Он охранит тебя от колдовства и наваждений…

Сеня поднесла к глазам маленький неровный золотой овал с высеченным по поверхности загадочным знаком.

- А как же ты? - спросила она.

- Ничего… Мне в ближайшем будущем не грозят злые чары. Тебе он будет нужнее, - ответил Дели с улыбкой и, на мгновение крепко сжав ее руку, вновь повернулся к принцу, чтобы продолжить прерванные наставления.

Сеня поняла, что это было их прощанием и, вздохнув, потихоньку вышла из комнаты. Пройдя по пыльным коврам коридоров и холлов, девочка выбралась из дома на свежий воздух. Пина нежилась под негорячим еще солнцем, сидя на мраморной скамье в дальнем углу выложенного плитами дворика, и Сеня, подсев к ней, прислонилась головой к чешуйчатому ее плечику. Но вот в дверях показались Филипп и Дели; они крепко обнялись, а затем горец подошел к принцессе, чтобы с поклоном пожать ей лапку. Напоследок он лукаво подмигнул Сене и, повернувшись, быстро зашагал по плитам двора. И все же, прежде чем скрыться в зарослях кустарника, Дели обернулся. Он крикнул:

- На обратном пути не забудьте зайти! Если меня не окажется дома, ключ под камнем, вы знаете, где…

Чувствуя себя осиротевшими, друзья обогнули дом и углубились в старый парк. Сейчас он вполне соответствовал их настроению. Парк этот был очень красив, но томительной, горьковатой какой-то красотой увядания. Заросшие дорожки вели к беседкам, обвитым буйно растущим плющом; камни их понемногу начали разрушаться. Витые колонны торчали из земли, не поддерживая больше сводов - теперь они служили опорой цветущим лианам. Из зарослей привидениями выплывали старые мраморные божества, свидетели былого процветания усадьбы; лица их еще носили следы веселья и надежд. Увы, ныне тщетных! Путники обходили иссякшие фонтаны, пробирались под арками акведуков, наверху которых в окружении серебристых папоротников пламенели алые маки. Время понемногу управлялось с камнем, а цветы ему оказались не по силам. Разнообразие их было неописуемым! Они выросли без присмотра - вперемежку, без всякого порядка, тесня друг друга, но их необузданная дикая красота поспорила бы с непогрешимостью любой ухоженной клумбы…

Парк окончился к полудню, и дети, оказавшись на берегу, пошли по песку вдоль озера. Скоро - по описанию горца - друзья должны были выйти к сухому руслу реки; тому, по которому вода из котловины стекала в былые времена, прежде чем старик придумал выстроить шлюз и отвести естественный сток озера в другую долину. Конечно же, напоследок нужно было искупаться.

Бирюзовая вода оказалась холодной. Ящерицы еще плавали, а Сеня поторопилась выбраться на берег и даже решила пробежаться немного - так замерзла. Пятки ее быстро замелькали в воздухе, оставляя на мокром белом песке глубокие вдавленные следы. Наконец, девочка, утомившись, остановилась и, собираясь поворачивать назад, в этот миг увидела нечто такое, отчего по спине побежали мурашки, а в животе как-то противно засосало… На влажном песке кроме ее - маленьких были еще чьи-то следы! Они протянулись вдоль кромки воды и обрывались неожиданно, как если бы человек, оставивший их, вдруг взлетел в воздух! Особенно хорошо отпечатались каблуки, отдавив на берегу с десяток четких четырехугольных звезд… Но тут набежала волна, наполнила ямки водой и отхлынула, оставив белый песок чистым, как бумага; а Сене почему-то показалось, что она просто заснула на минутку и увидела страшный сон…

Когда подошел принц, девочка все еще стояла, уставясь в песок невидящим взглядом.

- С тобой все в порядке? Ничего не случилось? - встревоженно спросил Филипп.

Девочка неопределенно махнула рукой - вдруг и в самом деле ей привиделось? Но принц настаивал.

- Что-то увидела? Чайку? Или кого-то еще?

- Следы Альбиноса… Со звездами! - наконец ответила ему девочка. Филипп огорченно покивал головой и вздохнул.

- Ну что ж… Значит, не удалось скрыться. А жаль. Так все хорошо шло, и на тебе. Вот ведь обида…

Друзья спешили по берегу, оставляя за собой цепочку следов. Их быстро смывало - озеро начинало волноваться, а на солнце набежало облако; это было первое облако с начала путешествия. Погода что-то решила испортиться.

Но вот, наконец, и старое русло! Друзья заторопились вниз по мелкой гальке, устилавшей дно бывшей реки, - берега ее были скалистыми и потому трудно проходимыми, а напуганным детям хотелось поскорей уйти прочь от озера. Тревога снова вернулась к ним, чтобы заполнить все мысли. Снова они не знали, что их ждет впереди.

Насурим и ученик его - Альбинос стояли на вершине скалы, наблюдая за тремя маленькими фигурками, спешившими вниз по дну старого потока. Колдун довольно ухмылялся - уйти в сторону беглецы теперь уже не могли. Вода проточила себе дорогу в каменной горе, и берегами ее были отвесные скалы. Болотник перевел взгляд на озеро. Посеревшую воду уже секли струи дождя, и темные облака клубились над поверхностью, все больше сгущаясь. Старый колдун легонько ткнул в бок своего помощника.