Руку мне дай...(СИ) - "The Killer 001" - Страница 60

Полукровкам легче прожить в волшебном мире... а таким как она, маглорожденным, вечно приходится терпеть унижения и оскорбления от чистокровных, и кулаками, нахрапом пробиваться туда, где они тоже имеют право быть.

Что она вообще могла поделать — ведь все равно при приеме на госслужбу преимущество у чистокровных. Ей прямая дорога только в санитарки в святом Мунго или помощницей аптекаря в Косом переулке. Ну, еще может, мадам Малкин возьмет к себе раскройщицей, или Фортескью официанткой...

Разве для того училась она на «Отлично» столько лет, чтобы работать потом на низкооплачиваемой работе? Как будто... как будто она филиппинка или вьетнамка какая... которые заполонили вон Европу и Америку и заняли ниши нянечек, домработниц, медсестер и уборщиц. В конце концов, она истинная англичанка, она дитя Британии, так почему?

Нет, Лили достойна лучшего и большего, вон, даже Петунья и то протоптала себе прекрасную широкую дорожку в светлое будущее, а она ничем не хуже! У нее теперь есть Джеймс — ее билет в сказочную волшебную страну...

И плевать ей и на Снейпа, и на Петунью, и на чванливых Малфоев и гогочущих слизеринцев, плевать на всех, кому не нравится она и ее действия, плевать!

Но почему тогда ей так досадно и обидно?

В учительской Дамблдор подробно допраши... любезно пригласил Марчбенкс с Тофти выпить с ним чаю в приватной обстановке.

Экзаменаторы, прекрасно зная, о чем пойдет речь, охотно согласились. Недавно Северус дал им полный карт-бланш на огласку. Он уже полностью утвердился в Америке и не боялся ни возможной экстрадикции, ни попыток шантажа. Потому что некем и нечем было его, собственно, шантажировать.

— Какие дивные новости с американского континента дошли до нас, — улыбаясь, начал Дамблдор.

— Для кого новости, для кого и нет, — многозначительно сказала Марчбенкс. Старуха была зело отважна и бескомпромиссна — пожалуй, она не побоялась бы и самого Волдеморта. В Скандинавии она стала бы валькирией — те тоже плевали в лицо смерти.

— Как же так вышло, что я и не знал о том, что мой студент решился на такой беспрецедентный шаг? — задумчиво вопросил Дамблдор.

— Наверное, вы, дражайший Альбус, не знали потому, что вам был неинтересен этот ученик? — догадливо констатировал Тофти, который только притворялся божьим одуванчиком, на самом деле имея цепкий и изощренный ум.

— Ну, вы должны понимать, профессор Тофти, что имея в школе более четырехсот человек учеников невозможно проследить за каждым...

— Мерлин, Мерлин, какие великолепные отмазки, — насмешливо сказала Марчбенкс. — Альбус, у людей, занимающих такие посты, как ваш, имеется допуск к хроноворотам Министерства. Вы могли бы изучать личные дела студентов по двадцать часов в сутки! Другое дело — хотели ли вы этого муторного и кропотливого занятия? Ведь проще и легче выслушать пятиминутный доклад деканов и заняться другими, более полезными делами?

Кстати, подбор персонала у вас просто отвратительный! Я слышала, вы даже собеседования с соискателями на должности проводите не по правилам?

— О, ну это был единичный случай, — невозмутимо ответил Дамблдор, поблескивая стеклами очков. — Всегда бывают исключения из правил, знаете ли...

— Да, разумеется, только вот не попустительствуйте себе, дорогой мой, ибо исключение легко обращается в новое правило, выгодное тому, кто этими исключениями занимается, — напутствовала ехидно Марчбенкс. — Впрочем, я так понимаю, Победители Темных Лордов имеют право?

— Ну что вы, разве я вправе делать что-то не во благо обществу? — якобы возмутился директор.

— Все великие злодеи начинали карьеру именно с этой фразы, — фыркнула Гризельда. — Но дело ваше, разумеется, человек сам определяет свои моральные границы.

Так вот, насчет того мальчика, Северуса... В вашей школе, Альбус, творится полный беспредел, в результате которого ученики бегут вон как крысы с тонущего корабля. Так случилось и с ним. Он сам лично выбил в Министерстве разрешение сдать досрочно ТРИТОНы и получить диплом об окончании Хогвартса. Очень целеустремленный молодой человек. Из него выйдет большой толк, если ему не мешать и не сбивать с пути, — она многозначительно посмотрела на Альбуса, который с невинным лицом попивал чай.

— Я не против самоутверждения юных дарований, желательно было лишь, чтобы меня извещали об этом, — сказал он невозмутимо.

— Ну, это уже прямая обязанность Министерства, — пожала плечами старая леди. — Раз вас не известили, значит, не сочли нужным. И кто в этом виноват?

— Ну а почему бы вам... по старой дружбе? — вопросил Дамблдор.

— Мне? Пффф! — фыркнула Гризельда. — Простите, Альбус, у меня тогда как раз издохла моя любимая сова... а новой я так и не купила. Так что... ищущий да обрящет! А кстати, мне интересно, что бы вы сделали, узнав о делах Снейпа? Неужто примчались бы к нему домой и силой забрали в Хогвартс?

— Нет, конечно, я против любого насилия, — Дамблдор сложил руки перед собой — палец к пальцу. — Но я бы попробовал убедить его в том, что его место тут, на Родине, с людьми которым он будет нужен и полезен...

— Да, такие методы убеждения весьма действенны... — покивал Тофти, пристально глядя на благообразного директора. — Чем только и не надавить, как не долгом и обязанностью служить... родине и людям. Но вы забыли, Альбус, что мальчик не с того факультета...

— Да? — удивился директор. — А мне казалось, все мои студенты любят свой дом и свою страну... я ошибся, признаю это.

— Вообще-то, у каждого члена любого общества должен быть выбор, — скептически промолвила Гризельда. — И у людей есть права, а не только обязанности и долги... Так что мальчик имел полное право сам решать, чем ему заниматься и где именно. Он свободный человек, а опекуна у него тогда не было.

— Ну, и чего же добился Северус в чужой стране? — спросил директор.

— Да немалого, надо сказать. Он получил гражданство через три месяца учебы и теперь полноправный гражданин США с правом голосовать за президента. Его уважают все профессора Академии и студенты. У него уже сейчас куча изобретений в зельеварении и Заклинаниях, патентованных, разумеется, и уже запущенных в производство. Так что в скором времени он может стать о-о-очень обеспеченным человеком, — довольно сказала Марчбенкс. — Такого на Родине, — сделала она упор на последнем слове, — он бы вряд ли достиг.

— Не все в жизни определяется деньгами, — резковато ответил Дамблдор.

— Но их наличие имеет очень большое значение в формировании общественного мнения, не так ли? — в тон ему ответил Тофти. — Это мы как раз видим на примере богатых студентов в вашей школе. Я бы не пренебрегал этим значимым фактором. Именно он зачастую и определяет наш выбор в ту или иную сторону. Бессребренники заведомо будут в проигрыше, дорогой мой.

— Люди без денег — огромная сила, друг мой, — холодно сказал Альбус. — Все хотят жить хорошо и не остановятся перед тем, чтобы их получить. Но помимо этого существуют еще долг, честь, совесть и благородство!

— Вы бы уж определились, уважаемый Дамблдор, нужны деньги или нет, — усмехнулись профессора. — Убивший дракона сам легко становится им. Древняя мудрость, знаете ли... Куда только деваются честь и совесть у узревших золотого тельца и дорвавшихся до него, непонятно...

— Ладно, нам еще экзамены принимать, — Гризельда Марчбенкс, которой надоел разговор ни о чем, кряхтя, поднялась с кресла. — Если вы узнали все, что хотели, то мы, пожалуй, пойдем к себе, отдохнуть.

— Да-да, простите за беспокойство, — учтиво извинился Дамблдор. — У вас впереди еще напряженные дни... Спасибо за то, что успокоили старика, как-никак, я переживал за мальчика... что бы вы там ни думали.

— А мы ничего не думали, — кинула через плечо Гризельда, шустро выходя из кабинета. — Нам и так все понятно, — прошептала она на ухо хихикнувшему Тофти.

Фоукс грустно проводил их взглядом...

А Альбус крепко задумался.