Рэд. Я — цвет твоего безумия (СИ) - Лоренс Тильда - Страница 23

Несомненно, попытаются это сделать.

Случись такое, он бы не стал подчиняться, прогибаясь под обстоятельства, покорно терпя боль, как заправский мазохист. Не позволил бы использовать себя в качестве мальчика для битья. Это давно стало делом принципа — отвечать на боль болью большей, оставив амплуа жертвы другим.

Он бы ударил в ответ, по ходу дела перекраивая первоначальный сценарий и придумывая, как подобраться к Ингмару не напрямую, а окольными путями, отметая вариант с информатором поневоле, коим предписывалось стать, при благоприятном стечении обстоятельств, Вэрнону.

События развивались стремительно.

Инстинкт самосохранения проснулся, напоминая о себе.

Вэрнон не торопился извиняться, не осведомлялся о самочувствии пострадавшего, не помогал подняться. Стоило ли заикаться о предложении — подкинуть до ближайшей больницы, если падение вышло неудачным?

Жалости и сострадания не было. Было раздражение, от которого искры во все стороны летели.

Закономерное, соответствующее продолжение.

План рушился.

Надежды умирали.

Долгая прогулка под открытым небом и вариант знакомства, реализованный на практике, себя не оправдали.

Сильная хватка профессионального убийцы, не знающего жалости и спокойно сворачивающего головы всем, на кого укажет дядюшка; рука, занесённая для удара, выбивающего из противника всю дурь.

Неосторожное движение.

Едва различимый шелест ткани.

Спадающий капюшон.

Пересечение взглядов.

И…

Беспомощность?

Растерянность?

Он изумился, прочитав отражение этих переживаний в глазах Вэрнона, в очередной раз убеждаясь, что удача его не любит.

Нет-нет, она его совершенно точно не любит.

Она его обожает.

Приди ему в голову мысль защёлкнуть на шее Вэрнона ошейник и потянуть послушную собаку за собой, всё прошло бы с лёгкостью и без единой проволочки.

Главное — не упустить время и не тратить время на сомнения.

Может, решение и ошибочное, но он не боится оступиться.

Ошибки давно стали синонимом бесценного опыта, а это тоже совсем неплохо.

Разглядывая Вэрнона исподтишка, Рэд приходил к закономерному выводу, что внешность действительно обманчива. Это правило работало не только в его случае, но и в ситуации, связанной с племянником Ингмара. Не зная, чем этот человек зарабатывает себе на жизнь, и, столкнувшись с ним впервые на пустынной дороге, можно было принять его за вполне законопослушного гражданина.

Относительно, конечно, законопослушного.

Много денег. Много власти. Много возможностей.

Основные ассоциации, приходившие на ум в первый момент встречи. А большие деньги, власть и возможности мало сочетаются со стопроцентным соблюдением закона. Не всегда, но в большинстве случаев найдутся допущения или, как принято их называть, — те самые, пресловутые, — сделки с совестью.

Всё ради процветания, всё ради благополучия.

Глядя на своего союзника, не знающего и не догадывающегося о том, что ему щедрой рукой пожаловали это звание, Рэд приходил к неизменному заключению: Вэрнон Волфери красив. Слишком красив, чтобы его облик мог оставить равнодушным, не пробудив внутри никаких чувств и желаний. Но тем и лучше. Окажись он отталкивающим внешне, изображать заинтересованность было бы куда сложнее.

Реально и выполнимо, но сложнее.

Фамильные черты. Те же тёмные волосы, те же голубые глаза, что и у Ингмара. Разве что седины в волосах не наблюдалось, и в глазах было больше живости.

Восприятие их — земля и небо.

Не стоит пояснять, кто есть кто.

Фотографии в полной мере не передавали потрясающей ауры властности, исходившей от Вэрнона.

Работа графических редакторов и обработка снимков приглушала многое и во внешности, делая Вэрнона похожим на сотни других бизнесменов, обитающих на этой планете. Укладывающих волосы в дорогих салонах и для выхода в свет предпочитающих исключительно брендовые вещи, влетавшие в кругленькие суммы, которые, впрочем, проблем не добавляли. Для них эти ценники были каплей в море, складывающемся из куда более основательных трат.

До момента встречи наяву он был каким-то… обезличенным. После нескольких минут личного общения сумел изменить мнение Рэда о себе.

В жизни, а не на снимках, Ингмар казался изрядно потрёпанным, демонстрируя щетину на лице, а его племянника лёгкая небритость совсем не портила. Она добавляла определённого шарма. Наверное, когда он был гладко начисто выбрит, выглядел и вовсе великолепно и потрясающе.

А когда менял потёртые джинсы и пуловеры, наталкивающие на мысли об уюте, на строгие костюмы, превращался в объект желания многих людей обоего пола.

Теперь Рэд судил не по фотографиям.

Теперь у него перед глазами была настоящая модель, и мысленно он примерял на неё все прежние образы, почёрпнутые из прессы во время заочного знакомства.

Не будь Вэрнон родственником Ингмара, его заместителем, правой рукой и будущим преемником, не столкни их с Рэдом жизнь в подобной ситуации, не являйся каждый из них тем, кем они являлись, всё могло бы развиваться по иному сценарию.

С примесью иных чувств.

Наверное.

Снова неточность.

Говорить Рэд мог разве что за себя, но не за других.

Рассуждать об этом было нелепо, потому что определённые условия существовали и оставались неизменными.

Дано.

Решение.

Никаких отступлений. Никакой импровизации.

Всё чётко по плану.

Вэрнон был.

Они являлись.

И фоном для их знакомства служили именно такие декорации, не располагающие к сентиментальным порывам.

Очередная попытка вытащить выигрышный билет в лотерее под названием жизнь. Очередное стремление использовать собственную внешность в качестве дополнительного козыря.

Обставить во всём и исчезнуть раньше, чем откроется правда.

До того, как за его голову объявят награду, а город поставят на уши.

До того, как личность, скрывающаяся за прозвищем Рэд, взятым не с потолка и не по наитию, а целенаправленно, будет раскрыта.

Отголосок прошлого, прямая связь.

До того, как на виновников его личной трагедии снизойдёт озарение, и они поймут, за что им мстят.

До того, как из тьмы веков будет поднята пропахшая нафталином и побитая молью история, о которой обитатели Наменлоса думать забыли сразу после того, как завершилась торжественная часть, и Ингмар Волфери в очередной раз покрасовался перед телекамерами, раздавая направо и налево интервью, смахивая попутно притворные слёзы. Отлично показанное сожаление о гибели делового партнёра, дорогого друга — бывшего одноклассника и однокурсника, обязательные слова о невинной душе, погибшей в столь юном возрасте. Самое поразительное заключалось в понимании: Ингмар верил всему, что говорил. Его не терзали угрызения совести. Он поступал так, как считал нужным. Его голос ни разу не дрогнул и не сорвался.

Невероятное лицемерие.

Во времена обитания под одной крышей с Терезой, Рэд нередко задумывался о триумфальном возвращении. Предполагал, как уверенно и непоколебимо шагая по головам, однажды вернёт себе всё, что отобрал у него Ингмар и восполнит потери за то, что вернуть уже нельзя, сколько ни старайся. Обширный список, который можно продолжать до бесконечности, вспоминая всё новые и новые утраты: имя, доля в бизнесе, счастливое детство, шансы на успешную реализацию в выбранной профессии и множество других привилегий, коих он оказался лишён.

Но время шло, наивность стиралась, а вместе с ней уходила уверенность.

Тогда он вынашивал планы, в которых нашлось немало места для жестокости. Много боли, много крови, много криков, осознание и страх в бледно-голубых — выцветших — глазах, когда нож будет входить в податливую плоть раз за разом, не убивая, но принося очередную порцию страданий. А палач, пришедший вместе с темнотой, несущий её в себе, продолжит преувеличенно радостно улыбаться, лишь в самом финале шмыгнув пару раз носом для приличия.

Ресницы дрожат — слёз нет.