Последний выход (СИ) - Лобин Александр - Страница 37

Вот оно как. И с такой научной базой эти люди собираются воевать? С кем? Получается, что с одной из версий….

— Я тебя, Ботаник, понимаю. — Мягко сказал Крюгер. — Ты хочешь определенности. Но у нас ее нет — мы как раз и ищем ответ на вопросы, из которых главный: является Монолит источником Зоны, или нет. Если по другому — останется Зона, если убрать Монолит, или он в ней просто вроде вируса в компьютере?

— Да на кой он вам сдался?

— Хороший вопрос! Существует целый мир, способный дать человечеству новые знания и уже обогащающий его артефактами, но живет он по откровенно криминальным законам, потому что его держат близорукие политики и нечистоплотные дельцы, а нормальной работе препятствует некая сила, явно враждебная людям. Неужели ты не хочешь превратить Зону — нет, не в заповедник для экстремальных сафари, это самое примитивное извращение наших идей — а в нормальное средство развития, каким стал космос или Арктика? — Выдал Доцент.

Ну нет, когда вопрос встает таким ребром, я как-то сразу теряюсь. Развитие человечества, нечистоплотные дельцы… Зона как чисто научный полигон — звучит заманчиво, только вот куда они сталкеров денут? Возьмут на оклад? Да и утопично как-то это все. Хабар — это я понимаю… Стреляем много — так вся жизнь такая… Уничтожить Монолит — легко сказать! Между прочим, эта Зона мне всю жизнь поломала! Да у меня родной отец здесь остался, который в числе прочих это самое «чудо» и сотворил…

— Я-то может и хочу, да только….

— Что только?! — Перебил меня Доцент, входя в раж. — Я ж не говорю — сними штаны и умри за науку. Да ты и так здесь каждый день жизнью рискуешь! Думаешь, мы все такие наивные романтики? Да ничего подобного! Нет ничего более практичного чем хорошая теория, и ничего более разумного, чем научная экспансия! Зона — ключ к будущему, и кто его сделает — тот и будет им управлять! В конце-концов, у нас тоже есть система премиальных, ребята получают не меньше вояк! А не хочешь, что ж — можно и по другому! Крюгер вон как кот ходит сам по себе, однако…

— Ладно. — Сжалился надо мной Крюгер. А может ему не понравился переход на собственную личность? — Кончай человека по полной грузить. Он уже и так с нами. Вот подумает, и сам решит, что много хабара — это еще не главное счастье, есть и поинтереснее дела. Зона — это шахматная доска, где все клетки черные, фигурки полосатые, а игроков гораздо больше двух. Зато пешка здесь может вырваться не в ферзи, а прямо в гроссмейстеры….

— Ну уж тогда и ты, пожалуйста, кончай со своей философией экстремального ницшеанства. Мне твои теории, знаешь, тоже… — Обиделся Доцент.

— Все, замяли. — Засмеялся Крюгер. — Поговорили — и прекрасно. Самое главное сказали, а дальше… Короче — он резко сменил тон. — Лестница над нами ведет к больничному корпусу. Место насквозь гнилое, это одно название — больница, а на самом деле… В общем, мы ее завалили, чтоб снорки не лазили. Левый проход — к ЧАЭС, кто и когда его взорвал, я лично не в курсе. Так что ход один — прямо к подземному озеру. Сейчас герметизируем костюмы, надеваем маски — и вперед. Ты, главное, не бойся ничего, здесь уже ходили до нас и мы пройдем, только не забудь, как я скомандую, переключится на баллон со смесью…

Смешно сказать, но в этой трубе я буквально душой отдохнул. Приятно было ни о чем эпохальном не думать, а заниматься давно привычной и знакомой работой — идти через аномалии, которых здесь хватало. «Каруселей», слава богу, не было (в закрытых пространствах они не образуются), а это единственная аномалия от которой не спасает никакой скафандр. Зато «слизь» тянулась иногда на три метра и будь мы в стандартных сталкерских берцах, точно остались бы без ног. Чаще всего попадались «жарки» но они для нас уже проблемой не были. Хуже было дело с «электрами»: убить нас не убило, однако идти прямо через разряды, когда волосы на заднице и прочих местах просто дыбом стоят — это то еще удовольствие…

Но мы проскочили. Шли не меньше трех часов, меняя строй время от времени, потому что первому доставалось больше всех и долго даже Крюгер не выдерживал. В какой-то момент я полностью потерял ощущение времени и направления, но плутать здесь было негде и за одним из поворотов — я как раз шел первым — мы вышли на тот перекресток, где мы с Дикобразом и прочей компанией выруливали на Свалку.

На лестнице вниз я невольно сбавил шаг, чем и спас свою личную жизнь — граната, брошенная из бокового прохода, упала мне не под ноги, а в трех метрах впереди, прием меня немного прикрывал лестничный пролет.

Я рухнул на ступеньки ближе к стене, вследствие чего не получил пару осколков в живот, а отделался всего лишь легкой контузией. Доцент и Крюгер были за поворотом, поэтому их вовсе не задело. Пока я тряс головой и отползал назад, Доцент, шедший следом, успел сориенироваться — он перепрыгнул через меня и разрядил свой подствольник за поворот.

Один — один.

— Бегом! — Гаркнул он и первым бросился в сторону Лаборатории. Когда я пробегал мимо бокового входа оттуда уже летели пули, но попало вскользь и по броне.

— Вот так, — сказал Крюгер, занимая позицию за ближайшим углом. — И здесь кислород перекрыли.

— Думаешь, вычислили нас? — Озабоченно спросил его Доцент, заряжая свой гранатомет.

— Вряд ли. Скорее просто выставили пост на всякий случай.

— Но нам от этого не легче…

— Фигня война! Сейчас отступим к Источнику, а туда они не сунутся. Видишь, даже в этот тоннель не рискнули зайти — монстра нашего бояться.

— Что делать будем? — Спросил я.

— Примем таблетки — мы по три, а тебе и одной хватит. Потом ждем…

Мы приняли, причем таблетки были совсем не похожи на те, которыми недавно угощал нас профессор.

— Значит так. — Сказал Доцент несколько заторможенным голосом. — Препарат подействует полностью минут через пятнадцать. Нас отключит до состояния овощей, тебя — только немного приплющит. Ты оставишь вот этот прибор ближе к воде — он сунул мне открытый и включенный планшет, — затем берешь нас под руки и ведешь в Лабораторию мимо Источника. Там занимаешь оборону и ждешь пока мы в себя не придем — это еще четверть часа. Дальше действуем по обстановке.

Этот план мне не очень понравился, но другого все равно не было. Все это время, сами понимаете, мы напряженно вглядывались в сторону неизвестного противника. Война нервов — кто первый высунется, тот и получит первую пулю. Играли — знаем.

Противник, кстати, недолго оставался неизвестным:

— Эй, Ботаник, ты там живой? — Крикнул один из метателей гранат.

— А это кто — Чумак? Не ты случайно там гранаты кидаешь? — Ответил за меня Крюгер.

— Я — ответил тот же голос, искаженный трубой. — Только я не случайно, я целился. Жаль — не попал…

— А ты хорошо посмотрел на кого хреном машешь?

— Крюгер что ли? — Испуганным наш противник, увы, не казался. — Удачно встретились. За твою голову тоже награда объявлена, да такая, что сразу из Зоны на Канары валить можно!

— Мою голову еще получить требуется!

— Ничего, получим! Ты знаешь, сколько со мной людей вышло?

— Сейчас будет меньше. — Пообещал Крюгер, но гранату кинул не сразу, а выждав полминуты.

Вряд ли он кого повредил, но разговаривать с нами больше никто не пытался.

— Пошли уже. — Сказал Доцент, с трудом ворочая челюстью. — Веди, Ботаник!

В пещере за прошедшие тридцать часов ничего существенно не изменилось. В тех же позах валялись трупы, так же резал глаза сиреневый отблеск от воды, привычно висли на мне тела спутников. Но это только внешне — а по сути, все здесь было совершенно не так. Я готовился к волне расслабляющей эйфории, поэтому заранее накачивал себя самым мощным стимулятором — страхом, благо, реальных поводов хватало. Где-то позади и все же слишком близко засели преследователи, все входы-выходы были уже перекрыты, а в темноте нас ждал не банальный кровосос, а близкий родственник Монолита.

Сейчас эта психотерапия работала против меня — то ли мое восприятие изменилось под влиянием принятой таблетки, то ли Источник сменил пластинку — но в пещере меня встретил не расслабляющий кайф, а парализующий ужас. Сердце начало давать сбои еще на подходе, а как только я увидел знакомую мглу, руки-ноги моментально обмякли так, что я выронил и Крюгера и Доцента, еще секунда и я бы с криком бросился обратно — Чумак с его людьми сейчас казались мне почти спасителями.