Запах Вереска (СИ) - "Kapkan" - Страница 155

Он смотрит на мрачное и помятое лицо сына и понимает, что тот сейчас в хреновом состоянии. Намного хуже, чем когда он забирал его вместе с дружками после грандиозной попойки, вследствие которой они, хрен знает как, оказались в пустыне посреди Австралии.

- Ты не шутил, – обреченно кивает Роберт и, увидев еще более потемневшие глаза Алана, залпом осушив стакан, садится обратно на диван.

Вскоре приходит и жена. Она смотрит на сына с печалью и тревогой, но не пытается подойти. Арнелия Салливан умная женщина и чуткая мать. Она знает своего мальчика, как облупленного и любит настолько, насколько только мать может любить свое дитя. И она отлично знает, что Алан сейчас в таком состоянии, что его лучше не трогать. Он должен выговориться, отпустить себя и тогда уже можно будет обнять и успокоить. А сейчас она достает еще два стакана и, налив виски всем троим, садится рядом с мужем. Алан с тяжелым вздохом опускается на диван напротив них и прикрывает глаза.

- А вот теперь с самого начала и помедленнее, – пытаясь переварить первое заявление горячо любимого отпрыска, произносит Роберт.

И Алана прорывает. Он рассказывает им обо всем. Утаивая лишь то, что почти все участники его истории – оборотни и вампиры. Чего отцу с матерью он точно никогда не скажет даже под пыткой. Он рассказывает о них с Кайреном. О том, как все это началось. О том, что он честно пытался остановиться, пытался игнорировать, но не получилось. Он говорит, захлебываясь словами. Впервые он настолько не сдержан, и Роберт понимает, что его мальчик не просто влюбился, он теряет голову. А потом Алан рассказывает об услышанном. Ему тяжело. Ему так тяжело и обидно, что начинает не хватать воздуха. С каждым новым словом перед глазами снова и снова встает сцена в кабинете Валгири, а в ушах звенят холодные, полные ненависти слова. К концу рассказа он сидит, вцепившись руками в волосы, а рядом сидит и крепко обнимает мать. Бутылка виски почти пуста, а глаза Роберта Салливана похожи на штормовое небо.

Его нахрен не интересует, какая у сына ориентация. Тот и без того столько тараканов имеет, что проблемы, связанные с ними намного серьезнее, чем то, с кем предпочитает делить постель Алан. Он безупречный сын, любящий и преданный. Ужасно ворчливый, но верный. С железной хваткой и крепкой волей. Умный, хитрый манипулятор, чем пошел явно в него, а вот своей красотой и бешеным нравом он точно пошел в мать. И вашу мать, это ЕГО МАЛЬЧИК! Он порвет этого Валгири на куски! Заживо в асфальт закатает!

- Урррою! – низко, опасно рычит старший Салливан.

- Ну-ну, успокойся сыночек, – поглаживая взлохмаченную макушку Алана, тихо говорит мать, – я этому уроду глаза на жопу натяну, хочешь? Вон, папа тоже согласен. Хочешь, глотку ему вырвем? Только успокойся, маленький.

Алан обнимает мать и не знает, что ему делать: рыдать или смеяться. Отец уже готов достать ружье, и Салливан уверен, что, если даже скажет о том, что Валгири – оборотень, отца это не остановит. Маман тоже сверкает глазами, и, скорее всего, хватит одного слова, чтобы та сняла шкуру с Кайрена и подарила ему. И за что ему такое счастье? Наверное, в прошлой жизни он был святым, раз сейчас у него такие родители. И это не игра. Они и вправду принимают его таким. Они любят его, и этой любви так много с самого его рождения, что он просто не знает, как может быть иначе. Мать не кривит нос и не отодвигается от него, словно от прокаженного. Отец не кричит и не устраивает скандалов. По глазам видно, что он немного шокирован, но больше ничего не меняется. Да. Господи Боже! Он сейчас ведет себя, как отец малолетней дочери, которую обидел школьный мудак. Он смотрит на них и гадает: а была бы реакция той же, если бы они знали об истинной природе Валгири?

- Ничего не хочу, – со слабой улыбкой, которая совершенно не касается глаз, тихо отвечает он.

- Что собираешься делать? – цепко оглядев сына, спрашивает Роберт.

- Уеду. Может, проветрю голову.

- Когда?

- Сегодня вечером.

- Так скоро? – удивленно вскидывает брови Арнелия.

- Так будет лучше, мам.

- Не стой на душе ребенка, женщина! Он у нас мальчик взрослый и умный, знает, что делает.

Если бы... Он давно уже не знает, что делает. Может быть, величайшую ошибку в жизни или самую правильную вещь. Но решение он менять не собирается. О том, что Валгири явится забрать свою игрушку домой, он отлично знает. За родителей нет нужды беспокоиться. Те отлично могут о себе позаботиться. О своих врагах – тоже. Кем бы они ни были.

Они разговаривают до самого вечера. Говорит в основном мама, но это к лучшему. Ее голос успокаивает и отвлекает. Она рассказывает о подругах, о новом любовнике своего тренера по фитнесу, от чего отец ржет и говорит, что, видимо, педики сейчас размножаются воздушно-капельным путем. На что Алан и Арнелия синхронно закатывают глаза.

А уже вечером, когда он в своей комнате собирает вещи, приходит отец. Он ставит на его письменный стол толстый желтый конверт и, вздохнув, садится в кресло. В конверте два идеальных поддельных паспорта, билет до Дублина, кредитные карточки, на которых, Алан уверен, столько денег, что ему хватит лет на пять, если не больше. Две новые симки и чистый телефон, который невозможно отследить.

На удивленный взгляд сына Роберт хмыкает и пожимает плечами.

- Давно сделал. Есть еще два таких пакета – для меня и мамы. Думал, что когда-нибудь пригодится. Видимо, пришло время.

- Пап, – он даже не знает, что сказать, – прости меня, если сможешь. Прости, что разочаровал.

- Не мели чепухи, – раздраженно отмахивается бизнесмен и, встав с места, мягко сжимает предплечья сына, – ты – олицетворение всех моих трудов и мечтаний. И я безумно горд, что ты мой сын. А что касается твоих постельных предпочтений, то я как-нибудь переживу это. Только, ради Бога, не смей краситься и одеваться в женские тряпки. Мое бедное старое сердце не переживет этого.

- Папа!

- Что папа? И вообще, твоя голубизна не повод лишать меня внуков! Лучше думай, где их доставать будешь.

- Пап?

- М?

- Я люблю тебя, старый засранец.

- И я тебя, сына.

Объятия отца крепкие и надежные. Плевать, что выглядит сопливо. Их семейка всегда была с приветом и вообще нестандартная. Может быть, именно поэтому они были счастливы? Он не говорит им, куда отправится. Так безопасней. Просто садится в такси и едет в аэропорт. На прощание поцеловав мать и обняв отца. Всю дорогу он думает о принятом решении и все больше убеждается в том, что прав...

Багаж сдан, билет вместе с паспортом на имя Джаспера Донавана в сумке. А в ладонях багряным переливается медальон, подаренный ему перед Рождеством. Семьдесят капель его любви и чужой лжи. Только теперь эти капли не обещание счастья, а жестокая насмешка и яд, который убивает его. Медленно и необратимо. Кулон покачивается на вытянутой руке прямо перед глазами и просто манит вышвырнуть в мусорное ведро, так же, как выкинули его собственное сердце.

Вместо этого он обматывает длинной цепочкой свой надрывающийся все это время телефон и оставляет на металлическом ограждении перед стеклянной стеной зала ожиданий. На дисплее горит имя Кайрена, но уже слишком поздно. Алан дежурно улыбается стюардессе и, протянув свой билет, идет на посадку.

Он не знает, что несколькими минутами ранее в аэропорт врывается Кайрен вместе со своими оборотнями. Они рыщут повсюду в поисках его следов. Гор заставляет диспетчера остановить несколько самолетов, но Алана нет ни на одном борту. А Кайрен, не переставая, звонит и, наконец, уловив тонкий, почти исчезнувший аромат своего человека, бросается сквозь толпу. Пытаясь не потерять последнюю ниточку в этой мешанине запахов и следов. Он всматривается в лица вокруг, но не находит того, кто нужен. Алан не отвечает, и с каждой минутой Кай все отчетливее чувствует, что теряет его. Он не хочет этого, не может без Салливана. Не слыша биения его сердца, не чувствуя его эмоций, альфа тонет в человеческом хаосе вокруг. И, когда он уже готов применить магию, возвращается бледный Гор. В его руках звенит телефон Алана. Он обмотан кровавым медальоном.