Сестричка - Чэндлер Раймонд - Страница 45

– Слишком мощно. Слишком эмоционально. Моцарт – это музыка и ничего больше. Никаких комментариев от исполнителя не требуется.

– Держу пари, – сказал я, – вы многих настроили на признание. Вам нравится эта работа.

Он переложил еще одну карту и легонько пошевелил пальцами. Ногти его были блестящими, но короткими. Видно было, что этот человек любит без особого смысла шевелить руками, совершать легкие, четкие, беглые (но в то же время ровные и плавные), невесомые, словно лебяжий пух, движения. Он воскрешал ими в памяти тонкое, но не слабое исполнение глубоких вещей.

Своего любимого Моцарта. Я это понимал.

Было около половины шестого, небо за окном с противомоскитной сеткой начало светлеть. Шведская конторка в углу была закрыта. Накануне днем я находился в этой же комнате. На краю конторки лежал восьмигранный плотницкий карандаш: кто-то поднял его и положил туда после того, как лейтенант Мэглешен запустил им в стену. Разложенная конторка, за которой сидел Кристи Френч, была усыпана пеплом. На самом краю стеклянной пепельницы лежал окурок сигары. Возле свисающей с потолка лампы с бело-зеленым абажуром, какие до сих пор висят в захолустных отелях, летал мотылек.

– Устали? – спросил мой собеседник.

– До изнеможения.

– Зря ввязались в эти запутанные дела. Я не вижу в этом никакого смысла.

– Не видите смысла кого-то убивать?

Он тепло улыбнулся.

– Вы же никого не убивали.

– Почему вы так думаете?

– Здравый смысл и большой опыт сидения здесь с людьми. Это ночная работа. Зато я имею возможность музицировать днем. Я тут уже двенадцать лет. Повидал много любопытных людей.

Он вытащил еще одного туза, и очень кстати. Мы были почти блокированы.

– Вы добились многих признаний?

– Я не выслушиваю признаний, – ответил собеседник. – Только настраиваю на них.

– Почему вы раскрываете это мне?

Он откинулся назад и легонько постукал картами о край стола. Снова улыбнулся.

– Я ничего не раскрываю. Нам давно ясна ваша роль в этом деле.

– Тогда зачем же меня задерживают?

Собеседник не ответил. Оглянулся на часы на стене.

– Теперь, думаю, можно перекусить.

Он встал и подошел к двери. Приоткрыл ее и что-то негромко сказал кому-то снаружи. Потом вернулся, сел и поглядел на карты.

– Бесполезно, – вздохнул он. – Поднять еще три, и мы блокированы.

Согласны начать снова?

– Я был бы согласен не начинать совсем. Не люблю карт. Шахматы – другое дело.

Собеседник бросил на меня быстрый взгляд.

– Что же вы не сказали об этом сразу? Я бы тоже предпочел шахматы.

Сейчас принесут поесть. Правда, не обещаю, что кофе будет таким, к какому вы привыкли.

– Черт возьми, я питаюсь где придется... Ладно, если не я застрелил его, то кто же?

– По-моему, это и выводит их из себя.

– Им бы радоваться, что он убит.

– Возможно, они и радуются, – ответил собеседник. – Только им не нравится, как это сделано.

– Лично я считаю это очень аккуратной работой.

Собеседник молча глянул на меня. В руках у него была колода карт. Он выровнял ее и стал быстро раздавать на двоих. Карты лились из его рук сплошным потоком.

– Если вы так же быстры с пистолетом... – начал было я.

Поток карт внезапно прекратился. Их место занял пистолет. Собеседник легко держал его в правой руке, ствол глядел в дальний угол комнаты. Потом пистолет исчез, и карты заструились снова.

– Вы губите здесь свои способности, – сказал я. – Ваше место в Лас-Вегасе.

Собеседник взял одну из стопок, слегка потасовал ее и сдал мне флеш-рояль из пик.

– Со «стейнвеем» мне безопаснее, – улыбнулся он.

Отворилась дверь и вошел полицейский с подносом.

Мы ели тушенку с овощами и пили горячий, но некрепкий кофе. Уже окончательно рассвело.

В восемь пятнадцать вошел Кристи Френч в сбитой на затылок шляпе, с темными пятнами под глазами, и встал у двери.

Я перевел взгляд на сидевшего напротив меня маленького человека. Но его уже не было. Карт не было тоже. Не было ничего, кроме аккуратно подвинутого к столу стула и составленных на поднос тарелок, с которых мы ели. У меня даже мурашки побежали по коже.

Кристи Френч зашел за стол, резко отодвинул стул, сел и потер подбородок. Снял шляпу и взъерошил волосы. Угрюмо, жестко уставился на меня. Я снова был в полицейской цитадели.

Глава 31

– Окружной прокурор ждет тебя в девять, – сказал Френч. – А потом, что ж, отправляйся домой. Если только он не арестует тебя. Извини, что тебе пришлось всю ночь просидеть на этом стуле.

– Ничего, – сказал я. – Мне нужно было попрактиковаться.

– Да, снова войти в колею, – пробурчал Френч и угрюмо глянул на поднос с тарелками.

– Лагарди взяли? – спросил я.

– Нет. Кстати, он в самом деле врач. – Френч глянул мне в глаза. – Практиковал в Кливленде.

– Не нравится мне, что здесь все слишком четко, – сказал я.

– Что ты имеешь в виду?

– Молодой Квест подбирается к Стилгрейву. И по чистой случайности находит единственного в Бэй-Сити человека, который может Стилгрейва опознать. Вот это и кажется мне слишком четким.

– А ты ничего не забываешь?

– От усталости я способен забыть собственное имя.

– Я тоже, – кивнул Френч. – Он ведь должен был еще от кого-то узнать, Кто такой Стилгрейв. Когда делался этот снимок, Моу Стейн был еще жив. Что проку в этой фотографии, если не было известно, что за птица этот Стилгрейв.

– Мисс Уэлд, по-моему, знала, – сказал я. – А Квест был ее братом.

– Ты говоришь ерунду, приятель, – устало усмехнулся Френч. – Стала бы она помогать брату шантажировать любовника, да и себя тоже?

– Сдаюсь. Может, этот снимок оказался внезапной удачей. Другая его сестра – моя бывшая клиентка – говорила, что он любил делать внезапные снимки. Чем внезапней, тем лучше. Не погибни он, вам пришлось бы взять его за вмешательство в личную жизнь.

– За убийство, – равнодушно уточнил Френч.

– Вот как?

– Мэглешен нашел ту пешню. Только не сказал при тебе.

– Одной пешни мало.

– Он раскопал еще кое-что, но это пустяки. Клозен и Неуловимый Марстон отбывали срок. Квеста нет в живых. У него респектабельная семья. Он был слегка неуравновешен и связался с дурной компанией. Не стоит марать его семью только ради показа, что полиция способна раскрыть какое-то дело.

– Благородно с вашей стороны. А как со Стилгрейвом?

– Меня это не касается. – Он стал подниматься. – Долго ли длится расследование, когда гангстер получает свое?

– Пока о нем пишут в газетах, – сказал я. – Но тут стоит вопрос об установлении личности.

– Нет.

Я уставился на Френча.

– Как это нет?

– А так. Мы знаем наверняка. – Френч уже был на ногах. Пригладил волосы, поправил галстук, надел шляпу и негромко проговорил одной стороной рта:

– Строго между нами – мы всегда знали это наверняка. Только у нас не было ни единой улики.

– Спасибо, – поблагодарил я. – Болтать об этом не буду. А как насчет пистолетов?

Френч опустил взгляд на стол. Потом медленно поднял голову и глянул мне в глаза.

– Оба принадлежали Стилгрейву. Более того, у него было разрешение на ношение оружия. Полученное в другом округе. Не спрашивай, почему. Из одного пистолета... – он сделал паузу и уставился на стену поверх моей головы, – был убит Квест. И Стейн, кстати, из того же.

– Какой это пистолет?

Френч слабо улыбнулся.

– Будет черт знает что, если эксперт их перепутал, а мы об этом не узнали.

Он ждал, не скажу ли я еще чего-нибудь. Но мне говорить было нечего. Он помахал рукой.

– Ну ладно, пока. Не обижайся, но я надеюсь, что прокурор сдерет с тебя шкуру, причем узкими длинными полосками.

Потом он повернулся и вышел.

Я тоже мог бы уйти, однако сидел и глядел на стену, словно разучился вставать. Вскоре дверь отворилась, и вошла оранжевая красотка. Отперла свою конторку, сняла со своих невероятных волос шляпу, повесила на голый крючок в голой стене жакет, открыла ближайшее к себе окно, сняла с машинки чехол и вставила в нее лист бумаги. Потом поглядела на меня.