Коронованный наемник (СИ) - "Serpent" - Страница 189

Король рванулся прочь из кабинета. Двадцать минут спустя, в кирасе прямо поверх туники, в наскоро накинутом плаще, он уже спускался к конюшне. Сын, не к месту встретившийся ему у стойла, попытался задавать какие-то бесполезные вопросы, но Трандуил лишь отмахнулся от наследника, вывел из станка своего свирепого длинногривого коня и вскоре уже несся по раскисшему лесному тракту сквозь пелену дождя, поблескивающую холодным стеклярусом в редких отблесках луны, пробивавшейся порой сквозь тяжелые тучи. Шелковые рукава туники напитались ледяной влагой, плащ мокрым парусом тяжело хлопал за спиной, а лицо короля пылало, и ему казалось, что капли дождя шипят, ложась на его лоб. А внутри клокотал вулкан чувств, сплетшихся воедино и породивших ослепляющее, разрушительное неистовство, какого грозный правитель Лихолесья не знал ни в кровопролитных боях, ни в горчайших утратах. Он знал, что собирается совершить ужасное. И он знал, что поступает правильно. Но он не знал, как дальше будет с этим жить. Или не будет… Ведь Гвадал, как бы ни был он добр, оставался отважным и многоопытным воином…

И Трандуил остервенело хлестал коня – чего никогда не позволял ни себе, ни другим – и гнал от себя мысли, пуще всего боясь задуматься, отчего так несется вслед за своим несчастным другом: чтоб предотвратить грядущую угрозу или чтоб просто все, наконец, случилось, и причиняющая эти муки раскаленная головня в груди остыла. Ну же, еще немного. Прочь все сомнения, он король, и лишь ему судить о долге и справедливости. Он все решил верно… Он прав…

Эльф не знал, сколько времени длилась погоня, когда вдали замелькал такой же мокрый плащ и глянцевый круп скачущего коня. Слева чернел глухой неприютный лес, справа виднелись Круглые Холмы, расплывчато проступавшие сквозь завесу непогоды. Трандуил снова дал скакуну шенкеля, и тот рассержено фыркнул, разметав дождевые капли. Наконец-то. Наконец-то он его настиг. Сейчас он остановит его. Сейчас он спасет многие жизни, предупредит страшные события. Сейчас он сделает то, ради чего и унаследовал трон: защитит свое королевство.

- Гвадал!!! Стой!!! Остановись!!! – эхо раскатилось в холмах. Конь Гвадала резко сбавил аллюр, фонтаны грязи брызнули из-под копыт, всадник развернул скакуна и стремительно вскинул руки. Трандуил резко пригнулся, готовый пропустить над головой стрелу… и вдруг захлебнулся дыханием. Он мчался вперед, так обуянный своими мыслями о грядущих злодеяниях Гвадала, что уже готов был увидеть орочий хищный оскал. А тот лишь откинул обеими руками капюшон, открывая лицо, сияющее неверием и проснувшейся надеждой. И в этот миг в эльфийском короле что-то оборвалось. Он осадил коня, в несколько секунд нагнал друга, спрыгнул наземь, выхватил меч и прохрипел срывающимся голосом:

- Защищайся…

А Гвадал сидел верхом, все так же машинально сжимая складки капюшона:

- Что ты, Трандуил… – проговорил он недоуменно, а в глазах еще не погасла улыбка, – зачем?..

А короля трясла дрожь, и сердце колотилось в горле. Он шагнул к коню Гвадала, вцепился в мокрый плащ друга и рванул его вниз. Гвадал едва не рухнул в грязь, но устоял на ногах и уже с раздражением отшвырнул руки Трандуила:

- Какого Моргота? – рявкнул он, – какого Моргота тебе еще надо? Ты указал мне на дверь, так оставь меня в покое!!!

А король, тяжело дыша, смотрел в перечеркнутое бороздами лицо, лоснящееся искрами холодных капель, и меч ходуном ходил в руке:

- Защищайся, Гвадал… – повторил он и бросился на друга.

Тот среагировал мгновенно и тоже выхватил клинок…

Это был странный бой. На скользкой обочине в неверных лоскутах лунного света топтались в глине две лошади, и два плаща набухали грязной водою, брошенные наземь. Прямо посреди тракта статный эльф в изумрудной короне неистово атаковал другого, с уродливыми шрамами на бледном лице. А тот лишь парировал, отступая все дальше под натиском нападавшего и что-то отрывисто, увещевающе говорил, но звон клинков заглушал его голос. Брызги дождя бились о светлую сталь и разлетались серебряной пылью, чавкала под сапогами грязь, а меж звона и взвизгов мечей падали в пустоту обрывки фраз:

-… безумие… ничего дурного… зачем… очнись… уйду… не услышишь… умереть…

А Трандуил не слышал. Мозг застилала густая пелена, горело лицо, и воздух едко и жгуче входил в легкие. Прошлое и будущее исчезли, отчеркнутые стеной дождя и этим единственным страшным мигом, мигом злодеяния во имя добра, предательства во имя справедливости. Он атаковал, как одержимый, почти бессознательно шепча, словно заклинание: «Защищайся… защищайся…», и слова эти звучали почти умоляюще.

А Гвадал отступал и отступал, парируя удары, обороняясь, но ни разу не сделав выпада. Он уже ничего не говорил, лицо застыло неподвижной маской, взгляд замерз, и только меч порхал в руке. Вот королевский клинок со свистом рассек воздух, ринувшись вперед, и мокрый камзол на незащищенной груди Гвадала словно распялился кривой ухмылкой, выплюнув россыпь кровавых брызг, в полутьме казавшихся черными.

- Сражайся, болван! – зарычал Трандуил, – какого балрога ты не атакуешь?!!

- Ты мне не враг, – негромко и твердо ответил Гвадал, отбивая очередной выпад.

- Моргота с два!! – ярость пополам со страданием оглушали Трандуила, лишая остатков здравого смысла, – я предал тебя, ты не простишь!!! Так мсти!!! Атакуй меня!!!

Он удвоил напор, мечи замелькали, как крылья мельниц в ураган… Король так и не понял, как это получилось. В какой миг нога Гвадала оскользнулась во влажном глиняном месиве, он пошатнулся и упал, не успев отклонить рвущийся навстречу клинок. Холодная сталь, усеянная каплями, в свистящем замахе обрушилась на эльфа и наискось рассекла лицо…

Трандуил застыл, сжимая в онемевшей руке эфес меча. Мир замедлил вращение, время споткнулось, и король безмолвно смотрел, как Гвадал медленно рушится назад, как ладонь врезается в грязь, ища опоры и скользя в жирной дорожной слякоти, а кровавые ручьи бегут по щекам, подбородку и векам, скрывая уродливые следы болезни. Он не кричал, не стонал, лишь мерно и хрипло втягивал стылый осенний воздух. Одна рука еще держала клинок, другая судорожно шарила в грязи.

К горлу подкатил ком, набат загрохотал в висках, грудь стянул тугой раскаленный обруч. Трандуил медленно сделал два шага вперед, глядя в залитое кровью лицо. А грудь Гвадала мерно вздымалась, со свистящим хрипом всасывая в легкие влажную стыть, и разрез на камзоле издевательски ухмылялся кривым ртом. Король ощутил, как темнеет в глазах, а во рту разливается едкая горечь. Проснуться… Проснуться прямо сейчас… Но пробуждение не наставало, и Трандуил закусил нижнюю губу так, что по подбородку заскользили теплые капли. А потом деревянными руками поднял меч и вертикально всадил его Гвадалу в живот. Эльф издал низкий утробный стон, дважды содрогнулся и затих, распростершись на дороге. Трандуил же вырвал меч и обессиленно уронил его наземь. Колени подломились, и лихолесский король рухнул в глиняную жижу, обхватив руками убитого друга и крепко прижав к себе. Дождь усиливался, он промывал светлые пятна в кровавых ручьях на лице Гвадала, хлестал в открытую рану, и та снова извергала алые потоки. Трандуил неподвижно стоял на коленях, чувствуя, как его одежда пропитывается горячей влагой, а внутри застрял холодный стержень, причиняющий невыносимую боль, словно это в его плоти сидели шесть дюймов эльфийской закаленной стали.

Где-то вдали ухнула одинокая сова. Небо над лесом сгустилось чернильной предрассветной тьмой…

- Я отвез тело к реке, пристегнул к поясу меч, обернул в плащ и бросил в воду, – монотонно проговорил король, – бросил, как убитого волка падальщикам на пропитание. Я не должен был… так с ним поступать. Но Гвадала не должны были видеть эльфы. Кто знает, кто и что разглядел бы в его ранах и в отметинах на лице. В тот миг я был, как в бреду. Я забыл все молитвы. Я просто уехал, я мчался назад, словно за мной гнался сам Моргот. Я очнулся уже в замке. Оказавшись в своих покоях, я сжег все, что на мне было. Я не мог даже напиться. Боялся, что во хмелю наложу на себя руки. Гвадал так ни разу и не атаковал меня, Леголас… Ни разу. Даже сегодня. А ведь он мог одним движением сломать мне руку в тот миг, когда перехватил мою кисть. Но он просто позволил мне вырваться, словно по носу щелкнул… Напомнил мне, кто я такой. Теперь ты знаешь… И я... не понимаю, как после этого кошмара… он остался жив.