Их было четверо - Гордашевский Петр Феофилактович - Страница 32

Тима хлопнул рукой по футляру с радиомаяком.

– Да, я тоже об этом думала. Почему бы, собственно, нам его сейчас не установить?

– Это, конечно, сделать просто, но я побаиваюсь. Кто его знает, насколько надёжен наш лист? Вдруг его возьмёт да и перевернёт какое-нибудь животное! Нет, нельзя рисковать, особенно сейчас. Да и вряд ли уже начались поиски. Нам с тобой, Катя, прежде всего следует подумать о более надёжном убежище, чем этот лист.

Тима начал подробно излагать свои соображения.

Кленовый лист был огромен по сравнению с крохотными путешественниками, действительно целый остров. Но он скоро увянет. Откуда же тогда брать крахмал и сладкий сок? А запасов в баллонах при экономном расходовании хватит дня на два, самое большее. Значит, нужно поискать такое место, где оказался бы «и стол и дом». Самое лучшее – это белая кувшинка нимфея. Если посмотреть в уменьшитель, то кувшинок здесь много, а им, собственно, и одной хватит. Её твёрдые, глянцевитые листья стоят на месте, прикреплённые к корневищу под водой. Не страшен будет и ветер – он никуда не погонит ни лист, ни цветок. Сами они всегда смогут укрыться внутри листа. Это будет отличный дом. И там, не боясь превратностей судьбы, можно установить радиомаяк. Он посылает, правда, очень короткие волны, но в пределах видимости их можно уловить.

Катя слушала, одобрительно кивая головой.

Тима прав – надо переселяться на кувшинку. Разумеется, это проще сказать, чем сделать. Сейчас ветер дует как раз в нужном направлении. Хорошо, если он не изменится. Тогда, возможно, к вечеру они доберутся до «порта Белой нимфеи» – так назвали путешественники эту желанную гавань.

Досадно, что приходится сидеть сложа руки и ждать, когда ветер соблаговолит доставить их в «порт», но ничего не поделаешь.

– Только бы поскорей добраться до кувшинки! – сказала Катя. – Здесь меня не оставляет ужасно неприятное ощущение – того и гляди, перевернёшься в воду или…

Не успела Катя договорить, как лист накрыла чья-то огромная тень. В ту же минуту путешественники почувствовали, что «почва» колеблется у них под ногами. Катя и Тима схватились за шлемы, хотели было надеть их, но лист успокоился. Путешественники сидели тихо, боясь пошевельнуться. Какое-то огромное существо опустилось на лист неподалёку от них. Они увидели высоченные столбы, сплошь покрытые длинной щетиной, и огромные сверкающие шары. Шары переливались всеми цветами радуги. Внизу, под ними находились чудовищных размеров створки с зубчатыми краями. Эти створки беспрерывно были в движении: то открывались, то закрывались. Туловище было так велико, что путешественники не могли охватить его взглядом.

– Экое чудище! – спокойно сказал Тима и потянулся за уменьшителем.

Катя с трудом пыталась унять охватившую её дрожь.

– Да это стрекоза! – Тима сказал это так радостно, словно давно её поджидал. – Обыкновенная стрекоза-коромысло. Ты только посмотри на неё, Катюша!

В уменьшителе это чудовище приняло самый невинный вид. Прозрачные крылья, длинные, покрытые волосками ноги. Продолговатое туловище. Удивительные глаза охватывают всю голову. Стрекоза могла смотреть одновременно во все стороны. И не так-то просто было добыче ускользнуть от её внимания.

– Хорошо, что мы такие маленькие, – тихо сказал Тима. – Она нас не видит. А то, пожалуй, ей пришла бы в голову фантазия закусить нами.

– Значит, наш крошечный рост имеет и свои преимущества, – заметила Катя.

Она опустила уменьшитель, и снова перед ней возникло гигантское существо.

Стрекоза немного посидела, посидела и поднялась, снова изрядно всколыхнув лист. Путешественники с завистью следили за её полётом. Вот бы им такие крылья!

Не успела стрекоза скрыться из глаз, как появилась новая гостья. О своём приближении она предупредила сильным жужжанием. Оно становилось всё сильнее, и опять лист заколебался под тяжестью непрошеного посетителя, весьма страшного па вид. Оно было хоть и меньше первого, но достаточно большим, чтобы внушить ужас. Рыжее, волосатое, оно с шумом уселось на лист и затихло.

– Посмотрим, что это такое, – сказал Тима.

Оказалось, что на этот раз путешественников навестила пчела. Наверное, она нагрузила сладким нектаром полный зобик и присела по дороге немножко отдохнуть. На задних ногах у неё Тима увидел по корзиночке из волосков; там лежали два жёлтых шара. Пыльца!

Пчела не засиделась долго. Крылья её затрепетали. С низким жужжанием пчела поднялась и скоро скрылась в западном направлении.

– Вероятно, летит к себе в улей, домой… – задумчиво произнёс Тима. – Я знаю, где они находятся, эти ульи. Недалеко от нашего дома есть один любитель-пчеловод. Мама у него покупала свежий мёд, в сотах. Я очень люблю мёд именно в сотах. А ты, Катя?

– Нет, я к нему равнодушна… А вот сесть бы к ней в корзиночку вместо пыльцы да полететь в Джохор – от этого я бы не отказалась.

– Да, при условии, если бы она доставила нас в лабораторию.

– Это я просто так сказала. Мечтаю…

– А я всерьёз подумал. Такой перелёт мог бы состояться, если бы у нас было средство, во-первых, заставить её подождать, пока мы заберёмся в корзиночку, а во-вторых, если бы мы могли управлять её полётом.

– Если бьг да если… Что говорить, Тима, всё это чепуха!

Над водой всё время летали большие птицы. Они быстро-быстро взмахивали крыльями и проносились прямо над головой. Но это вовсе не были птицы, а всего лишь бабочки.

Вот по воде, мимо листа, едва не задевая его, пронеслись чьи-то колоссальные ноги, как столбы; они были густо покрыты чем-то похожим на волосы, только волосы эти были очень, очень толстые.

Тима теперь не отрывал глаз от уменьшителя. Длинные волосатые ноги принадлежали водяному клопу – водомерке. Водомерки бегали по воде, как по полу. Лёгкие тельца их были чуть тяжелее воды, а ненамокающие волоски позволяли им держаться на широко расставленных ногах, чуть-чуть вдавливаясь в воду. Быстро перебирая двумя парами ног, они третьей парой – передней – схватывали на бегу добычу.

– Посмотри, Катя, – сказал Тима. – Видишь, сколько здесь водомерок? Я тут, бывало, часами просиживал на пруду, следил за ними. Как-то я поймал такую водомерку и захотел её утопить. Ничего не вышло. Я её вдавил пальцем в воду, а она обратно выпрыгнула, как пробка, и умчалась.

Путешественники направили свои уменьшители к берегу. Там они увидели на воде стайки каких-то других обитателей пруда. Их тёмные тельца поблескивали на солнце, как сталь. Животные беспрерывно кружились, можно было подумать, что они просто резвятся, играют. Это жучки-вертячки. Вот одна вертячка схватила передними ножками, как руками, добычу. А две другие пары ног – коротких и широких – гребли по воде, словно вёсла. Вертячки всё кружились и кружились по воде – нырнут и снова появляются на поверхности. Они охотились.

Сколько же здесь всякой живности, на пруду! Вот проворно плывёт водяной клоп-гладыш, или, как его иногда называют, водяная оса. Гладыш – замечательный пловец. Он двигается очень быстро, а главное – плывёт не так, как другие, – брюшком вниз. Нет, совсем наоборот. Брюшко у него наверху. Обычно брюшко бывает светлым, потому что оно в воде, а спина тёмная; она сливается с общим фоном воды, и животное не сразу заметишь. Гладыш плавает брюшком вверх, и оно окрашено у него в тёмный цвет. Добычу гладыш парализует уколом своего острого хоботка, словно жалит её. Потому его и прозвали водяной осой.

Много разных обитателей пруда видели путешественники через свои уменьшители. Но стоило им опустить подзорную трубу, как мир тотчас же менялся. Вместо водомерок, гладышей и жучков-вертячек они видели огромных, непонятных зверей, внушающих страх своими размерами.

Над головой летали комары, бабочки, мухи; изредка какая-нибудь мушка присядет на лист, посидит немного и снова отправится дальше. Путешественники каждый раз хватались за свои шлемы, боясь, что их ненароком смахнёт в воду какой-либо «гигант».