Самый лучший демон. Трилогия (СИ) - Снежинская Катерина - Страница 151

А потом ведунья поняла, что сидит в ванне, полной очень горячей воды и очень пушистой мыльной пены, которая почти невыносимо пахла розами. И этот тяжёлый маслянистый аромат забивал всё – даже тюремную вонь. А ещё над ней что-то щелкало. И от этого щёлканья голова становилась лёгкой и как будто бы пустела.

- Что ты делаешь? – прокашляла Арха.

Абсолютно безумный и бессмысленный вой рвался из груди, распирал ребра.

Демон не ответил.

За спиной ведуний звякнуло, потом полилось. Хаш-эд, едва прикасаясь к ней, вымыл лекарки голову, ставшую, кажется, раза в два меньше. Потом встал рядом с ванной на колени и жёсткой, почти как тёрка, мочалкой начал буквально сдирать с девушки кожу. Это было по-настоящему больно. Но становилось легче. Сумасшествие затихало, съёживалось.

Дан поднял Арху на ноги, окатил чистой водой и бережно промокнул раздражённую, облегчённо зудящую кожу. Вынул лекарку из ванны, поставив перед зеркалом. Потянулся через плечо ведуньи, протирая ладонью запотевшую поверхность.

- Посмотри! - приказал он.

Арха упрямо замотала головой, уставившись в пол.

- Посмотри! - повторил демон, без труда подняв её подбородок.

В зеркале отражалось… странное. Наверное, это все же была сама ведунья. Вот только шевелюра её куда-то подевалась, оставив вместо себя шапку намокших темных кудряшек. Глаза выглядели ещё больше, чем обычно. К сожалению, уши тоже. Но все вместе смотрелось довольно миленько. Но не будь ведунья уверена, что смотрится в зеркало, она не дала бы девчонке напротив себя больше 16 лет.

А за спиной этой малознакомой девицы стоял хаш-эд в насквозь мокрой, с закатанными до локтя рукавами, белой рубахе. И чёрная фигурка шаверки на его фоне смотрелась совсем хрупкой. Демон обнял ведунью за плечи, как будто укутал руками.

- Вот это реальность! - сказал он тихо. – А все остальное тебе приснилось. Поняла?

Арха отрицательно помотала головой.

- Сейчас объясним.

Он снова подхватил девушку на руки и…

И объяснил. Долго, старательно, подробно и очень убедительно. Пока силы не кончились, а перед глазами бархатным занавесом не заколыхалась Тьма. Но и тогда он не остановился, доказывая, что у них совсем другая, отличная от всех, реальность – одна на двоих. Доказывая до лавы, выжигающей вены. До жара, плавящего мышцы, кости в податливую глину. До искр в темноте.

Ведунья горела, сгорала, выгорала до пепла. Рассыпалась прахом во мраке и жила. С каждым судорожным вздохом – жила. С каждым стоном – жила. С каждым спазмом она жила, жила, жила!

И везде, кругом и внутри был он – Дан. Настойчивыми руками, требовательными губами, лихорадочным шёпотом, запахом сандала и лимонной воды. И большим горячим телом, которое вновь и вновь поджигало костёр.

А потом ничего кроме тьмы не осталось. Наверное, вес мир сгорел в этом пожаре, как бумажный городок. Оставив в мягкой ласковой бездне лишь её и его. Живых.

***

Идея, показавшаяся сначала такой заманчивой, упорно превращалась в кошмар. То, что задумывалось как гренки, просто обуглилось и мирно скончалось, пустив к потолку вонючий дымок. А пытаясь спасти горелые хлебные трупики, Арха схватилась за сковородку, которую тут же, естественно, и брякнула на пол. И только полоща обожжённую до волдыря ладонь в холодной воде, ведунья вспомнила, что гренки, кажется, жарят с добавлением масла.

С омлетом дело пошло чуть поживее. Ну, в самом деле, не считать же уроном всего-то одно яйцо, которое она расколотила не о край миски, а об стол? Правда, ещё и скорлупа в яичную жижу попала. Но ведь многие любят блюда с хрустящей корочкой! И не принципиально, что хрустит вовсе не корочка. Главное, что хруст присутствует.

Конечно, омлет вышел не идеальный. Подозрительно жидкий, и с подозрительными хлопьями, плавающими на поверхности. Наверное, не стоило в сковороду воду подливать. Но, наученная горьким опытом с гренками, Арха решила не рисковать.

Зато чай получился что надо. И бутерброды с мёдом, украшенные веточками мяты, да ещё и ягодами малины из обнаруженного в кладовки варенья. Можно было бы ещё хлеб и конфитюром намазать. Но, во-первых, варенье изначально только дно банки покрывало. А, во-вторых, все, что имелось в наличии – кроме ягод, пущенных на угощение – Арха слопала. Она и проснулась-то голодная, как стая волков. А уж из-за переживаний, сопровождающих приготовление завтрака, желудок и вовсе взвыл дурниной.

- Чем это тут пахнет? – подозрительно принюхиваясь, поинтересовался Дан.

Ведунья может и не хотела, а залюбовалась им, стоящим на пороге кухни в расстёгнутой на гладкой груди рубахе. И с отблесками утреннего солнца на рогах.

Правда, любуясь, плиту она собой загородила.

- По плану, ты должен был проснуться позднее, - сообщила Арха.

- Н-да? – озадаченный демон поскреб ногтем затылок и ткнул большим пальцем куда-то себе за спину. – Мне пойти ещё поспать?

Кстати, с нечёсаными и мокрыми на кончиках после умывания волосами, лекарка любила его ещё больше. Оказывается, и такое возможно.

- Ладно уж, оставайся, - великодушно позволила Арха, - завтракать будем.

И попыталась незаметно заглянуть себе за спину – свежим критическим взглядом оценить приготовленный омлет. Критики блюдо явно не выдерживало.

Дан не менее критично разглядывал приготовленные бутерброды. И губы его при этом двигались очень странно. Как будто демон изо всех сил сдерживался, чтобы не расхохотаться.

- Ну, что не так? – насупилась ведунья.

- Все в порядке, - заверил её рогатый. – Просто у меня с детства аллергия на четыре вещи: омаров, мяту, малину и мёд. Вот я и думаю, где омары?

Он искоса глянул на Арху, потерев костяшкой пальца кончик носа.

- Ты специально, да? – протянула разочарованная в лучших своих ожиданиях лекарка.

- Я? – изумился хаш-эд и, не выдержав, все-таки заржал. Как конь. – Я – да. Я специально.

Посмеиваясь, он подхватил девушку под мышки, приподнял, звонко чмокнув её в нос, и усадил на табуретку. И сам присел рядом на корточки, заглядывая ей в лицо снизу вверх.

- Ты представить себе не можешь, какое ты чудо! - заверил он ведунью негромко.

Она хотела было ответить что-нибудь такое же растроганно-нежное, но вредный хаш-эд уже вскочил и направился к плите. И, естественно, уставился на сковородку.

- Это что? – поинтересовался демон, демонстрируя Архе её же творение.

Как будто она сама не могла догадаться, что он имеет в виду.

- Омлет, - призналась лекарка, надувшись.

- Кажется, в дальнейшем готовить придётся мне.

- А ты умеешь? – не без здоровой дозы яда поинтересовалась Арха.

- И даже на костре, - заверил её вредный рогатый, походя выбросив плоды почти часовых мучений и едва не по пояс скрывшись в кладовке.

Но ведунье было уже не до его кулинарных способностей. Слово «дальше», догнавшее её с запозданием, заставило сердце девушки испуганно ёкнуть. Хотя, вполне возможно, ёкнуло не сердце, а желудок. Так или иначе, ощущение показалось не слишком приятным.

- Дан, а что мы дальше делать будем? – спросила девушка, как будто бы не слишком и интересуясь ответом.

- Завтракать.

Арха едва сдержалась, чтобы не выдать нечто эдакое.

- Это-то понятно. Я имею в виду, в глобальном смысле. Тебе же в это… Как его? В расположение надо?

- Угу, - согласился вредный демон.

- А мне куда? – вызверилась ведунья, с голодухи не обладающая избытком терпения. – Обратно в свою квартиру? И дожидаться, пока ты обо мне изволишь вспомнить?

- А тебе – со мной, - сообщил хаш-эд, выныривая из кладовки с охапкой банок, пакетов и пучков трав. И – да, с корзиной, в которой ещё осталось с десяток яиц. – Тебе теперь всегда исключительно со мной. И это не обсуждается.

- На войну? – скептически уточнила Арха.

- На войну, во Тьму, к бесу на Кулички, - согласился Дан. – Естественно, войсками командовать я тебя не пущу. А то ты не только до Света довоюешь, но попутно всех с ума сведёшь. Но дело найду, будь уверена. И постоянно у меня под присмотром будешь.