Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 4. (СИ) - Радов Константин М. - Страница 115

- ...сего злодея. Дорогой граф, я могу положиться на верность и усердие Ваши?

Ну что за черт! Лишь только приблизишься к власти, так сей же миг в какое-нибудь дерьмо и вступишь.

- Несомненно, государыня!

Заскрипел под окнами снег, затопали в сенях сапожищи: солдаты гренадерской роты Преображенского полка пришли сажать на трон свою 'матушку'. Пока царевна молилась об успехе дела, пока добирались до казарм, пока приводили солдат к присяге - время перекатилось далеко за полночь. К тому же, слобода преображенцев - за Литейным двором, а мне аж на Васильевский остров топать! Путь неблизкий, да еще снег, от коего успел отвыкнуть. Чертов ольденбуржец: кто мешал ему встать на сторону Елизаветы?! Хоть ради того, чтобы мне не шляться во мраке?

Одними деньгами купить возвращение не удалось: сверх сего оброка, Лиза мне боярщину назначила. Придумали, конечно, подручные - но это неважно. В практическом смысле, главная персона и ее ближний круг составляют единое целое. А задача была задана простая. Выбрать людей понадежней и с ними арестовать Миниха.

Фонарь в руке головного солдата отодвигает ночь едва ли на сажень. Гренадеры шагают по два в ряд узкой дорожкой меж сугробами. 'Кто идет?' - 'Гвардия!' - 'Куда?' - 'Не твое дело!'. Дотошный блюститель порядка летит в снег на обочине. Больше таких наглых не видать: издалека услышав слитный, как на плацу, шаг, ночная стража благоразумно прячется.

Фельдмаршал, конечно виноват. Не далее, как минувшей весною писал я к нему, чтобы исходатайствовал прощение мне и моим людям. Не захотел, скотина. Хотя мог - и даже очень легко. Видно, решил, в самоуверенном ослеплении, что достиг всемогущества и что союзники больше не надобны. Вел бы себя разумней - сейчас имел бы графа Читтанова на своей стороне.

Так что - моральных препятствий не ощущаю. Дело в ином. Пока еще не убита одна возможность, ясно видимая как мною, так и собратьями по заговору. В чем иезуитство их замысла? Да очень просто. Фельдмаршал доселе не имел провинностей перед царевной столь тяжких, чтоб они погубили его заведомо и наверняка. Бог знает, как дело обернется. А вдруг уцелеет, да потом стакнется с Читтановым? Такой дуумвират сможет безраздельно господствовать над русской армией. Государство же российское вокруг своей армии и выстроено. Все остальное - маловажный придаток. Даже в мирное время две трети бюджета идет на войско, с флотом - четыре пятых. Ежели монарх по тем или иным причинам не способен самолично править военным ведомством, генералитет обретает власть, в чем-то даже превосходящую императорскую. При условии, что между генералами нет вражды. Вот и постарались придворные мудрецы измыслить способ, как Миниха с Читтановым насмерть поссорить. Не так ли во время оно меня с Ушаковым развели?

Караульный унтер-офицер в доме фельдмаршала был из наших и заранее предупрежден о событиях; солдаты тоже против течения не шли. Кто-то из слуг хотел поднять тревогу, но увидал в опасной близости от своего горла острый, как бритва, тесак - и сразу же потерял голос. До порога миниховой спальни дошли спокойно.

- А ну стоять, канальи!

Громовой окрик заставил гвардейцев замереть на месте. Огромная фигура в колпаке и ночной рубашке, с обнаженной шпагой в руке, возикла в дверном проеме, как привидение на кладбище. Колеблющийся свет лампады окровавил сталь багровыми отблесками. Солдат рядом мелко перекрестился. Мой выход.

- Не извольте гневаться, дорогой друг. Здесь нет каналий, а есть солдаты, исполняющие долг верноподданных. По указу государыни императрицы Елизаветы Петровны...

- Ка-ако-о-ой государыни?! Этой б...ди?!!!

Всё. Чаемый союз с Минихом умер и похоронен. На его могилке лопух растет. Не прощают такого женщины. Долгоруков, вон, десять лет по тюрьмам мается. Я печально вздохнул:

- Вяжите его, братцы.

Ни шиша ты не сделаешь одною шпагой против двух десятков бывалых солдат. Карл Двенадцатый в похожей ситуации успел заколоть трех янычар - но потом лишился оружия вместе с половиною пальцев. Миних оказался смирнее: не король, могут и убить. Елизавета воспретила смертоубийство, но фельдмаршал-то об этом не знал. Никого даже не царапнул. Вот гренадер, жаждущих разбить харю ненавистному немцу, пришлось охолодить. Нельзя дозволять нижним чинам неистовства против генералов.

Еще до рассвета брауншвейгское семейство и его немногочисленные сторонники все оказались под арестом. Зимний дворец Лиза брала лично, преодолев при этом сопротивление нескольких офицеров, сохранивших верность прежним властителям. Честно говоря, не ждал от красавицы... Совсем не женская решительность в ней пробудилась! И на другой день уснула вновь. Нужда в сем свойстве пропала: как только стало ясно, чей верх, безумные толпы военных и статских чинов кинулись во дворец с изъявлениями радости. Оказывается, все только и мечтали о восшествии дщери петровой на трон; а что не смели раньше сказать - так от застенчивости...