Волшебный стрелок (СИ) - Вассин Васся - Страница 135

Самочувствие стало ухудшаться, юноша очень устал, в его состоянии расстояние в несколько километров оказалось долгим и утомительным переходом. Остро хотелось хоть немного отдохнуть и прийти в себя. Андрей улегся на пыльный матрас и незаметно задремал.

Через несколько часов беспокойного сна он проснулся от кровавого кашля. Его согнуло в приступе, бок болел, воздуха не хватало, хорошо хоть, что голова немного перестала кружиться. Нужна была медицинская помощь, и он мог получить ее только в одном месте. Андрей сделал себе еще несколько инъекций лекарства, заменил баллоны с воздухом из аварийного резерва караулки и, опираясь на Вур, подобно костылю, поплелся к шахте.

Порывы ветра покачивали со скрипом погасшие навсегда светильники на столбах территории базы, небо хмурилось и гнало вдаль серые облака. Каждый новый шаг давался тяжелее предыдущего, короткий отдых не принес облегчения. Когда он подошел ко входу в шахту, то испытал очередное удивление. На этом месте теперь красовались, можно сказать, триумфальные каменные ворота, а за ними возвышался самый настоящий храм. Он не сразу рассмотрел его в сумерках, и теперь он, словно быстроходный корабль, выплыл на него из темноты. Это было самое настоящее чудо: архитектурный шедевр в удивительно гармоничным, но непривычном стиле. Пять острых куполов объединялись в одну общую группу и устремлялись в небо своими белыми пиками. С самого низа и до тех пор, куда Андрей мог разглядеть их в вечернем свете, они были покрыты скульптурной резьбой, изображающей бытовые сценки из жизни местных дикарей. Не все они были ему понятны, но некоторые парень назвал для себя привычными словами: охота, танцы возле костра, обряд прощания с водой, камлание шамана, роды, и многое другое… Венчала же все это на главном центральном куполе фигура Матери-природы. Он узнал ее по давнему подарку Бесполезного. Треугольное лицо с большими глазами стояло на четырех ножка-щупальцах, и тянуло вверх множество длинных тонких трехпалых рук, которые извивались так, словно не имели костей и были сделаны из резины.

— Кошмар, наверное, Бес прожил достаточно, чтобы успеть сотворить такое… — Андрей уже не опасался разрядить батарею на скафе и включил фонарь на полную мощность. Предстоял спуск вниз. Внутри у него уже не было ни сил, не времени, чтобы по достоинству оценить кропотливую работу дикарей по убранству храма, он лишь вспоминал дорогу и смотрел себе под ноги, чтобы не упасть. Сил становилось все меньше и хотелось отчаянно есть. Это ему показалось хорошим знаком, и он немного воспрянул духом.

Дверь шлюза хранила еще запас заряда аккумуляторов, чтобы он смог легко ее открыть и войти в тесную каморку, в которой провел долгие месяцы службы на Терке. Парень сразу почувствовал, что в эту минуту у него сняли ведро с головы. Подарок Бесполезного был чрезвычайно полезен тогда, а сейчас просто жизненно необходим. Андрей с пользой воспользовался представившейся возможностью, и сейчас здесь был и запас кислорода, и небольшой аварийный генератор энергии для работы медкапсулы, и запас еды, что было тоже немаловажно в его положении. Андрей снял скафандр и первым делом разогрел армейский паек, включил пищевой синтезатор, чтобы приготовить себе питательный коктейль. Кашель не повторялся, но бок болел теперь даже в покое и отдавался острой резью в пах. Парень с трудом встал и подал напряжение на медкапсулу, началась ее самодиагностика. Это должно было занять не так много времени, но проверка готовности к безопасной работе после долгого времени простоя была заложена в медкапсулу на заводе-изготовителе.

Когда противно взвыл сигнал неисправности, Андрей не сразу понял, в чем дело. Он посмотрел на экран с оповещением, пробежался по настройкам, пытаясь сделать перезагрузку, но аппаратура упрямо показывала, что работать не будет, пока ей не заменят просроченный картриджи с номера четвертого по двенадцатый. Это был конец. Парень откинул крышку и извлек на свет указанные расходники. Они были почти полные, но срок годности их компонентов подошел к концу. Когда он перетаскивал эту капсулу из научного крыла сюда, они еще не подлежали замене и исправно работали, ему не пришло в голову, что их будет необходимо заменить, чтобы потом воспользоваться через несколько лет. Возможно, в разрушенной базе, среди оставленного оборудования научников еще сохранили нужные картриджи, но сил на путь туда, поиск среди завалов и потом обратно, у него уже не было.

Андрей сел на армейскую койку, стоящую у рабочего стола, и задумался. Запаса воздуха здесь тоже не так много, не мешало бы и пару сорокалитровых баллонов захватить. Но в его положение это была бесплодная фантазия, он сам себя сюда в скафандре сейчас еле двигал, и полз как ленивая черепаха. Парень начал просматривать вещи на полке, переворачивать горку ненужного хлама в углу. Картриджей, конечно, там не было, потому что им неоткуда было там взяться, поскольку кроме него их туда никто положить не мог. А что он этого не делал, Андрей знал. Парень взял себя в руки и снова сел на койку. Нужно хорошо подумать. Что еще сможет ему помочь в этой ситуации?

Какая-то мысль крутилась в его голове, пока он не сосредоточился на ней. Андрей поднял с пола сброшенный с себя скафандр и стал вытряхивать из его карманов ту мелочевку, которые засунул при падении возле базы. На стол легли раскрытая аптечка, штурмовой нож, запасной магазин с патронами к Вуру, кожаный пенал, мультитул и какого-то черта захваченный им черный ящик из разбившейся капсулы яхты. Андрей поругал себя за эту глупость. Ящик был не велик, размером с пачку сигарет, но на кой-хрен он его взял с собой? Видимо, сыграла роль разученная база знаний по действию при авариях и инцидентах.

Его взгляд упал на пенал, там должна была лежать пробирка с чистой кровью. Колоть ее себе было рискованно, но в этой ситуации другой альтернативы не было. Он может подлечиться, сходить на базу за воздухом и нужными расходниками, а потом проверить свое состояние в медкапсуле и при необходимости подкорректировать его. Такой ход конем. Возможно, кровь эльфов вызовет в его организме и какие-то побочные эффекты, но если она затянет раны, он попытается их потом устранить привычными методами. Идея была здравой, хоть и рискованной.

— Да чего тебе бояться? Все равно скоро подохнешь!

Андрей вспомнил, как ему говорил тогда Максимов, что его рано или поздно загонят, как крысу в нору, где он и умрет. Так и получилось. Он в норе и он подыхает. Когда парень открыл крышку пенала, то заныл от негодования. Прочный пластик пробирки треснул, и бордово-золотистая кровь разлилась по дну пенала. Он был герметичным, и она не вылилась, но, вне всякого сомнения, впитала в себя пыль от лежащих тут ранее красных каменных пуль, которые так ему пригодились в свое время. У него от плохого самочувствия не возникло вопросов: почему же прочный пластик пробирки повредился в целехоньком пенале, почему кровь не свернулась за это время, и куда подевался кристалл первичной нейросети, лежащий тут же по соседству с драгоценной ампулой. В это время он искал, чем профильтровать эту субстанцию, которую уже решил пустить себе в вену, и рассчитывал дозу антибиотиков, которые намеревался добавить в шприц. По его прикидкам это должно было немного замедлить распространение инфекции по организму, а потом он будет с ней бороться, уже используя медкапсулу…

Поршень шприца загонял в вену кровь чужой расы. Андрей с осторожностью прислушивался к своим ощущениям, не очень надеясь на успех. Он наложил повязку, снял жгут и прилег на койку. Его тут же начал бить озноб, рука в месте инъекции стала гореть огнем, и жар от нее пошел выше. Он успел принять еще жаропонижающее и противосудорожное, когда ощутил, что все его тело объято пламенем. Горела не только кожа, рот, глаза. Казалось, раскалились сами кости в теле и готовы взорваться, как сосиска в микроволновке.

Еще через минуту жар стал медленно спадать, но кожа в некоторых местах стала зудеть так, словно под ней бегали мурашки. Его еще с десяток раз кидало то в жар, то в холод, конечности сводило страшной судорогой, он потратил много сил, голое тело покрылось липким потом, во рту спеклась кровь от прокушенного языка, слизистая пересохла и язык во рту ворочался как неживой, а родной глаз ощущал себя так, словно в него насыпали жменю толченого стекла. Но он не погиб от такого безмозглого эксперимента над собой. В конце концов, боль отступила, волны жара становились все тише, и Андрей свернулся калачиком на койке, боясь пошевелиться. Он закрыл глаза и стал проваливаться от усталости и изнеможения в забытье. В последнюю минуту Андрей успел назвать себя идиотом. Ведь когда он перебирал хлам, ему попадался на глаза программатор, с его помощью можно было попробовать исправить отчет самодиагностики медкапсулы и запустить лечение в принудительном порядке. Таким образом у него было бы больше шансов остаться в живых. Картриджы хоть и просрочены, но ведь их компоненты, конечно, не теряют свои свойства сразу после истечения срока годности. Производитель должен был рассчитывать их гарантийную работу в широком режиме температур, так что можно было надеяться, что при условии осторожного хранения они еще не потеряли своих качеств.