Bittersweet (СИ) - Лоренс Тильда - Страница 146

Его раздражала её показная элитарность, стремление выставить себя в более выгодном свете, надеть маску и не снимать её даже на мгновение. Понятно, что при таком раскладе приближать её к себе, стремительно сокращая дистанцию, он не планировал. Но Прим вынашивала иные планы, а потому постоянно липла к нему, как жвачка к волосам. Такую невозможно выпутать из прядей. Убирать, так только вместе с волосами, потому что в противном случае ничего не получится. Хотя бы пара неприятных нитей, но останется.

Она, вероятно, видела в себе роковую женщину. Ромуальд придерживался иного взгляда на вещи, потому милая, едва заметная в составе Теа провоцировала у него больший прилив дружеских симпатий, нежели эта девушка.

Столь откровенное желание забраться в его постель, как у Примроуз, вызывало дикое раздражение и стремительный взлёт по шкале Кинси с пятёрки до абсолютной шестёрки. Впрочем, кажется, это было известно давно.

Он слышал неоднократно, что рано или поздно, происходит окончательное определение, перевес или в одну или в другую сторону. Многие оспаривали, конечно, но он считал теорию рабочей. Его пример подтверждал правдивость заявлений. Вряд ли Ромуальда такая постановка вопроса смущала. Он никогда не мучился угрызениями совести, да и теперь не планировал заниматься столь неблагодарным делом. Ему нравилась собственная жизнь, его новые отношения были для него чем-то таким…

Прежде Ромуальд не оказывался в ситуации, когда косноязычие одерживало победу над красноречием. Но однажды всё случается впервые, и сейчас был как раз один из таких случаев, потому что передать осмысленно, при помощи определённых фраз, у него не получалось с первого раза. И не только первого. Со второго, с третьего тоже. То есть, как раз получалось, но это выходило настолько личным и неприкосновенным, что ему казалось кощунством пускать посторонних людей в тайну своей личной жизни.

Вновь появились мысли о том, что большинство недостойно. Журналисты, так однозначно. Ему не хотелось, чтобы в этом романе посторонние усмотрели скандальную рекламную акцию, что прекратится в тот момент, когда они вместе с Илайей покинут состав мюзикла, а их место займут другие актёры.

Ромуальд ловил себя на мысли о тех самых звёздах, о которых размышлял прежде. О сгоревших солнцах, и о способности прикоснуться к светилам. Только теперь его умозаключения двигались в ином направлении.

Он не испытывал потребности в звёздах, сорванных с неба. Ему не нужны были обожжённые ладони. Ему нравилось греться в мягком свете. И собственные чувства нисколько не напрягали, не заставляли моментально делать несколько десятков шагов назад после одного движения вперёд.

Он не был особым любителем признаваться в любви, более того, не считал нужным постоянное повторение этих слов, но иногда просто не мог удержаться. Слова рвались сами собой, и он не протестовал.

Ему дико хотелось вывести отношения на новый уровень.

Да-да, всё тот же, о котором он говорил прежде.

Попробовать на вкус совместную жизнь с Илайей. Закрыв глаза на неудачный опыт прошлого, вновь рискнуть в настоящем. Сделать это он планировал в ближайшее время, преподнося подарок обоим сразу. И себе, и Илайе.

Их разделяло целых пять лет. И всего лишь две недели. Ромуальд собирался довести затеянный ремонт до логического финала как можно раньше, чтобы день рождения Илайи они праздновали уже там, в своём уголке, а не на территории дома семейства Эган или же в квартире, где довелось обитать Илайе.

В каком-то смысле, даты у обоих были знаменательными. Двадцать и двадцать пять лет.

Праздновать вместе с родственниками Ромуальд не собирался, его угнетали перспективы общения с ними. Хотя отношения со старшей сестрой стали гораздо теплее, нежели прежде, и для сплочения даже ничья смерть не понадобилась, Ромуальд продолжал выдерживать дистанцию.

О том, чтобы начать плотно общаться с родителями, речи не шло. Ромуальд был, в определённой степени, благодарен им за возможность жить на свете, но за пределы этого, кажется, не выходило. Он не представлял себя за одним столом с ними, трогательно подливающим чай отцу или матери, не понимал, как перед этими людьми можно открывать душу, зная, что они способны наплевать туда, не заметив, какую дрянь провернули за пару секунд. Для них это оставалось в порядке вещей, при этом они умудрялись осуждать других, а Ромуальда постоянно в чём-то упрекать.

Таким образом, отдельное жильё было для него не роскошью, а оправданной необходимостью, плюс ко всему – объектом постоянного желания.

После премьеры прошло достаточное количество времени, всё вошло в привычную колею, более не было повышенного количества нервозности в воздухе, дышалось проще, опасения не давили на мозги. Поняв, что представление не провалилось с оглушительным треском, Ромуальд перестал уделять постановке большую часть внимания, сосредоточившись на своих интересах и представив Илайе на выбор несколько квартир. Ему не хотелось принимать решение в одиночестве. Всё же они планировали жить там вместе, потому и выбирать следовало общими силами, чтобы в дальнейшем избежать разногласий. Они просмотрели все представленные варианты, встретились с риэлторами, и, в конечном итоге, выбрали себе жильё. Однако решили переделать всё на свой вкус, чтобы максимально чувствовать, что это их уголок, а не помещение, куда оба приходят переночевать и затем удаляются. Необжитые холодные стены, когда не имеет значения, каким образом они отделаны, удобна ли мебель или нет.

Разумеется, при их графиках логично было прибегнуть к помощи профессионалов, переложив на них все обязанности, но, переглянувшись, даже ничего не говоря, они поняли, какие мысли завладели обоими. Илайя жаждал самостоятельно выстроить своё идеальное жильё, Ромуальд поддерживал его начинания. Так началась эпопея с ремонтом, которую они затеяли и теперь каждую свободную минуту старались посвятить этому делу. Их мало заботило мнение окружающих относительно совместного появления на людях, они таскались по магазинам, тратя немалое количество времени на выбор красок, подбор колеров; разглядывали обои, ламинат и мебель, которая идеально вписалась бы в их новую обитель. Сначала смотрели в интернете, потом отправлялись непосредственно в магазин, чтобы оценить, увидев своими глазами, подметив все достоинства и недостатки, ведь давно известно, что фотографии в сети зачастую не дают полного представления, только общие черты. Чтобы понять, насколько это твоё или не твоё, нужно посмотреть, потрогать, почувствовать.

Они тонули в метрах тканей, присматривая занавески для гостиной и для спальни. Хотелось чего-то необыкновенного, яркого, но, в то же время спокойного, как и вообще большинство тонов, на которых задерживалось их внимание. Конечно, в данном вопросе можно было поинтересоваться мнением Челси, а потом наслаждаться длинным списком советов по оформлению интерьера, но Ромуальд предпочитал отгородиться от семьи, ничего им о грядущем переезде не рассказывая. Это была их с Илайей квартира, их с Илайей жизнь, в которую посторонним входить воспрещалось.

Они перелопатили сотни журналов, посвящённых оформлению интерьера, надеясь почерпнуть там идеи для своих комнат, но всё оказалось сложнее, нежели виделось на первый взгляд. Иногда попадались стоящие элементы, иногда – не очень. Во всяком случае, ни разу не было такого, чтобы Ромуальду вместе с Илайей захотелось полностью скопировать тот или иной вариант, предложенный на журнальных страницах, тем не менее, они стали неплохим источником вдохновения и позволили, в целом, определиться со своими пожеланиями. Они делали пометки, искали нечто похожее и старательно комбинировали, составляя на компьютере проекты будущего оформления комнат. Несмотря на большое количество сложностей, стоявших перед обоими, всё виделось в оптимистичном ключе, и нисколько не напрягало. Видимо, всё упиралось в прилив вдохновения, который подхватил обоих и никак не отпускал. Им отчаянно хотелось довести проект до конца, поставить последнюю точку и наслаждаться полученным результатом, перетащив сюда свои вещи. Превращать квартиру мечты в то место, куда хочется возвращаться каждый вечер и наслаждаться жизнью здесь.