Звезда и тень - Кинсейл Лаура - Страница 57

Были лишняя чашка и блюдце на подносе. Горничная ничего об этом не сказала, только установила поднос на коленях Леды и затем стала разжигать огонь. Обычно это делалось гораздо раньше; потрескивание огня в камине пробуждало Леду по утрам. Странно, что сегодня утром, возникли, очевидно, задержки с исполнением утренних обязанностей.

У нее появилась пугающая догадка. Что, если это не была задержка? Что, если девушка заглянула утром и увидела…

Аромат тостов и масла внезапно показался отвратительным. Конечно, конечно, звук открывающейся двери должен был, как обычно, ее разбудить. Она думала, что она больше не заснет в это утро, после…

Леда закрыла глаза, все еще не в состоянии понять то, что произошло.

Горничная прочистила камин, еще раз слегка поклонилась и ушла. Леда пыталась вспомнить, была ли девушка вчера более приветливой и дружественной. Горничная никогда не была разговорчивой, и Леде нравилось иметь дело со слугами на той дистанции, которую они сами держали, а, может быть, именно эта обычно скромно улыбалась и говорила: «Доброе утро, мисс», когда входила и уходила?

Леда отставила в сторону поднос. Ее охватило отчаяние. Ей хотелось принять ванну, но она была настолько подавлена, что не решалась позвонить. А что делать с пятнами? Что она может сказать? Она подумала объяснить их своим месячным, недугом, но это уже было неделю назад. Она отбросила покрывало и побежала босиком через комнату, чтобы открыть ящик комода. Ничего не соображая, она лихорадочно искала ножницы, чтобы убить себя.

Легкий стук послышался за дверью. Леда похолодела.

Леди Тэсс скользнула в комнату, закрыв за собой дверь. Леда сделала быстрое движение, чтобы броситься в постель и укрыться в ней, но когда подняла глаза, то поняла, что это бесполезно.

Леди Тэсс знала.

Леда стояла, застыв посреди комнаты в своем запачканном халате, по горло запахнувшись в него.

Она знала. Она знала. Она знала.

Самая добрая, лучшая, благороднейшая из дам, мать девушки, на которой он собирался жениться; семья, которая дала Леде убежище — больше того — дружбу, даже нечто вроде привязанности…

Леда стала задыхаться. Она закрыла глаза, сложила руки, подняв их ко рту. Ноги ее подкашивались. Слезы хлынули из глаз, и она опустилась на пол. Слезы стыда и ужаса.

— Тихо, тихо, — руки леди Тэсс обхватили ее, а она рыдала, сидя на ковре. Леди Тэсс прижала голову Леды к груди, гладя ее.

— Тихо, все будет хорошо. Все будет хорошо.

— Я так… — голос Леды заглушил новый поток слез. — О, мэм!

— Тихо, милая. — Леди Тэсс прижалась щекой к макушке Леды. — Не пытайтесь сейчас мне все рассказывать.

Казалось, Леда не в силах поднять голову, не в состоянии перестать плакать. Она уткнулась в кружевную блузку леди Тэсс и зарыдала. Спокойная поддержка, нежная рука, гладящая ее влажные волосы, повергли ее в еще большее отчаяние. Она не могла понять, как может леди Тэсс после этого касаться ее.

Наконец, она начала кашлять и всхлипывать, вытирая лицо носовым платком, который ей дала леди Тэсс.

— Простите меня! — лишь смогла она произнести и снова разрыдалась. — Я не хотела, я никогда бы этого не сделала — я не понимала! — голос ее сорвался.

— Пойдем в гардеробную, — леди Тэсс подняла ее на ноги. — Там горячая вода и оставлена ванна. Смой все это.

Леда оглядела свой халат и снова прослезилась.

— Постель. Каждый там внизу узнает, да?

— Это не имеет значения. Я позабочусь об этом. Что-то в ее тоне испугало Леду.

— Они уже знают?

Леди Тэсс взяла ее руку и сжала.

У Леды снова брызнули слезы.

— Горничная! Горничная приходила рано.

— Мы поговорим об этом, когда ты оденешься.

Голос леди Тэсс был ровным, как если бы она успокаивала ребенка.

Леда онемела. Если слуги знали… Ее заклеймят позором в доме.

Как во сне, она позволила леди Тэсс провести ее в смежную комнату, снять через голову халат, стояла совершенно обнаженная впервые в ее жизни перед кем-либо. Свидетельства того, что произошло, были на ее бедрах, но леди Тэсс, казалось, ничего не замечала: она налила горячей воды, как будто была простой горничной, дала Леде душистое мыло, коща та влезла в ванну, полотенце.

Леда захотела опуститься в ванну с паром и навсегда там остаться. Она хотела утонуть. Она не могла. У леди Тэсс была одежда и белье для нее, с мягкой прокладкой, чтобы предотвратить пятна.

— Сегодня не нужно одевать корсет и тюрнюр. Оденете эту юбку? — спросила она Леду.

Be успокаивающее обращение снова вызвало у Леды слезы. Она не могла остановиться. Стояла в одежде, плача. Леди Тэсс обвила ее рукой, а Леда рыдала у нее на плече. Когда слезы утихли, леди Тэсс провела Леду к стулу перед огнем в ее спальне.

— О, мэм, я не знаю, как я… Как вы можете быть такой доброй ко мне?

Леди Тэсс улыбнулась.

— Я думаю, потому что хочу это сделать для Сэмьюэла. Но я не могу. Поэтому я это делаю для вас.

В ее голосе не было осуждения. Леда вытерла глаза.

— Вы не ненавидите меня?

Она улыбнулась более открытой улыбкой и протянула блузку для Леды.

— Нет, у меня нет ненависти к вам. Вы нравитесь мне. И я ожидаю, что Сэмьюэл чувствует в это утро то же, что я вы.

— Вы видели его?

Леди Тэсс помолчала, застегивая пуговицы у Леды на спине. Она не ответила.

— Мэм? — спросила Леда, дрожа. — Это… это… горничная вам сказала?

Пальцы на ее спине закончили работу.

— Я приносила презент, чтобы спрятать его утром под вашей кроватью. Боюсь, что я не стала ждать, когда вы откликнетесь на мой стук.

У Леды упало сердце.

— О, мэм. О, мэм.

— Это было нечто вроде шока.

Мгновение Леда молчала. Она почувствовала себя плохо. Когда леди Тэсс протянула ей юбку, девушка надела ее, как автомат. Леди Тэсс занялась длинным рядом пуговиц у талии.

Даже в своей панике Леда не могла не выразить проблеск надежды в голосе.

— Это значит… что только вы знаете, мэм?

— Подойдите и сядьте.

Леда закрыла глаза, глубоко вздохнула, подошла к стулу возле огня. Леди Тэсс налила чашку чая, поднесла Леде. Налила еще для себя и уселась.

— Боюсь, что вас это огорчит, Леда. Вы должны знать, что горничная приходила в свое обычное время в это утро. За час до моего прихода, по крайней мере. А сейчас почти полдень.

Чашка зазвенела в руках у Леды. Она отодвинула ее и сложила руки на коленях.

— Все знают.

— Грифон сказал мне это за завтраком. Ходят слухи, что Томми — ребенок ваш и Сэмьюэла. Леда упала на колени.

— Мэм!

— Леда, людям это показалось странным. Я не понимала вплоть до этого момента, что Сэмьюэл привел вас к нам. И Томми…

— Он не мой! Клянусь вам, не мой! Это правда. Вы можете спросить инспектора Руби и сержанта Мак-Дональда!

Леди Тэсс слегка улыбнулась при взгляде на покрытый пятнами халат, лежащий на кровати.

— Нет. Я вполне уверена, что прошлой ночью вы были впервые с мужчиной.

Леда взглянула на нее широко открытыми глазами и резко отвернулась.

— Вы хотите, чтобы я ушла. Я не знаю, как мне об этом думать — я должна уже упаковывать вещи?

— Я не хочу, чтобы вы уходили.

— О, мэм! Здесь леди Кэй и миссис Голдборо с дочерьми, вы не можете страдать от моего присутствия. Нет — кем я теперь стала.

— А… потому что вы можете задеть их девичью невинность? Я полагаю, что в этом случае я должна также отослать и Сэмьюэла, а также Роберта и лорда Хэя, хотя мистер Карзон может быть еще чист, как дитя. — Она играла булавкой от шляпы.

— Мэм! — Леда невольно была шокирована.

— Я не хочу чтобы вы уходили, хотя вы можете это сделать, если так решите.

Она прямо взглянула на Леду, ее темные глаза стали напряженными: — Прислушайтесь к моему совету — я хочу, чтобы вы были храброй. Леда, дорогая, оставайтесь здесь и посмотрите им в лицо.

Посмотреть им в лицо! Лорду Эшланду. Лорду Роберту. Мистеру Карзону. Всем гостям… Леди Кэй.

— Я не думаю, что я смогу. — Голос ей изменил. Она зажала руки в складках юбки.