Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 4. (СИ) - Радов Константин М. - Страница 37

Если он оседлает своего конька и начнет обличать англиканских епископов, его уже не остановишь. Надо было срочно вышибать старину Джошуа из наезженной колеи.

- А семья Кроули принадлежит к хозяевам?

- Да, но они к этому шли три поколения! Их дело росло постепенно, и семья так же, шаг за шагом, врастала в высшее общество. То, что леди Феодосия контролирует торговлю железом во всей восточной Англии, воспринимается как естественный закон. Если на западе королевства компания подобного масштаба возникнет прямо на глазах - это воспримут как дерзость и не простят. Люди не любят перемен, особенно же нетерпимы к чужому успеху.

За моей спиной начались многозначительные переглядывания. Даже мастеровые знали: 'наш-то сватался ко вдове Федосье Кроликовой, да мужнина родня ее не пустила'. Вдову, при этом, крепко уважали за нечастое сочетание красоты и ума: навроде Василисы Премудрой из сказки.

- Значит, надо привлечь хозяев жизни на свою сторону, включив их в акционеры или сделав торговыми партнерами.

- Я думал об этом, Exellence. Сейчас, с утратой Тайболы, мы слишком слабы. Нас не примут всерьез и оценят слишком дешево, не учтя умственный потенциал.

- Только что вы говорили, что когда мы развернем свои возможности - нас испугаются и возненавидят.

- Говорил, и готов повторить. Нужно найти точку равновесия между этими крайностями, тогда-то и привлекать партнеров. Возможно, через год или два, если коммерция будет успешно расти. Но после краха Компании Южных Морей для учреждения каждого акционерного общества нужен отдельный парламентский билль.

- Легко обойти через Голландию: там ничего подобного не требуется.

Было еще много предложений, хотя не все из них запомнились. Подобные совещания весьма полезны: они дают управителям компании свежие идеи, а тем, кто не входит в руководящий круг - чувство причастности. Может быть, ложное, но сильно поднимающее лояльность. Знаете, есть определенное соответствие между устройством государственным и внутрикомпанейским. На Руси я правил своими людьми вполне самодержавно, в Англии - смягчил манеру до ограниченной монархии, а на дальнейшее время задумался, не учредить ли республику. Дело в том, что в коммерческой стратегии мои мнения еще чего-то стоили, а что касается тактики - генерал Читтанов безусловно проигрывал своим приказчикам, набравшимся английского опыта. Не раз возникали споры, в коих мне доводилось признать свою неправоту.

И под самый конец, когда уже все притомились, развеселил публику Харлампий Васильев.

- Дозвольте мне сказать! Предлагаю построить водолазный колокол, чтоб добывать жемчуг и кораллы! Поручить Ефиму Прокопьичу Никонову!

Послышались смешки, мужские шутки о том, каким девицам и в обмен на какие услуги предполагает юный прожектер дарить добычу; но парень нисколько не смутился и подвел неплохое коммерческое обоснование. Действительно, и китайцы принимают коралл наряду с серебром, и в Европе на него цены поднялись, с тех пор как легкодоступные запасы в медитерранских водах выбрали без остатка. А на больших глубинах, ныряя с поверхности, много не наломаешь. Расчет обещал, по меньшей мере, безубыточность, затраты выходили ничтожные, и я дал добро на постройку. Дал - и забыл о том.

Однако, через недолгое время, промозглая английская осень разбудила дремавшего в моем теле врага: грудную болезнь с несносным утомительным кашлем. Привычные снадобья, вроде волчьего сала, помогали, но не радикально, а умный и дорогой врач лишь подтвердил то, о чем пациент и сам догадывался: что местная зима его может совсем убить. Рекомендуется жаркий и сухой климат.

Что ж, нет ничего проще! Самый дряхлый из моих кораблей, 'Святой Савватий', как раз пришел в Бристоль из Испании и готовился плыть обратно. Оставив указания приказчикам, что делать в мое отсутствие (не очень-то им, по правде говоря, и нужные), взял, в дополнение к основному грузу, водолазный прибор, взял Ефима с Харлампием и велел отправляться.

Разгрузились в Кадисе; но и там осень настигла, с опозданием против британской на месяц. Дальше куда? Изначально собирался в Неаполь, однако явилась мысль, что в Италии зимний сезон недостаточно тепл и сух. Зато в южной стороне, на таком же примерно расстоянии, есть острова вечного лета, где ноябрь - самый приятный месяц в году. Кончается период дождей, земля цветет и плодоносит, солнце чуть умеряет обычное неистовство. Идем на Капо Верде! Ветер норд-ост, благоприятный. Недели полторы плавания (кружным путем, подальше от марокканских берегов) - и хмурое осеннее небо стало очищаться от туч, потом засияло, как в июльский полдень. Вскоре неровные, изрезанные морщинами долин, серо-коричневые горы выросли из морской пучины. Тропик рака остался за кормой: так далеко на юг мне еще забираться не приходилось.

Коррехидор Франциско де Оливейра, правитель островов, с трудом поддерживал habitus 'честной бедности'. Португальский король Жуан Пятый, самый богатый монарх Европы, не слишком щедр был на жалованье, надеясь, вероятно, что колониальные чиновники как-нибудь сами прокормятся. Однако с каповердианских обитателей брать было нечего: средь пышной южной природы нищета царила столь же беспросветная, как в самой худой смоленской или тверской деревне. Нищета и голод.

Голые черные ребятишки вились вокруг моих матросов, слетаясь на брошенный кусок морского сухаря стайкой голодных воробьев. Даже 'бранкос' - белые, составляющие здесь род аристократии, живут не богаче, нежели обыватели какого-нибудь русского уездного городка. Их несколько сотен (на тридцать или сорок тысяч негров и мулатов, именуемых 'претос' и 'пардос'), и делятся они на два сорта. Приезжие из метрополии считаются вроде как 'побелее' местных уроженцев. Чиновники и гарнизонные солдаты глядят свысока на 'моргадос' - здешних помещиков, особенно если у сих последних затесался в родословной какой-нибудь разбогатевший на торговле рабами полукровка, 'бранко-де-динхейро', 'белый-по-деньгам', как тут называют это сословие. Те отвечают полной взаимностью босым воякам с нечищеными мушкетами...

Городок Рибейра-Гранде, столица колонии, знавал лучшие времена. Половина зданий лежала в руинах: лет двадцать назад Жак Кассар, знаменитый французский приватир, зашел сюда по пути в Америку и не оставил камня на камне. Не помог и форт Святого Филиппа, возведенный на горе, саженях в пятидесяти выше поселка. Французы легко овладели укреплением. Блестящие действия десанта: есть чему поучиться! Восстановлением разрушенного власти метрополии не занимались. После открытия в Бразилии золота, а позже - алмазных россыпей, все прочие португальские владения стали никому не интересны и перешли в разряд второстепенных. Небольшому народу трудно освоить слишком обширные пространства.

Зато гостеприимство жителей в изумление вводило. Понятно, заморский граф для коррехидора и его супруги, стосковавшихся по столичному обществу - подарок судьбы. Но и матросы наслаждались положением богатых иностранцев. Мало, что богатых - первосортных по цвету кожи. Пылкие мулатки привечали их даже без денег, а уж с деньгами... Пару раз довелось послать прямо-таки спасательные отряды, чтоб разыскать зацелованного до полусмерти искателя приключений. Отдохнув после плавания и осмотревшись, я начал понимать, что мне грозит то же самое: благородные хозяева довольно откровенно сватают мне старшую дочку, прелестного ребенка лет пятнадцати по имени Беатриса. Богатый, титулованный, вдовый - а что 'жениху' за пятьдесят перевалило, наплевать! Болеет - так, наверно, еще лучше: скорей наследство оставит...

Представляю разочарование хозяев, когда выздоравливающий гость предпочел юной Беатрисе де Оливейра все тех же мулаток, а потом и вовсе перебрался с берега к себе на корабль. Однако... Иного выхода не было. Они до меня добрались! Утратив право отговариваться дурным самочувствием от приглашений почтить своим присутствием званый обед то в одном, то в другом белом семействе, я просто сбежал от желающих зазвать меня в гости и тем подтвердить собственную знатность и высокое положение!