Песня ветра. За Семью Преградами (СИ) - "ВолкСафо" - Страница 131

Лиара смеялась и обнимала ее, и золотая нежность текла между ними, распускаясь все сильнее и сильнее. Не было больше Рады, были они, слитые воедино, когда что-то в ее груди лопнуло и открылось навстречу Лиаре. Было одно сердце, стучащее вместе, было одно тело, прижавшееся к самому себе, была одна любовь, огромная, будто море, бездонная, будто небо.

Рада не думала ни о чем, когда поднимала Лиару на руки и несла ее в комнату, на узенькую кровать, укрытую уютным шерстяным одеялом. Когда целовала ее, целовала, казалось, в самое сердце, и искорка отвечала ей всей собой, робкая, доверчивая, такая открытая, такая ее. Не было больше ничего, кроме их душ, впервые слившихся друг с другом в одно, их тел, что сплелись так плотно, будто хотели срастись, кроме тихого потрескивания углей в малиновом зеве печки. Кроме таинственно мерцающих узоров стужи на окнах, и ночи, что свернулась пушистым клубком над становищем Сол и подглядывала в окна его обитателям, сберегая их сон.

Во всем мире была только Любовь и Тишина.

========== Глава 29. Первое утро ==========

Это утро было лучшим в ее жизни. Сквозь покрытые витиеватыми узорами изморози окошки внутрь их маленького дома просачивался рассеянный свет солнца. Лиара выглянула на улицу, но через стекло видно было лишь беловатое небо, которое начали затягивать облака. Да и изморозь слегка подтаяла по краям: значит, к вечеру начнется снегопад.

Грезы выпустили ее из своих объятий раньше обычного, Лиара готова была поклясться, что отдыхала всего пару часов. Но тело при этом чувствовалось донельзя свежим и полным сил. А еще мягким и нежным, наполненным такой любовью, что хотелось петь. Вот она и пела, тихонько хозяйничая на маленькой кухоньке, чтобы приготовить завтрак к тому времени, когда проснется Рада. Завтрак их первого утра вместе.

Каждая деталь сейчас была важна, каждая мелочь наполняла ее сердце волшебным щемящим звоном. Под столом на кухне обнаружился люк с толстым медным кольцом, под которым ее глазам предстал небольшой ледник. На полках отыскались крупные куриные яйца, несколько ломтей ветчины, большая головка сыра. В углах темнели мешки с картошкой и свеклой, стояли пересыпанные песком ящики с морковкой, а под потолком висели вязанки лука и чеснока. Лиара нашла и пучки каких-то незнакомых, но очень ароматных трав, которые как нельзя лучше подошли бы к яичнице. Прихватив все необходимое, она поднялась по ступенькам лестницы наверх в кухню и взялась за стряпню.

Нож тихонько стучал по разделочной доске, потертой и явно не новой, но это было и хорошо. Как хороши были и старенькие глиняные чашки, отполированные долгими прикосновениями рук, заросший нагаром чайник, ковшик с отбитым краем, чтобы наливать воду. В этих мелочах, в том, как бережно хранились и использовались вещи, чувствовалось тепло рук анай, которые умели ценить красоту в простоте, добротности и времени.

Зашипело масло на разогретой сковородке. Лиара улыбалась, бережно опуская в него мелко нарубленный лук, перемешанный с зеленью. По комнате сразу же поплыл пряный дух горных трав, и она вновь принялась едва слышно напевать мелодию без слов, которая приходила в голову сама, будто кто-то тихо-тихо шептал ей на ухо ноты. У нее никогда не было кухни, лишь стылый зал с рассохшимися стульями и грязными столами, которые приходилось скоблить целыми часами каждый раз после ужина, засаживая под кожу занозы от его неровных, неструганых досок. Жирные котлы в кухне, которые, как не три, чище не становились. Разномастные тарелки и ложки, гнутые, битые, с трещинами и сколами, пахнущие чем-то кислым.

Рука сама потянулась к простой деревянной ложке, выструганной из древесины лиственницы. Лиара сжала ее в ладонях, как самое дорогое сокровище. Ничего не было особенного в этой ложке, разве что на длинной ручке кто-то забавы ради вырезал простенький узор из перетекающих друг в друга завитков. Но ее делали с любовью. И еще – теперь это была ложка Лиары, та самая ложка в ее собственной кухне, которой она мешала завтрак, готовящийся на плите для Рады. И это было такое простое счастье, такое красивое и нужное, что по сравнению с ним все остальное не имело ровным счетом никакого значения.

В груди пела нежность, звенела птичьими трелями на разные голоса. И солнышко пробивалось сквозь морозные узоры, золотисто-тусклое, как всегда бывало к концу зимы. Мурлыкая под нос, Лиара всыпала в сковородку зашкварчавший бекон, тщательно все перемешала. Наше первое утро вместе в нашем доме. Великая Мать, как мне отблагодарить тебя за это? Золото в груди пульсировало мерными толчками, наполняя всю ее свежестью.

А еще перед глазами то и дело всплывали глубокие глаза Рады, заволоченные туманом нежности, полные такой невыносимой любви, что все внутри Лиары едва не разрывалось от счастья. Ее спутанные, слипшиеся от пота волосы, ее трудное дыхание, такое горячее на нежной коже. Ее руки, которые касались так нежно, так трепетно и так властно вместе с этим. И невероятная сладость ее губ, от которых голова кружилась, и весь мир вокруг Лиары становился вспышками ослепительного солнечного света.

В кухне слегка запахло паленым, и Лиара поняла, что застыла с блаженной улыбкой посреди помещения, а с ложки в ее руке на пол капает масло. Сковородка громко протестующе шипела: бекон начал подгорать. Охнув, она вновь взялась за готовку, приказав себе не витать в облаках. Испортить первый же совместный завтрак с Радой в ее планы явно не входило.

Когда все уже было готово, и чайник весело запыхтел, выпуская через носик клубы пара, Лиара принялась быстро собирать на стол в комнате, поглядывая на спящую под шерстяными одеялами Раду. Волосы ее были взлохмачены, одеяло сползло, обнажив мягкие плечи, такие желанные, такие любимые, что Лиара едва не выронила тарелку, заглядевшись на нее и споткнувшись о стул. Как и ожидалось, наполнивший помещение запах жаренного бекона с яйцами заставил Раду завозиться под одеялами и проснуться.

- Доброе утро, радость моя, - Лиара уселась на краешек кровати и легонько коснулась ее спины губами, едва-едва, будто перышком. Память моментально развернула перед внутренним взором картинки прошлой ночи, и Лиара ощутила, как отчаянно краснеют щеки, но только еще крепче прижалась к Раде, чувствуя щекой тепло ее тела. – Как ты спала?

- Великолепно, - хрипловато со сна промурлыкала Рада, низко и бархатисто, как большой довольный кот. – Лучше не бывает, моя девочка.

- Вставай, завтрак готов, - Лиара упрятала подальше свою гордость тем, что успела управиться к ее пробуждению. В конце концов, гордиться тут было нечем. Это было просто счастье, самое золотое счастье, которого она никогда в жизни не знала.

- Это он так вкусно пахнет? – Рада перевернулась на спину, а потом прижала Лиару к себе своей тяжелой, теплой рукой. – Хозяюшка моя маленькая! Вот ведь руки золотые! Уже все собрала!

Потом они целовались, и Лиара вновь забыла обо всем на свете, в том числе и о завтраке, который медленно остывал на столе. Это было самое красивое, самое счастливое утро в ее жизни, и приглушенный свет солнца наполнял его обещанием скорой весны, а руки Рады – невыразимой нежностью и тишиной, в которой было лишь одно их общее сердце, бьющееся тяжело и гулко.

Завтрак все-таки окончательно остыл к тому времени, когда они до него добрались, но это было уже не так важно. Довольная Рада закидывала в рот куски яичницы и нахваливала ее, а Лиара любовалась ее раскрасневшимися щеками, взлохмаченными волосами, глазами, в которых лучиками света мягко пульсировала любовь. И вместе они убирали со стола посуду, а потом также вместе мыли ее теплой водой в тазике на кухне. Большие сильные руки Рады были так красивы, когда капельки воды на них преломляли солнечный свет, и пыль, танцующая в его столбах, падала золотыми песчинками на ее волосы, дрожала на длинных ресницах над бездонными глазами.

Великая Мать, кажется, я сейчас захлебнусь этой нежностью и утону в ней с головой. И ничего-то от меня не останется, только биение этого комочка в груди, биение ее сердца. И молю тебя, сделай так, чтобы это поскорее уже случилось!