Bittersweet (СИ) - Лоренс Тильда - Страница 104

Единственной зацепкой являлось упоминание о горнолыжном курорте, но это знание запутывало ещё сильнее. Ромуальд вполне мог сказать одно, а направление выбрать иное. Об этом Илайя думал, собирая чемодан, складывая аккуратными стопками свитера – основной элемент гардероба, отобранного для поездки. Несколько бумажных изданий книг, на случай, если вечером захочется занять себя чтением, а в местных газетах он ничего не сумеет разобрать кроме фотографий, ноутбук. Конечно, он вполне мог обойтись электронными версиями, но не хотел.

Ромуальд настаивал на полной изоляции от окружающего мира, говоря, что они будут целыми днями пропадать в городе, спорт отнимет все силы и о работе с ноутбуком Илайя не вспомнит. Тем не менее, окончательно отрезать себя от сети не хотелось, и Илайя готовился к первому в жизни перелёту со смесью опасения и предвкушения в душе. Раньше ему доводилось перемещаться исключительно в пределах родной страны, теперь предстояло несколько расширить границы путешествий.

– Сейчас уже нет смысла спрашивать, но, может, всё-таки скажешь, куда мы летим? – спросил, опускаясь на сидение в зале ожидания.

– Пусть это останется моей маленькой тайной.

– Ненавижу тайны.

– Ладно, так и быть. Дам небольшую подсказку, – протянул Ромуальд, снимая тёмные очки, от которых и сегодня не отказался. – Там проходили зимние Олимпийские игры.

– Они много где проходили.

– В девяносто четвёртом году.

– Меня тогда не было на свете. Да и ты вряд ли входил в ряды преданных болельщиков.

– Интернет творит чудеса и знает многое из того, что могло навечно ускользнуть из памяти, но всё-таки сохранилось для потомков.

– Тем не менее, телефон у меня выключен, включать я его не собираюсь и ноутбук сейчас не полезу распаковывать, чтобы отыскать нужную информацию. Надеюсь, насчёт горнолыжного курорта ты не шутил, и я не буду выглядеть идиотом в своих тёплых свитерах где-нибудь в Африке.

– Там зимняя Олимпиада точно не проводилась, – резонно заметил Ромуальд. – Уговорил. Не буду мучить. Держи.

Он протянул Илайе необходимые документы и билет на самолёт. Нью-Йорк – Осло.

– Норвегия.

– Тебе не нравится?

– Понятия не имею. Бывать там мне не доводилось.

– Мне тоже. Надо с чего-то начинать.

– И что за курорт нас ожидает? Если не ошибаюсь, их там несколько.

– Сначала нас ожидает перелёт до Осло. Там мы пересаживаемся на поезд и отправляемся в Лиллехаммер, как раз тот самый город, о котором я говорил раньше. А курорт – Хафьель. Номера в отеле зарезервированы и оплачены. Всё сложилось удачно, проведём там и Рождество, и новый год.

– Деньги? – осторожно спросил Илайя.

Он собирался спросить, сколько должен Ромуальду за эту поездку, но звучало настолько глупо, что он не смог продолжить фразу целиком, ограничившись одним словом. Он вообще предпочитал в авантюры, связанные с финансами, не встревать, здесь само собой получилось. Илайе хотелось избежать неловких ситуаций, но он в плане переговоров о денежных вопросах всегда немного тушевался.

– Что с ними?

– Когда я смогу вернуть тебе потраченную сумму?

– Забей, – отмахнулся Ромуальд. – Считай, что это подарок к праздникам. Купишь мне пару чашек кофе, когда прилетим, этого хватит.

– Это немного подозрительно.

– Я просто хочу, чтобы мы отдохнули в Норвегии. Если тебя что-то смущает при нынешней расстановке сил, придумай другую ситуацию.

– Например?

– Ну… Что у меня пропадал билет, я обзвонил всех знакомых и друзей, предлагая составить компанию, но они ответили однозначным отказом. Ты был последним в списке, и имел глупость согласиться. Теперь летишь вместе со мной. И как? Лучше?

– Нет.

– Тогда вернёмся к варианту с презентом и желанием подарить праздничное настроение другому человеку. Так получилось, что первым делом я подумал о тебе, – Ромуальд развёл руками, стараясь не думать о том, насколько нелепым выходит самое начало путешествия.

Происходит ровно то, чего он опасался сильнее всего.

Людям свойственно мечтать и строить планы. Когда на реализацию задуманного уходит немалое количество сил и времени, над результатом особенно сильно трясёшься, но по закону подлости именно такие моменты и оказываются испорчены многочисленными проблемами и неурядицами. Сравнение было не совсем актуальным, но именно оно первым делом приходило на ум, когда Ромуальд размышлял о своей бурной деятельности. Он чувствовал себя невестой, мечтавшей о великолепной свадьбе, но вместо этого получившей пьяного жениха, откровение о связи его со свидетельницей или со свидетелем, что многие могли посчитать большей трагедией, разгромленный зал, арендованный под торжественное мероприятие, скандал родственников с битьём посуды и последующий счёт с огромным количеством нулей.

Для него такой свадьбой было путешествие.

Наверное, сказывалось тотальное отсутствие опыта в данном деле. У них с Джулианом на счету не числилось ни единой совместной поездки на отдых. Они никогда не сидели вместе в самолёте, не разговаривали о предстоящей культурной программе, они просто изредка пересекались на концертах. Джулиан мотался по всей стране и за её пределы, откровенно ненавидел после туров любое упоминание о перелётах и лучшим отдыхом считал крепкий сон. Он бросал сумку с вещами в прихожей, проходил в спальню и падал на кровать лицом вниз. Режим сна активировался сам собой. И Рождество они неизменно встречали дома, предварительно наряжая ёлку. Этим, правда, больше занимался Джулиан. Ему дерево казалось неизменным атрибутом праздника, в обязательном порядке – живая, а не искусственный заменитель.

Ромуальд неоднократно совершал перелёты. И на отдых – тоже. Однако делал это в одиночестве. Пока Джулиан носился из одного уголка планеты в другой, Ромуальд позволял себе неделю или немногим больше тихого, спокойного отдыха. Или наоборот, активного, после которого он вполне мог соперничать с Джулианом в желании уткнуться лицом в кровать, моментально отрубаясь.

Поездка в компании другого человека поразительным образом отличалась от самостоятельного перелёта. Хотя бы потому, что с самого начала дал знать о себе денежный вопрос, и вряд ли Илайя смирился со словами, сказанными ему. Ромуальд готов был поспорить, что ему ещё неоднократно попытаются вернуть половину оплаты, в то время, как он свой поступок расценивал в качестве подарка. Пусть достаточно роскошного для первого раза, но сделанного по велению души, а не в расчете на сомнительную благодарность. Ему хотелось провести время в компании Илайи, но внутренний голос нашёптывал: ничего не получится.

Общих прогулок не будет, разговоров по душам тоже. Скорее всего, они разминутся, найдут себе разные компании, познакомятся с другими отдыхающими, а лицом к лицу столкнутся только на железнодорожной станции, когда настанет последний день отдыха и пора возвращаться домой. Лиллехаммер – Осло – Нью-Йорк. Вот и весь прекрасный отдых, запланированный под влиянием рекламного буклета.

Летит в пропасть вместе с мыслями о возможном установлении более тёплых отношений.

Ему хотелось сказать, что нахрен уже это путешествие, если оно не приносит радости, а заставляет думать о причинах совершённого поступка. Останавливало осознание, что со стороны это будет выглядеть ещё глупее и нелепее, чем сам поступок, подтверждая реальность теории о необходимости благодарности. Он её не требовал, но не имел возможности влезть в голову Илайе и вложить туда знания об истинных мотивах своих поступков.

«Пора смириться, Ромео. Удача обходит тебя стороной».

Вопреки упадническим настроениям после сцены в аэропорту поездка вошла в нужную колею и проходила уже куда позитивнее, нежели прежде.

Илайя перестал постоянно заниматься подсчётом потраченных средств и начал наслаждаться жизнью. Он ничего не говорил относительно стоимости номеров, оплаченных Ромуальдом, не настаивал на чём-то более дешёвом, но при первой возможности купил ему кофе. Ромуальд усмехнулся и заверил, что теперь они в расчёте. Никто ничего никому не должен. Илайя нахмурился, словно не до конца поверил в правдивость высказывания, однако, в конце концов, сдался и засмеялся. Опасения были напрасными. Ромуальд не думал над ним смеяться, оплатил два номера, а не один и даже вызвался на первых порах поработать инструктором на случай, если напарник имеет смутное представление о спорте.