Затерянные в солнце (СИ) - "ВолкСафо" - Страница 42

Времени здесь не было, оно просто не ощущалось, словно не касалось этого мира или было для него слишком медленным. Они двигались вперед, шаг за шагом, и во время движения все вокруг превращалось в размытое колеблющееся пятно. Торн попыталась зажмуриться, чтобы не было так неприятно наблюдать, как плывет, словно масло на горячей сковороде, окружающий ее мир, но это оказалось только хуже. С закрытыми глазами она чувствовала себя так, будто падает в бездну с большой высоты, едва шевеля ногами при этом. Потому она открыла глаза и заставила себя как можно реже моргать, чтобы хоть как-то стабилизировать зрение.

Потом в окружающем их колеблющемся словно стена тумана мареве зажглись огоньки. Часть из них была золотой, будто солнечные зайчики, другая – черной, как помарки на страницах ученической тетради. Торн боязливо взглянула на них. Анкана говорили, что все это – сущности, светлые и темные, которые создаются мыслями людей и от них же и питаются. Неприятное ощущение в животе почему-то сразу же превратилось в дрожащую вибрацию, побежавшую от нее кругами во все стороны, и черные огоньки любопытно приблизились, словно кровососы, наметившие жертву. Торн сразу же приказала себе успокоиться и оттолкнула прочь страх, вместе с ним отлетели и сущности. Все они питались ее эмоциями, их привлекала живая плоть и разум. От этого становилось не по себе, но бояться здесь было нельзя.

Сколько времени прошло, она точно сказать бы не смогла, но потом вдруг прямо перед серебристым пятном, которым была Найрин, открылась высокая вертикальная полоса, развернувшаяся в прямоугольник прохода. За ним виднелся реальный мир, казавшийся отсюда слишком ярким и твердым, слишком вещественным. Торн облегченно вздохнула, делая шаг вперед, и тело загорелось, словно в огне, как будто кто-то за шиворот кипятка плеснул. А потом ее ноги уперлись в твердую землю, а холодный ветер послал мурашки гулять вдоль позвоночника.

Одна за другой анай вышли из перехода за Гранью, и Торн огляделась, хватая ртом привычный и такой родной воздух и чувствуя неприятную слабость в ногах. Прямо за их спинами кончалась густая полоса перелесков, а впереди расстилалось море пожухлой сухой травы, укрытое пока еще не слишком толстым слоем снега. Маленькие белые шапочки качались на отдельных колосках, из-под снежного покрывала торчали сухие былки. Мелкие следы полевых мышей и других грызунов пересекали поверхность снега, но никакого движения видно не было. Лишь низкое тревожное небо, затянутое стальными тучами, давило на виски, да слабый ветерок чуть раскачивал сухие былки.

Найрин впереди оступилась и едва не упала, но удержалась на ногах, а потом развернулась и проследила за тем, как закрывается за их спинами линия перехода. Вид у нее был усталым, лицо осунулось.

- Где мы? – хрипло спросила Лэйк, непроизвольно отряхивая крылья. Вид у нее был взъерошенный и не слишком радостный.

- На границе Бруманского леса, у самого Роура, – тихо ответила Найрин. – Мне нужно отдохнуть часок, а потом мы двинемся дальше.

- Хорошо, – кивнула Лэйк.

Остальные анай разбрелись по опушке. Саира присела на поваленное бревно, уперевшись руками в колени и низко опустив голову. Эрис просто стояла, прикрыв глаза и впитывая в себя ветер. Лэйк принялась мерить шагами неглубокий снег, периодически поглядывая на юг. Никому из них не нравилась Грань и то, что за ней происходило. Торн и саму пробирал озноб. В том мире она чувствовала себя так, будто всю кожу содрали с костей, оголив нервы.

- Ты в порядке? – негромко спросила она Найрин, поддерживая ту и подводя к бревну, на котором сидела Саира. – Не слишком устала?

- Это очень утомительно, – отозвалась та, тяжело дыша. – Вас много, и мне приходится концентрироваться, чтобы гасить ваши эмоции. Но ничего, сейчас я отдохну, и пойдем дальше.

- Что это там? – вдруг выпрямилась Лэйк, глядя на восток.

Торн прищурилась и взглянула в указанном ей направлении. На самом краю леса горел одинокий огонек, ярко выделяющийся на фоне белого снега. Кто мог находится здесь в такое время? Торн с силой втянула носом слабый ветер, и в нем ей почудился знакомый запах.

- Это анай, – уверенно сказала она, а одновременно с ней Лэйк констатировала:

- Наши.

- Анай? – удивленно заморгала Саира. – Откуда им здесь взяться-то?

- Скорее всего, нас ищут, – проворчала Лэйк, а у Торн вдруг сжалось сердце. Вполне возможно, что это были разведчицы, которых послали в погоню за дезертирами. И тогда ничего хорошего ей не предстояло.

Не глупи. Ты и так прекрасно знаешь, что ничего хорошего тебя не ждет. Торн сжала зубы, глядя на пляшущий в снегу огонек.

- Сама Роксана вывела нас сюда, не иначе, – пробормотала Лэйк, разглядывая опушку.

- Вот еще! – фыркнула за ее спиной Саира. – Делать Ей больше нечего!

- В любом случае, значит, так надо, – кивнула головой Лэйк, ни на кого не глядя. – Пойдемте к ним. Рано или поздно это должно было случиться.

- Лэйк… – позвала ее Эрис и прервалась на полуслове.

Лэйк тяжело посмотрела на нее, криво ухмыльнулась и дернула крылом.

- Это-то все равно никуда не спрячешь. Пошли. Раз мы здесь, значит, так надо.

Торн помогла Найрин подняться и, поддерживая ее, зашагала следом за Лэйк на восток. Проклятая бхара была права: им действительно ничего другого не оставалось, кроме как самим идти навстречу разведчицам. В конце концов, они ведь так хотели поскорее вернуться домой.

Никто не разговаривал, и напряженная тишина висела над отрядом. Торн продиралась сквозь припорошенные снегом высокие заросли степной травы и все крутила и крутила в голове то, что ее могло ждать впереди. Только ничего хорошего на ум не приходило. Найрин сжала ее ладонь в руке и через силу улыбнулась ей. Торн только сцепила зубы, шагая вперед.

Их заметили издалека. Какая-то высокая разведчица замахала руками, что-то объясняя своим, а потом навстречу поднялось сразу четыре пары огненных крыльев. Торн разглядывала их издалека, и от сердца слегка отлегло, когда в первой же разведчице она узнала Уту, наставницу Младших Сестер. Когда-то Ута знатно орала на нее, чихвостила и гоняла так, что вечером от усталости руки не поднимались, но она была справедливой и честной, горой стояла за всех своих учениц, а это означало, что дело не так уж и плохо. Правда, вот, судя по ее лицу, ничего хорошего их все равно не ждало.

Четыре разведчицы опустились на землю шагах в десяти перед ними, пристально разглядывая крылья Лэйк. Крепко сбитая высокая Двурукая Кошка Ута, которая на земле больше напоминала косолапого медведя, высоко вздернула подбородок, и ее черные соколиные глаза над переломанным носом перебегали с одного лица на другое. Ее темно-серые волосы торчали ежиком, только подчеркивая отсутствие левого уха, да и голову она держала слегка набок к плечу, в своей привычной манере, как делала всегда, когда была в ярости. За ее плечами виднелись еще три сестры: невысокая темноглазая Двурукая Кошка Онге, Лунный Танцор Кира из становища Окун и еще какая-то незнакомая Торн сестра с торчащим над плечом луком в чехле. Все глаза, не отрываясь, смотрели на Лэйк, причем радости в них не было никакой.

Ута с трудом оторвала взгляд от Лэйк, сплюнула в снег и хмуро глянула на Торн:

- Светлой дороги! Мы здесь для того, чтобы арестовать тебя по обвинению в дезертирстве, Торн дель Каэрос. И препроводить в форт Серый Зуб для того, чтобы ты предстала перед военным трибуналом. – Она перекатилась с пятки на носок и заправила большие пальцы за ремень своих штанов. – Говори, где эта рыжеволосая бхара. Она едет туда же и по тому же поводу.

- Она погибла, – хрипло отозвалась Торн, чувствуя тяжелую вину, черным ярмом улегшуюся поперек плеч. Судя по виду разведчиц, шутить с ней никто не собирался. И побег ее был расценен именно так, как она и боялась. Зато ты уберегла Найрин.

- Роксана с ней, – прохрипела Ута. По лицу ее прошла судорога, словно кто хлестнул по спине прутом, а потом оно вновь приняло каменное выражение. – Ну коли так, значит, под трибунал пойдешь одна. Сдай оружие, и, если поклянешься никуда не удирать больше, мы тебя связывать не будем.