Потери и приобретения (СИ) - Кустинская Алёна Олеговна - Страница 22

 — Это тебе большое спасибо, — тихо сказала она и погладила меня по щеке, где красовались мои любимые шрамы. — Ну всё, тебе пора, дитя.

 Закрутилась тьма...

***

 Утро началось крайне неприятно. Голова болела, во рту — неприятный ппривку железа, за стеной орёт Вал, требуя покушать. Одним словом — дерьмо. Извините за грубость.

 Чтобы хоть немного улучшить собственное самочувствие, я поплелась в ванную, душ как никогда кстати пришёлся. Выйдя из него, я почувствовала себя человеком, ну, насколько это возможно. В спальне я хотела переодеться, но поняла, что все свои вещи оставила в багажнике. Во, блин! А встречаться с родственниками Дьябло не особо-то и хочется. Есть, конечно, слабая надежда, что они ещё спят, но с такой сиреной за стенкой фиг поспишь.

 Глянула в окно. Та-ак, сад, под окном ровный газончик. Второй этаж. Хм... Можно вылететь, расстояния аккурат на разгон для подъёма хватит. Осталось открыть окошечко, но здесь была малюпа-асенькая такая проблемка: я не знаю, как его открывать! Решила посмотреть внимательней. Не видно ни одной защёлки! Потом я догадалась пощупать раму и в одном месте, где-то посередине средней перегородочки, мои пальцы натолкнулись на выемку, в которой находился крошечный рычажок, за который я и протянула. Слава всем богам, окно открылось! Наконец я смогла выбраться на улицу. Прохожих видно не было, опасаться, что меня заметят, не надо. Идилия!

 До небольшой конюшни, за домом, я добралась без происшествий. Достала из Васи портфель с немногочисленными пожитками, полетела назад. И прямо пред моим носом незнамо откуда взявшийся сквозняк решил закрыть моё окно. Обматерив его на чем свет стоит, подлетела ко входу и решила зайти в дом, как культурная личность. Дверь была заперта.

— Да твою дивизию!

Постучала, но никто не явился. Тогда я постучала громче. Никакого результата. И я решила поколотить несчастную, выплескивая своё раздражение. И меня всё-таки услышали. Дверь открыл Нарон.

 — Вы? — его удивлению не было предела. Ну да, ведь я, по определению, должна находиться в своих покоях, а я тут. — Как вы оказались на улице?

 — Глубокоуважаемый Нарон, — начала я, проигнорировав вопрос — пустите меня, пожалуйста, в дом.

 Он кивнул и отошёл в сторону, пропуская меня. От его вчерашнего пренебрежения не осталось и следа. Интересно, что им наговорил Дьябло? Я прошла в дом. В гостиной-холле никого, кроме нас, не было.

 — И всё-таки, как вы оказалась на улице? — полюбопытствовал он.

 — Если честно, то я захотела сменить одежду, но вещи оставила в конюшне, и, чтобы никого не будить (тут я слегка  покривила душой), решила выйти через окно, но вернуться при помощи его же не получилось: оно захлопнулось. Вот, собственно, поэтому я и решила зайти через дверь, которая так же оказалась закрытой, — я вздохнула. Нарон усмехнулся.

 — Ладно, не буду задерживать, — сказал он.

Я кивнула и пошлёпала в свои покои (ведь перед вылетом даже не обулась!), где спокойно переоделась в чёрную рубашку и свои драные джинсы, на какое-то время убрав крылья и хвост. Странное дело, но, как только я вернула три лишние конечности, в одежде автоматически появились дырки. Обдумывать и придумывать объяснения этому явлению мне было лень и я просто забила на все эти странности. В вещах я нарыла свои берцы, вместо которых последние лет десять носила сапоги. Как же я по ним скучала!

 В гостиной-холле собрались все, кроме Маришки, Демона и Призрака. Наверное, они ещё спали. И как им это удаётся?

Откуда-то был принесён большой стол, накрытый на одиннадцать персон.

 — А кто одинадцатый? — полюбопытствовала я.

 — Сарм придёт, сын Маришки, — ответил Дьябло. — У него как раз выходной сегодня. Заодно вас познакомлю.

 — А он нас нормально примет? — в лоб спросил Бес. Вот, правильно мыслишь, браток.

 «Благодарю», — мысленно отвесил мне шутливый поклон.

 «Ага, ты только не загордись!» — предостерёг его спускающийся Призрак.

 «Ну ладно», — сказал так, словно уже хотел это сделать.

 — Хорошо должен принять, — задумчиво сказала Сарита, смущённо улыбнувшись. — Извините, ребята, что мы на вас тогда... Оскорбили. Мы ж не знали. Как-то так сложились, что мы уже не можем нормально воспринимать незнакомцев.

 — Не изиняйтесь, Сара. Можно вас так называть? — запоздало спросила я.

 — Да-да, конечно! А несчёт Сарма... Он этим предрассудком не страдает, хоть и знает причину нашего такого поведения. Он очень добрый и приветливый, — Сара не знала, что сказать, чтобы загладить впечатление от вчерашнего приёма. Кастати, без этого пренебрежительного тона её голос оказался на удивление приятным, глубоким, с хрипотцой.

 — Скажите, Сара, а вы пением случайно не увлекаетесь?

 — Ну, — она снова смущённо улыбнулась, — не так, чтобы очень... Но иногда люблю помурлыкать себе под нос во время скучной работы. А что?

 — У вас голос очень красивый, — пояснила я, а потом попросила: — Спойте что-нибудь, пожалуйста.

 Она кивнула и завела какой-то очень жизнерадостный мотивчик и гномий язык, который так резал слух, вдруг приобрёл певучесть и мелодичность. Песня завораживала, вела за собой. Сами собой возникли образы счастливой гномки, танцев у речки.

Когда стихли последние слова, я ещё не успела отойти от потрясения. Рядом сидели такие же задумчивые парни, только Дьябло гордо улыбался, словно говоря: "Смотрите, какая у меня матушка! Как красиво она умеет петь!" Сама же певица смотрела на нас с нетерпением, ожидая нашей реакции. Обрести дар речи я смогла только тогда, когда Нарон со служанкой (где она, интрено, пряталась?) начали заносить блюда.

 — Восхитительно! —  искренне похвалила я гномку. — Скажите, а что это была за песня?

 — Это наша, народная, — от похвалы Сара аж зарделась. Я и не думала, что она такая скромная. Мда, как говорится, первое впечатление всегда обманчиво. — В ней поется про молодую гномку, встретившую свою любовь, про походы влюблённых к речке в полнолуние, о счастливой беззаботной жизни.

 — Красивая песня, — сказала Яла, улыбнувшись.— У нас всё больше поют про чувства, которые не взаимны или обречены. Мне очень понравилось!

За столом повисло напряжение. Сара зарделась, не знала, куда себя деть, а мы не могли придумать достойную похвалу её таланту, да и о чём вести разговор не знали.

 — А когда мы будем кушать? — нетерпеливо спросил Вал, разрядив тем самым обстановку.

Все отмерли и начали расспрашивать гномку про народное творчество гномов, спустился Демон. Узнав причину оживления, он присоединился к любопытствующим. Я же тихо сидела, наблюдая за говорившими. Влазить в разговор мне было лениво, и я решила помочь Нарону. У него же я узнала, что Маришка не спит, а пошла встречать сына, и они должны вот-вот вернуться.

 Когда все блюда были расставлены, а мы уселись за стол (Нарон — во главе стола, справа — жена, слева — сын; я, Демон, Призрак, Бес — со стороны Дьябло, остальные — со стороны Сары; Вал сел на колени Ялы. Рядом с гномкой путовали два стула), раздался стук в дверь. Служанка пошла её открывать, а потом скрылась в нетрах дома.