Спасибо моей новенькой фритюрнице за чудесный ужин (СИ) - "Le Baiser Du Dragon и ankh976" - Страница 122

— Да уж, — пробормотал я, потрясенный полем Яссиных забот.

— За каторжников, — засмеялся Никрам, поднимая бокал.

========== 88. ==========

— О боги, это же полностью заряженная Длань Справедливости! — воскликнул Кортэн, благоговейно глядя на трепещущий на грани реальности амулет Пламени. — А можно его взять?

Мы (с грабительскими целями) рылись на складе нашего рейнджерского отряда.

— Если справишься, — ухмыльнулся я Кортэну и пожал плечами.

Пламенные еще пощелкали языками, изучая амулеты, а потом Эйтан с сожалением покачал головой:

— Князь накачал их под высокородных, можем не справиться.

— Князь? — изогнул бровь Никрам, а Эйтан явно смутился:

— Ну, род Ллоссарх ведь княжеский? Значит, можно называть так.

— Удельное правление землями было отменено сто пятьдесят лет назад, и с тех пор подобных титулов не существует, — сказал Никрам. — А в Светлой Империи?

— Титулованное дворянство-то осталось, — ухмыльнулся Кортэн, — только чем они там управляют — сложно сказать… У них все сложно.

— И каково имя рода, давшего жизнь Тэргону тир Ллоссарх? — спросил Никрам.

Кортэн открыл было уже рот для ответа, но внезапно получил кулаком в ухо от Эйтана.

— Спросите у него сами, сэр, — сказал Эйтан Никраму.

— Ты что дерешься, я и не собирался говорить! — воскликнул Кортэн обиженно и вытер стекающую по шее кровь. — Может, по роже хочешь?!

— Да ты только языком и горазд трепать, мог бы — сразу заехал, — сказал Эйтан, разводя руки в стороны и бешено улыбаясь. — Ну, давай же.

Ого, драка! Я шагнул в сторону, чтобы заценить зрелище. На несколько мгновений пламенные застыли друг напротив друга, а потом Кортэн позорно слился: отвел глаза и пробормотал “в следующий раз, не в оружейной”. Облом. Эйтан кивнул, явно удовлетворенный подтверждением своего статуса в иерархии. А я посмотрел на Никрама и, натолкнувшись на его прямой взгляд, понял, что его сейчас терзает то же желание, что и меня — выяснить, кто круче. Азарт и Хаос бурлили в моих венах, мне тоже хотелось раскинуть руки в стороны и воскликнуть — нападай, если осмелишься.

Но вместо этого я, улыбаясь, сказал:

— Может, разделимся не вдоль по стихии, а поперек?

— Идея, достойная мыслительниц древности, — сказал Никрам. — Но что скажут… наши оппоненты?

— Можно и поперек, но сначала надо обязательно вдоль! — сказал Эйтан, а Кортэн подтвердил: — Точно!

Они все же подобрали себе несколько амулетов Пламени, а потом перешли к темным. И тогда Никрам достал принесенный с собой запас: зловеще шевелящиеся связки Тьмы. Пламенные заполыхали глазами, восторженно перебирая их. Да уж, Никрам очень точно угадал с уровнем Силы.

Ночью полигон рода Ллоссарх выглядел особенно зловеще — весь в сполохах, скрежете, шевелении Тьмы и змеином шуршании.

— Что ж, — сказал Никрам, — повторяю условия еще раз.

Я хмыкнул — вообще-то мы ни о чем конкретно не договаривались, кроме смутного обещания надрать друг другу задницы, так что сейчас Никрам будет не повторять, а придумывать свои правила.

— Сражаемся до рассвета, или до сдачи одной из сторон, или до сигнала медицинского амулета. Сигнал сдачи — три пульсара или файербола в небо. Я и Дейнар сражаемся без единого боевого или защитного амулета, Эйтан и Кортэн могут пользоваться чем угодно. Если один из пары выбывает, а второй решит продолжать, то сигнал — две спирали. Сверим часы и начинаем через пятнадцать минут ровно. Есть вопросы?

— Или предложения, — сказал я, глядя, как Эйтан выдвигает челюсть, имея при этом на роже явственное выражение “ты откуда такой борзый выискался?”.

Кортэн, кстати говоря, внимал Никраму без единого сомнения, явно признав его право командира. Я отстегнул Ясичку и послал ее на соединение с мотоциклом.

— Есть вопросы? — повторил Никрам, давя Эйтана взглядом и аурой.

— Вроде все выглядит разумно, — процедил Эйтан и посмотрел на часы.

Кстати, оказалось, что они все трое носили атавистические ручные часы, один я был как дурак с телефоном. Мы кивнули друг другу, прощаясь, и рванули на полигон.

Я говорил вам, насколько хороши были пламенные в коллективных действиях? Когда-то слаженностью и умением они компенсировали недостаток Силы, умудряясь в наших тренировочных поединках предстать единым организмом, чья совокупная Сила была сравнима с Силой младших высокого рода. Теперь же, получив в руки мощь амулетов, они стали поистине страшными противникам. Они больше не играли роль тренировочных собачек для натаскивания высокородных детишек. Они сразу заманили нас в ловушку, накрыли сетями Тьмы и чуть не спалили к Бездне, поймав в пентаграмму восставших скал. Короче, мы еле вырвались, похлеще, чем из гнезда тварей.

— Классическая Звезда Пламени, — прошептал Никрам с восторгом, — не думал, что попадусь в нее так легко.

И я разделял в тот момент его восторг и ярость, даже не замечая привычной боли Хаоса — нет, она никуда не ушла, но она больше не была моей болью, это я был ею, я нес ее в этот мир.

— Повторим еще раз и разорвем эту звезду расслоением пространства, — сказал я, — Тьмы здесь достаточно для детонации.

Но пламенные, явно раскусив наши поддавки, внезапно сменили стратегию, чуть не раздавив нас столпом огня.

Впрочем, при всей их опытности и экономности в умении убивать, у них была одна слабость — амулеты, которыми они пользовались, были неизмеримо мощнее их собственных источников, и оттого их управление было грубым и неполным. После серии маневров и отступлений (как обозвал Никрам наши метания), мы эту слабость и нащупали.

— Сражаемся, как против амулетов, с постоянными рассекающими, — сказал Никрам.

— А где рассечение — там и расслоение, — отозвался я с улыбкой.

Мне удалось поймать их в расслоение, когда они построили очередную руну из их алфавита уничтожения — алфавита длинного, длиннее, чем все наши навыки, но не бесконечного. И достаточно единообразного — все руны были вписаны в правильные многогранники, и на этот раз это был гексаэдр. И я провел рукой, собирая с земли многочисленные остатки Тьмы, и дернул их руну за сердцевину, и пустил Тьму по всем граням, а Хаос — по пересекающим, и Никрам ударил концентрическими кольцами, и пространство расслоилось, и изо всех его щелей полился Хаос.

Я учуял вспышку медицинского амулета Кортэна и посмотрел в небо, ожидая спирали от Эйтана — тот не производил впечатления человека, способного сдаться. Но спирали не было, как не было и файерболов, и я просто ждал, как ждал и застывший рядом со мной Никрам. Сквозь вихрь стихии на нас скалилась Бездна и плыл призраками Темный мир, и я снова чувствовал себя, как у алтаря подземной часовни, и ощущал источник Священного холма рядом, и понимал, что это надо остановить, но в тот момент это было невозможно, как невозможно приказать своему сердцу не биться, потому что Хаос больше не рвался из меня, а был мною.

А потом нас накрыло каким-то чудовищно многомерным темным проклятием, которое сминало и корежило наши расслоения и рвущуюся сквозь них Бездну, как ребенок мнет конфету. И нас чуть не смяло вместе, когда мы бежали в какую-то щель. Сквозь плетения атакующего проклятия с ревом рвалось ледяное синее Пламя. И если в первый момент я решил было, что Эйтан таки заманил нас в ловушку и ударил чем-то коронным, то Пламя Тэргона было невозможно не узнать, как теперь я никогда и ни с чем не спутаю боевую Тьму старших рода Ллоссарх.

Источник Священного Холма исчез, и я почувствовал, что все тело мое обожжено и изрезано, а левая рука не движется. И моей собственной Силы осталось исчезающе мало — особенно по сравнению с недавним бесконечным ресурсом.

— Эйтан! — кричал я, сквозь какие-то стеклянистые структуры прорываясь к нашим пламенным, мне казалось, я чую их, и меня приводила в ужас мысль, что они не выдержат внезапной атаки старших и погибнут по моей вине.

Никрам шел за мной, держа щиты, я знал, что Силы его также на исходе, и что пламенных он не чует.