12 ульев, или Легенда о Тампуке - Тихомиров Валерий - Страница 58

Лес вокруг поляны, казалось, тянул к нему крючковатые черные сучья, а за шиворот падала мокрая снежная крошка. Простиравшееся рядом вонючее болото манило в свои цепкие объятья. Неясные тревожные предчувствия сдавливали грудь тесным обручем. Беда надвигалась, пугая неизвестностью.

Как обычно, экстрасенсорные способности не подвели. Страшный грохот разогнал полуденную зимнюю тишину, сотрясая чахлые березки и неустойчивые палатки. На учебную базу номер два прибыл армейский «уазик» с обедом. Жуткий рев вознесся в небеса, что-то заскрежетало, хрустнуло, и аппарат остановился посреди лагеря. В животе у чародея забурчало и похолодело. Потихоньку пятясь, он зашел за палатку.

Медленно наслаждаясь произведенным эффектом, из кабины вылез лично начальник столовой. Рыжов замер, словно кролик под взглядом удава.

— Обедать будешь?

«Отравит!» — понял экстрасенс.

В этот миг распахнулась боковая дверца «уазика». Вместо бачков, посуды или, на худой конец, кухонного наряда в проеме стоял собственной персоной Черный Магистр!

«Искалечит!» — ужаснулся Рыжов.

От стресса сетчатка обоих глаз привычно отслоилась. Под звенящий шум в ушах окружающее стремительно окрасилось в радикально черный цвет. Игорь Николаевич сделал шаг назад на ватных подкашивающихся ногах, собираясь бежать куда глаза глядят, лишь бы подальше от воплощения мрака. Но спина уперлась в какую-то преграду, отрезающую путь к отступлению.

Наступали последние минуты трудной жизни доктора Рыжова. Он рванул тесный ворот бушлата, в отчаянии прибегая к последнему спасительному средству — оберегу. Черный Магистр шагнул из «уазика» и начал сближение, отрезая чародея от дороги. С другой стороны маячила широкая физиономия начальника столовой. Игорь Николаевич выдернул скользкий шнурок из-за пазухи и резким движением вскинул руку с оберегом перед собой. Древнее изделие неизвестного мастера оказалось повернуто к окружающим своей самой выдающейся частью. При всей огромной разности менталитетов фаллос навстречу все восприняли примерно одинаково.

— Ну ты! — захрипел начальник столовой, делая шаг вперед.

— Позвольте... — замысловато изрек Черный Магистр.

Вдруг земля под ногами подпрыгнула. В двух шагах от поляны прогремел страшный взрыв. Пронесшаяся взрывная волна стряхнула снег с деревьев и чуть не снесла незакрепленные палатки. Сразу вслед за грохотом над лесом отчетливо и звонко простучала автоматная очередь. Со стороны ограждения ближнего к поляне склада замелькали фигуры людей в касках с оружием в руках.

Перекрывая эхо взрыва и стрельбы многократно, металлический голос комбата, и без того внушающий ужас личному составу, полностью накрыл поляну:

— Всем лечь на землю. В случае неподчинения открываем огонь на поражение!

Десятикратно усиленный мощными динамиками рев заставил на мгновение оцепенеть всех, кто был на поляне. И тут же, в подтверждение серьезности намерений оратора, очередь крупнокалиберного пулемета прошлась над верхушками деревьев. Под барабанную дробь пуль, сочно впивающихся в податливые древесные стволы, все находившиеся на учебной базе номер два, беспрекословно плюхнулись в грязь.

Лишь Игорь Николаевич остался на ногах. Он стоял, вытянув вперед руку с оберегом, защищенный от внешней среды собственным видением мира и событий. На его глазах совершалось еще одно чудо. При виде магической фигурки враги падали ниц.

— Даю минуту на размышление! — снова взревел комбат.

Столько времени Рыжову не понадобилось. Решение было принято мгновенно. Он с ужасом взглянул на поверженного оберегом Черного Магистра и рванул в лес... По пути обезумевший чародей врезался в брезентовую стенку палатки, отлетел в сторону, споткнулся, упал и, вскочив, понесся к болоту, не разбирая дороги. При этом Игорь Николаевич петлял, очевидно, заметая следы, и глухо ревел раненым испуганным зверем.

Минута, отведенная на размышления неизвестно о чем, истекла. Собственно говоря, она была и не нужна. О чем тут думать, если комбат приказал выходить с поднятыми руками?!

Снова коротко заработал пулемет. Очередь прошлась еще ниже, почти над палатками.

— Все. Пошли! — жестко и сурово сказал комбат. — Рук не опускать!

— ...Мать! ...Мать! — привычно отозвалось военное эхо, заметавшись между низкими серыми облаками и черными деревьями.

Профессор Файнберг поднялся с земли последним. Грустно оглядев очередное безнадежно испачканное пальто, он брезгливо стряхнул прилипшие комки грязи. Затем послушно развернулся, поднимая руки. Однако пристроиться в хвост колонны ему не удалось. Прямо перед ним в «уазике» сидела Хана, придерживая ногой открытую дверцу. В руках ее парила ароматом сухофруктов жестяная кружка с компотом.

— Профессор, руки опусти. Русские не сдаются, — сказала она спокойно и улыбнулась.

— Рук не опускать! — Громогласно возразил на весь лес кто-то неведомый и страшный.

Виктор Робертович растерянно моргнул, пытаясь понять, кого слушать.

— Не бойся, это не нам. Компот будешь?

Он кивнул, опуская руки, и с благодарностью взял протянутую Викторией Борисовной кружку:

— А кому?

Хана кивнула в сторону складов, откуда доносились звуки стрельбы и голоса:

— Там свои дела, нас не касаются. А вот Рыжов дезертировал, негодяй. Пойдем, посмотрим.

По следам беглого чародея они прошлись до болота. Извилистый путь Игоря Николаевича отмечали глубокие впадины в желтоватой снежной корке, постепенно заполнявшиеся бурой зловонной жижей.

Файнберг сделал решительный шажок вперед.

— Не, Витя. Это нам не по годам. Пойдем отсюда. Все рано никуда не денется.

Однако Рыжов делся. Причем так радикально, что следы его затерялись безвозвратно. Вопреки ожиданиям, он не вернулся в часть, навсегда покончив с военной службой. Не появился доктор и дома. Тем более на работе. Потеряв надежду, Виктория Борисовна через два дня поисков развела руками:

— Ничего не поделаешь, этого ненормального нам не вычислить. Разве что дождаться, когда его в какой-нибудь дурдом определят!

Последнее событие этого беспокойного дня в Сертолово-2 для большинства прошло незамеченным. Владимир Федорович Жернавков деловито направлялся к служебной «Волге», когда на дорожке, ведущей к КПП, показалась пожилая парочка. Мужчина, шедший впереди, показался ему знакомым. Жернавков притормозил, приглядываясь к старику. Покидая расположение мотострелкового батальона, по плацу собственной персоной шествовал Витя-Хана! Грозный профессионал на ходу отряхивал грязь со своего добротного пальто и поминутно крутил головой, обращаясь к спутнице. Та согласно кивала, что-то отвечая, потом отстала, заговорив с тремя солдатиками.

Продолжая наблюдение, Жернавков спрятался за пожарный щит. Не заметив отсутствия собеседницы, старый смершевец продолжал что-то говорить, активно жестикулируя.

— Играет лоха? — удивленно спросил Владимир Федорович у пожарной лопаты. Та промолчала.

На подходе к КПП «профессор» столкнулся с выбегающим оттуда солдатом. Не успев затормозить, он спихнул деда в сугроб и, громко матюгнувшись, помчался дальше. Страшный Витя-Хана нелепо взмахнул руками и рухнул в снег.

— Классно играет! — сказал Жернавков с возрастающим изумлением. Лопата опять не отреагировала.

До подхода подмоги суперпрофессионал, сидя в снегу, выковыривал из рукавов и карманов снег и отплевывался. Подоспевшая спутница вытащила его из сугроба и отряхнула. В это время все тот же солдат снова пронесся к КПП, не разбирая дороги. Заметив бегущего обидчика, Витя-Хана поспешно сместился за спину женщине. Не дожидаясь приближения суматошного бойца, он сам торопливо шагнул в сугроб, завязнув по колено.

— Переигрывает, — разочарованно констатировал Владимир Федорович.

В душе активно зашевелилась традиционно профессиональная подозрительность...

Глава 32

ПОЛКОВНИКА НИКТО НЕ СЛЫШИТ

Уже на второй день госпитализации Петр Трофимович Иванов чувствовал себя отлично. Но, как опытный гипертоник, он знал, что выпишется не раньше чем через неделю, и поэтому с интересом присматривался, с кем придется коротать время. Его пристальный взгляд не остался незамеченным. Грузный мужчина, сидящий по-турецки на койке у окна, прервал свой рассказ на самом интересном месте. После слов: «Подхожу я к ней сзади...» — он замолчал и с вызовом уставился на старика.