Их было четверо - Гордашевский Петр Феофилактович - Страница 22

Ван что-то долго ещё объяснял, но Катя его не слушала. Она была довольна, что предотвратила ссору, а сейчас думала о чём-то другом. Она вынула из кармана цветастой юбки гребешок и стала расчёсывать свои длинные светлые волосы.

– Ты сейчас похожа на русалку, Катя, – сказал Тима. – Как в сказке Андерсена, помнишь? От зелёного света ты сама стала какая-то бледная, а волосы – зеленоватыми.

Катя разделила волосы на две пряди и начала заплетать косы.

– Куда девалась моя лента? Тима, ты не лежишь на ней?

Тима приподнялся, посмотрел:

– Какая она?

– Зелёная.

– Нету. Поищи где-нибудь возле себя. Куда ей деваться! – Тима снова улёгся.

Но лента словно в воду канула. Катя искала её, искала, наконец махнула рукой.

– Ну её, обойдусь и так. – Она соединила концы двух кос, вплела в них оставшуюся ленту, заложила косы вокруг головы и надела сетку.

Товарищи торопили её. Решено было пойти дальше, осмотреть лист.

– Ван, тащи запасный маяк, – сказал Тима. – Он мне все плечи оттянул.

Смеясь и толкаясь, путешественники покинули гостеприимную зелёную «комнату».

Сначала всем захотелось спуститься в самый низ. Путь лежал через удивительные пещеры. Своды и колонны их были наполнены хлоропластами, и они светились ярким изумрудом.

Внизу, в клетках нижней кожицы листа, хлоропластов почти не было. Они виднелись лишь в тех, что, изогнувшись дугой, оставляли между собой щели устьиц. Катя подошла близко к одной из них.

– Осторожнее! – закричал Тима. – Там пропасть!

Катя заглянула вниз и отшатнулась. Подскочивший к ней Тима схватил её за руку.

– Я же говорил! Не хватало ещё, чтобы ты свалилась!

– А что, разобьюсь?

– Нет, для этого ты слишком лёгкая. Просто улетишь! Ищи тогда ветра в поле! Так и будешь летать пылинкой по белу свету.

Девочка содрогнулась.

– Пойдём отсюда! – попросила она.

С самого низа путешественники должны были пройти сквозь толщу листа, чтобы выбраться на его поверхность.

Представьте себе, что вы попали в странный дом, где нет ни дверей, ни окон, ни лестниц. Для того чтобы из подвала пробраться на крышу, нужно карабкаться по стенам к потолку, прорезать там люки, чтобы перейти в следующий этаж, и так далее.

Примерно таким образом путешественники поднимались в листе. Прорезать отверстия в стенках и в «потолке», передвигаться в протоплазме стало для них делом привычным, и они ловкое ним справлялись.

Попав в клетки «частокола», они поднялись к «потолку», пробираясь между зелёными комками. Комки эти ползли вдоль стенок клетки, увлекаемые током протоплазмы, и нужно было смотреть во все глаза, чтобы не получить хорошего толчка.

Миновав «частокол», путники оказались в одном из небольших воздушных промежутков, которые кое-где встречались здесь между клетками «частокола». Над ними был ещё тонкий и плотный слой – полупрозрачная кутикула.

– Потом вернёмся в одну из воздушных комнат, – решил Тима.

Поверхность листа была бугристая, неровная, но кое-где виднелись гладкие, блестящие «полянки», словно свежий лёд катка с зеленью в глубине.

– Солнце! – вскричала Катя. – Настоящее солнце!

Сбросив шлемы и костюмы, путешественники разбрелись в разные стороны.

Погода стояла тихая, тёплая – можно было гулять без опасений, что снесёт ветром.

– О, чуть было не забыл! – спохватился Тима и стал искать что-то в своём поясе. – Ребята, идите сюда, что я вам покажу!

Все тотчас прибежали. Тима велел им достать из пояса такую же трубку, какая была у него в руках. Оказалось, что это подзорная труба, только линзы были подобраны так, что уменьшали все окружающие предметы до таких размеров, какие они имеют в глазах обычного человека.

Путешественники прильнули к уменьшителю.

– Если плохо видно, подкрутите ободок, как в бинокле… – посоветовал Тима. – Ну, кто что видит?

– Я вижу канал, – сказал Виктор.

– А я – телевизионную башню, – сказал Ван.

– А я – поле с цветами, – сказала Катя. – Наверное, то самое, которое отделяет «домик» от парка.

Среди пышно разросшейся травы мелькали две детские фигурки в ярких платьицах. Это были девочки лет пяти. Одна – белобрысая, с короткими, туго заплетёнными косичками, смешно торчащими в разные стороны. Другая – тёмненькая, с гладкими, коротко остриженными в кружок волосами, с чёлкой.

Девочки то бежали вприпрыжку, то останавливались, чтобы сорвать цветок. В кулачке у каждой был зажат букетик.

Вот они одновременно схватились за один и тот же цветок. Он им, видно, так понравился, что каждая хотела украсить им свой букет. В Катином окуляре мелькали их сердитые личики, они что-то кричали друг другу. «Совсем как Тима и Виктор», – подумала Катя. Но вот белобрысые косички пересилили, отняли цветок.

Катя опустила уменьшитель. Её внезапно охватило острое желание оказаться там, с девочками; на неё напал страх, как тогда, в лаборатории перед чёрной блестящей плитой…

– А-а, Машенька и Дашенька… – услышала она голос Тимы. – Ты их помнишь, Ван?

– Ещё бы! Можно подумать, что мы год, как ушли из Джохора.

– Тима, я хочу домой! – вдруг тихо сказала Катя. В её голосе слышались слёзы.

Все опустили уменьшители и повернулись к Кате.

– Что ты, Катя? – спросил Тима.

– Не знаю. Мне стало страшно. Я подумала, что мы на всю жизнь останемся такими…

– Перестань, что за ерунда! – сердито сказал Тима. – Можно подумать, что ты какая-нибудь доисторическая слабонервная барышня!

Виктор поднял брови.

– Доисторические «барышни» не были слабонервны, – заметил он небрежно.

– Ну, дореволюционная, подумаешь! Какая разница!

– Значительная.

– Обрадовался! Зацепил!

Слушая эти пререкания между Тимой и Виктором, такие знакомые, привычные, Катя успокаивалась. Готовые было брызнуть из глаз слёзы высохли.

Катя засмеялась:

– Эх вы, драчуны неисправимые!

– Ну, вот и отлично! – обрадовался Тима. Он терпеть не мог слёз. – Прошло?

– Прошло! Давайте в догонялки играть.

Она коснулась рукава Виктора и побежала. Виктор за ней. Тима и Ван тоже пытались её поймать, но она ловко изворачивалась.

– Витя, сними нас! – крикнула она на бегу. Два раза просить об этом не пришлось.

– Об одном жалею, – говорил Виктор: – нет у нас цветной плёнки. Какие бы получились кадры!

– Чудо! Прелесть! – щебетала Катя. Она совсем позабыла о своих недавних страхах.

Уже стемнело, когда ребята, вдоволь надышавшись свежим воздухом, опустились внутрь листа.

Там путешественники устроились в одной из воздушных «комнат» и начали готовить ужин.

Ужин ничем не отличался от обеда, но, в общем, не походил ни на то, ни на другое.

– Просто чай с булочками! – решила Катя.

Но сок всё же мало напоминал чай, а крахмал ещё меньше походил на булочки. Да разве важно это? Еда необыкновенная, а это уже само по себе чего-то стоит! Так дружно решили все четверо.

– Тима, завтра мы не пройдём к коре ветки? – спросил Виктор.

– Нет, куда там! Надо торопиться. Чем меньше мы здесь пробудем, тем лучше. Я побаиваюсь, как бы Анатолий Степанович не нагрянул в лабораторию.

Эта мысль упорно преследовала Тиму.

– Спать, спать! – торопил он. – Завтра подниму вас чуть свет.

Дежурных решили не назначать. Тима умел просыпаться в точно назначенный для себя час и обещал всех разбудить.

Подостлав костюмы, ребята улеглись на них, радуясь, что можно спать без шлемов – в них так неудобно!

– Хорошо бы костёр развести, – мечтательно сказала Катя. – С костром уютно. Помню, мы ходили с ребятами в лес – хорошо было. Кругом деревья, птицы поют, костёр горит…

– Я тоже люблю жечь костёр, – присоединился к ней Виктор.

– И мне нравится на огонь смотреть, – сказал Ван.

– Ничего, ребята, потерпите до завтра. Разведём дома костёр, прямо у нас в саду! – пообещал Тима.

– Так тебе и позволили!

– Ну, не позволят в саду, уйдём в горы. На этот раз по-настоящему.