Шестое правило волшебника, или Вера Падших - Гудкайнд Терри - Страница 169

И в центре этого водоворота искалеченной жизни, этого убожества и ничтожества гордо возвышалась во всей своей сияющей красоте изваянная Ричардом статуя.

Она была сокрушительным приговором всему, что было вокруг нее.

Казалось, окружавшее статую убожество и уродство потеряло всю свою значимость. Уродливые скульптуры на стенах, казалось, кричат о своей лживости перед лицом этой совершенной красоты и истины.

Две возвышающиеся в центре площади фигуры являли собой воплощение гармонии и красоты. Фигура мужчины демонстрировала гордую мужественность. Фигура женщины, хоть и одетая, не оставляла никаких сомнений в своей женственности. И оба воплощали собой красоту человеческого тела как чувственного, благородного и невинного. Казалось, что окружающее убожество отшатнулось в ужасе перед этой благородной чистотой.

Более того, изваянная Ричардом статуя демонстрировала волю, целеустремленность и мудрость. Это была манифестация человеческой силы, способностей и воли. Это была сама жизнь. Это было воплощение свободной воли человечества.

Это было в точности то, что гласило единственное слово на основании:

Это была жизнь, какой она должна быть: гордая, разумная и свободная.

Это было воспеванием индивидуума, благородства человеческого духа.

Все изображения на стенах предлагали смерть.

Эта же статуя предлагала жизнь.

Виктор и Ицхак плакали, упав на колени.

Кузнец, протянув к статуе руку, смеялся сквозь слезы.

– Он сделал это! Сделал то, что обещал! Плоть в камне. Величие. Красоту.

Люди, пришедшие посмотреть на другие скульптуры, теперь начали собираться к центру площади. Они смотрели широко раскрытыми глазами, многие впервые видели изображение человека как воплощение добра. В статуе была такая убеждающая сила, что это сводило на нет все изображенное на стенах. А то, что ее изваял человек, лишь подчеркивало заключенную в ней истину.

Многие зрители смотрели с тем же озарением, что снизошло на Никки.

Скульпторы забросили свою работу и прибежали посмотреть на статую. С лесов спустились каменщики. Штукатуры побросали ведра с раствором. Возницы забыли о своих лошадях. Землекопы побросали лопаты. Народ стекался со всех сторон к возвышавшейся на площади статуе.

Толпа росла и росла. Человеческий поток обтекал статую, люди глазели, разинув рты. Многие, плача, падали на колени, но плакали они от радости. Многие, как кузнец, смеялись сквозь слезы счастья, заливающие их радостные лица. Очень немногие в страхе закрывали глаза.

Осмыслив увиденное, народ помчался привести других. Вскоре с холма начали спускаться мастеровые. Мужчины и женщины – те кто пришел посмотреть строительство – теперь побежали домой, они хотели, чтобы и их ближние посмотрели на то, что стоит на дворцовой площади.

Это было нечто, чего подавляющее большинство этих людей не видели ни разу в жизни.

Прозрение для слепца.

Вода для жаждущего.

Жизнь для умирающего.

Глава 66

Кэлен достала карту и спокойно сверилась с ней. Трудно сказать наверняка. Она осмотрела соседние дома на той же улице и заметила, что остальные дома в куда более плохом состоянии.

– Ну, и что ты думаешь? – тихо спросила Кара.

Кэлен сунула карту обратно под тулуп и поддернула его на плечах, чтобы не торчала рукоятка меча Ричарда. Собственный меч был спрятан под плащом. По крайней мере хоть солнце только-только зашло.

– Не знаю. Скоро стемнеет. Думаю, есть только один способ убедиться.

Кара покосилась на прохожих. Жители этого города были просто на удивление нелюбопытными. Лошадей они оставили за городом, так что быстро удрать в случае чего не удастся. Но общее равнодушие местных жителей несколько уменьшило опасения Кэлен.

Они с Карой решили быть как можно неприметней. Ей казалось, что они будут выглядеть как надо в обычной дорожной одежде, но в такой дыре, как Алтур-Ранг, им обеим оказалось практически невозможным оставаться незамеченными. Задним числом Кэлен пожалела, что они не выбрали времени подобрать себе какие-нибудь лохмотья. Кэлен чувствовала, что они с Карой столь же неприметны, как пара размалеванных шлюх на деревенской ярмарке.

Кэлен решительно поднялась по ступенькам, словно знает, куда идет и зачем. Кара последовала за ней. Коридор внутри оказался чистым. И пахло свежевымытыми деревянными полами. Кэлен направилась к ближайшей двери справа. Дальше по коридору виднелась лестница. Если это тот самый дом, то здесь должна быть нужная им дверь.

Оглядевшись по сторонам, Кэлен тихонько постучала. Никакого ответа. Она постучала опять, посильней. Подергала за ручку. Заперто. Еще раз проверив коридор, Кэлен достала кинжал и отжала замок. Схватив Кару за рукав, она втащила ее внутрь.

Внутри обе мгновенно встали в боевую стойку. Но в комнате никого не оказалось. Первое, что увидела Кэлен, – это два матраса. А потом увидела мешок Ричарда.

Опустившись на колено в дальнем углу, она раскрыла мешок и увидела внутри его вещи. Облачение боевого чародея лежало на самом дне. Со слезами на глазах Кэлен прижала мешок к груди.

Она не видела его больше года. Чуть не половину того времени, что она с ним знакома, он был вдали от нее. Казалось, что она больше не выдержит ни одного лишнего мгновения.

Вдруг Кэлен услышала шум. Кара схватила за руку размахивающего ножом юнца. Плавным движением морд-сит заломила ему руку за спину.

– Кара! Нет! – вскинула руку Кэлен.

Скорчив кислую мину, Кара убрала эйджил от горла паренька. Глаза парня округлились от страха и возмущения.

– Воровки! Вы воровки! Это не твое! Положи на место!

Кэлен подошла к парню, жестом велев не орать.

– Ты Камиль или Набби?

Юноша удивленно заморгал. Облизнув губы, он оглянулся на возвышавшуюся позади него женщину.

– Я Камиль. А кто вы? Откуда вы знаете мое имя?

– Я друг. Гейди сказал мне…

– Значит, никакой вы не друг!

Прежде чем он успел позвать на помощь, Кара закрыла ему рот рукой.

Кэлен цыкнула на парня.

– Гейди убил одного нашего друга. После того, как мы поймали его, Гейди поведал нам твое имя.

Увидев, что паренек буквально сражен этой новостью, Кэлен жестом велела Каре убрать руку.

– Гейди кого-то убил?

– Точно, – ответила Кара.

Паренек покосился назад.

– Что вы с ним сделали? С Гейди?

– Казнили, – сообщила Кэлен, не вдаваясь в подробности.

Паренек улыбнулся.

– Ну, значит, вы действительно друзья. Гейди – плохой человек. Он причинил вред моему другу. Надеюсь, он страдал.

– Умирал он долго, – ответила Кара.

Паренек, увидев ее усмешку, судорожно сглотнул. Повинуясь жесту Кэлен, Кара отпустила его.

– Ну, так кто же вы такие?

– Меня зовут Кэлен, а это Кара.

– И что вы тут делаете?

– Это все довольно сложно, но мы ищем Ричарда.

Парнишка снова стал подозрительным.

– Дану?

Кэлен улыбнулась. Паренек – настоящий друг Ричарда. Положив руку Камилю на плечо, Кэлен посмотрела ему в глаза.

– Я его жена. Его настоящая жена.

Камиль тупо заморгал.

– Но… Но…

Голос Кэлен стал жестче.

– Никки не жена ему.

Он расплылся в улыбке, глаза заблестели от слез.

– Я знал это! Знал, что он ее не любит. И никогда не мог понять, как это Ричард мог жениться на ней.

Камиль вдруг сгреб Кэлен в объятия и крепко сжал от радости за Ричарда. Мягко рассмеявшись, Кэлен погладила парнишку по голове. Кара, схватив за воротник, оттащила его, но ласково.

– А ты? – повернулся Камиль к Каре.

– Я морд…

– Кара – близкий друг Ричарда.

Тут Камиль неожиданно обнял и Кару тоже. Кэлен испугалась, что морд-сит проломит ему череп, но Кара вежливо вытерпела объятия, хотя чувствовала себя явно не в своей тарелке. Кэлен показалось даже, что Кара едва заметно улыбнулась.

– Но что тогда Ричард тут делает с Никки? – снова повернулся к Кэлен Камиль.