Golden Age (СИ) - "Kaisa123" - Страница 151

- Оно того стоило, - улыбнулась Арханна. – Правда, все мое приданое пропало, а оно было весьма богатым.

- Словно в нем было дело, - беспечно отмахнулся Питер, довольный донельзя. Сьюзен хитро посмотрела на него, такого счастливого, и потянула младшего брата за руку. Эдмунд понял намек и сразу повиновался. Наконец-то набрался уму и не начинает спорить, когда это не к месту! Оставив воссоединившуюся пару наедине, они ушли, не сговариваясь, куда направляются. Просто куда-нибудь. Сьюзен, которая вся уже извелась от любопытства, потребовала самого подробного рассказа. Эдмунд, пожав плечами, рассказал все, что знал.

- Значит, примерное поведение Тархистана было обманчиво… - нахмурилась Сьюзен. Эта новость ее совсем не обрадовала. Король пожал плечами. Шлем он держал в руках и явно не знал, куда его деть.

- Они могли встрепенуться чисто из-за Питера. Не вздумай он жениться, Тисрок мог бы и дальше отмалчиваться. Все же упрочение отношений с Орландией Тархистану не на руку… В отличие от нас.

- А все-таки откуда ты узнал о засадах?

- У меня повсюду есть верные слуги, - туманно ответил Эдмунд. Сьюзен улыбнулась.

- Так это же прекрасно! Разве нет?

- Я бы не сказал, - довольно кисло ответил брат. – Не понимаешь? Не я один такой предусмотрительный. Тархистан довольно быстро узнал о наших планах. Значит, в Анварде у них был свой человек. Это наводит на мысли, что и…

- Не стоит сразу рассчитывать на самое плохое, - прервала его королева. – Из этого отнюдь не следует, что и в нашем окружении есть шпион Тисрока!

- Но это не исключено, - довольно мрачно возразил Эдмунд. Сьюзен стало немного не по себе в такой радостный день, и она тут же сменила тему на более веселую и беззаботную. Не то чтобы брат остался доволен уходом от проблем, но спорить не стал. Он явно устал, всю ночь проведя в седле и переживаниях, и теперь мечтал не болтовне предаваться, а рухнуть в кровать и уснуть. И никогда, никогда больше не подрабатывать сватом! Если у всей их семьи такой тяжкий путь к семейному счастью, то следует серьезно задуматься, а стоит ли оно подобных жертв.

Так что в неформальном семейном собрании Эдмунд не участвовал. Кара все же пришла, немного недовольная. Супруг, с которым она хотела остаться, попросил ее не игнорировать Арханну, которую он довез вопреки воле Тисрока и самой богини Таш. Если что-нибудь пойдет не так и свадьба Питера сорвется, то он никому это не простит, в том числе и жене. «Разве это справедливо, о справедливый король?» - спросила язвительно Кара, на что получила ответ, что король тоже человек и хочет, чтобы его старания ценили и не сводили на нет. Победа в перепалке осталась за Эдмундом, потому девушка и пришла знакомиться.

Люси стояла неподалеку. Она не произнесла ни одного невежливого слова и вела себя подобающе, но далеко не так добродушно и гостеприимно, как с Карой в день ее приезда. Арханна подверглась пристальному, сверлящему ее взгляду, будто Люси намеревалась проникнуть сквозь плоть и кости в самое сердце и высмотреть там что-то. Подобное желание, правда, смутное, возникало и у Кары, ибо слишком орландка была учтива и почтительна. Голос ни разу не дрогнул, словно гостья и не волновалась, как встретит ее правящая семья Нарнии. Помнится, сама Кара тряслась, как осиновый лист, и по пути в волшебный край не раз меняла свое решение, желая вернуться на родину, только бы не встречаться с королями и королевами! Как только Эдмунд умудрялся ее терпеть, неясно… Люси, что-то для себя решив, предложила Питеру пройтись: ей предстояла поездка в близлежайший город, и некоторые моменты стоило обсудить. Сьюзен как представитель бюрократической части отправилась за братом и сестрой, так что Кара и Арханна остались одни, к вящему неудовольствию первой.

- Я очень рада знакомству, - улыбнулась новоявленная невеста государя. Она вообще улыбалась слишком часто, по мнению Кары. Королева высокомерно выпрямилась и ответила:

- И я… Наверное.

- Вы ведь тоже нездешняя? – поинтересовалась Арханна. Кара приподняла бровь. Это что, намек на ее низкое происхождение? Ну конечно, не всем повезло родиться в знатном роду. Простая кровь была тем, чего Кара втайне ото всех стеснялась. Аристократизм, который у Арханны был в крови, ей был недоступен, а научиться ему не вышло, ибо имелся под боком эталон женственности и величия – леди Сьюзен. Рядом с ней ее попытки выглядели бы вдвойне неловкими и глупыми, так что исправить это досадное обстоятельство не удалось. И хотя Кара постаралась превратить его в достоинство и вела себя высокомерней, чем кто-либо другой, эта неуверенность осталась где-то внутри, погребенная под другими проблемами. Так что королева прищурилась, высматривая в следующих словах намек на насмешку. Однако обнаружить его не удалось. Арханна чуть потупилась и пояснила: - Я хотя и знаю немного о нарнийских обычаях, совсем чужая этим краям. Если бы Вы помогли мне влиться в этот мир, я была бы очень благодарна…

- Да, - перебила ее Кара. Ей даже стало немного совестно из-за своих подозрений. Вспомнилось время, когда она сама только приехала в Нарнию и тыкалась везде, подобно слепому котенку. Конечно, Люси помогала ей, да и Эдмунд по мере сил старался ввести в реку жизни, но тот период был очень непростым. Порой ей казалось, что он до сих пор не закончился… - Конечно. Можешь обращаться, когда пожелаешь… И, раз мы скоро станем родственниками, - язвительно добавила она, - можешь обращаться ко мне на «ты».

Девушки договорились отправиться на ознакомительную прогулку на следующее утро. Арханне очень хотелось выспаться после дальней дороги, ведь она не могла себе позволить не прийти, как это сделал Эдмунд, заработавший право на отдых. Кара догадывалась, что орландке вряд ли будет интересно бродить по лесу и придется заглянуть в какое-нибудь селение. Это едва не заставило ее пожалеть о данном слове. Кара не очень любила появляться в нарнийских городах. Народ наградил ее не самой доброй славой, в которой правда причудливо переплеталась с изощренной выдумкой. Королева так и не смогла полностью смириться со слухами, что сопровождали ее подобно плащу, сотканному из домыслов и сплетен. Непрошибаемость в этом плане Эдмунда вызывала искреннюю зависть. Но Кара никогда бы не призналась в этом, слишком была гордой, и потому решила идти до конца.

Ее не покидало ощущение того, что их судьбы с Арханной схожи. Обе приехали из далекого края за тем, что стало вдруг всего важнее – вслед за своей любовью, и обе были чуждыми Нарнии. Казалось, что могло объединить принадлежавших к противоположным мирам женщин? Благовоспитанная аристократка и простая ведьма – нет созданий более непохожих, но жизнь отвела им похожую участь. И потому ругаться Каре не хотелось. Вероятно, сейчас, окунувшись в мир Нарнии с головой, Арханна сумеет понять, через что прошла сама королева. Ей как никому другому это удастся – ведь Люси и Сьюзен, как бы к невесткам ни относились, жили здесь давно и были королевами, предначертанными пророчеством, легендарными победителями Джадис, а не приехавшими откуда-то девицами, захватившими сердца королей. Они не могли понять, а вот Арханна могла – и это было одной из причин, по которой Кара согласилась на эту прогулку.

Девушки неспешно ехали по дороге. Арханна прекрасно ездила верхом и дышала полной грудью. Одеяния, на первое время одолженные Сьюзен, были несравнимо легче, чем богатый орландский бархат. Они почти не сковывали движений, не придавливали к земле, и от этого становилось неуютно. Словно броня, которая для Арханны стала второй кожей, вдруг исчезла и свежий ветерок, ласкающий тело и лицо, забирается слишком глубоко, чем было ему позволительно. У него не было злого умысла, но орландка не могла отделаться от ощущения, что она, ее душа слишком оголены, открыты для окружающего мира. Орландия отучила ее делиться своими чувствами, будь те радостными или же горькими. Чтобы не показывать своего смятения, Арханна завела разговор на другую тему.

- Где-то неподалеку поселение? – спросила она с любопытством. Ей не раз попадались на глаза карты нарнийских владений, но все, что было сокрыто лесом, таило в себе тайну. Что скрывалось под тенью его ветвей, никто из орландцев не знал. Отец же говорил о Нарнии с неизменным придыханием, благоговением, что неизменно сопровождалось глубочайшим уважением.