Война сердец (СИ) - "Darina Naar" - Страница 357

— Бог наказал Либертад за это, забрав у неё дядю Эстебана, — вздохнула Эстелла. Несмотря на разрывавшие её грудь чувства обречённости и ненависть к Кларисе, головоломка понемногу складывалась. — А Маурисио?

— С Маурисио всё сложнее. Его убил я, — честно признался Салазар. Эстеллу удивляло и шокировало, что он так прямо всё рассказывает. Может, это очередная ловушка? Но версия Салазара звучала куда убедительней версии Кларисы. — Точнее я его добил. Когда ты ударила Маурисио камнем и убежала, он валялся без сознания, но он был жив. Я заставил Данте стукнуть его ещё раз, и Маурисио окочурился. Я отправил его тело сюда, в этот дом, через зеркало, убрал следы крови и обернулся в него. Данте тогда сбежал из Жёлтого дома в облике лиса, он ничего не соображал. Я мог ему помочь, но не стал этого делать. Меня устраивало его состояние, так им было гораздо легче управлять.

— Погоди, Клариса сказала, что это Данте выдавал себя за Маурисио. Так это был он или ты? Или он это делал под твоим влиянием? — Эстелла поставила руки в бока, грудь её вздымалась от бешенства. Вот так ложь! Ведь история с камнем приключилась давно, значит, некоторое время она жила не с Маурисио!

— По-разному, — ничуть не смутился Салазар. — Сначала это был Данте. Он делал это не по своей воле, а под моим руководством. Когда мне надоедал этот цирк, я снова превращал его в лиса. В эти дни Маурисио просто исчезал, — он рассмеялся. — Но потом, когда я понял, что ты стала мне безумно дорога, моя красавица, я начал превращаться в Маурисио сам, минуя Данте. Это было много раз. Последний — в сентябре. Помнишь ту ночь? Только не ври, что тебе не понравилось. Ты же скулила от удовольствия как собачка.

— Так это был ты, мерзавец? — вскипела Эстелла. В гневе она хотела стукнуть его по лицу, занесла руку, но Салазар удержал её за запястье. Поцеловал ладонь.

— Да, это был я. Прости, красавица, что плохо обращался с тобой, когда был в облике Маурисио, но я делал это специально. Я не хотел слишком привязываться к тебе и не хотел, чтобы меня разоблачили. Ведь Маурисио был тот ещё типчик. Но ты так божественно хороша... Я теряю рассудок, когда ты рядом. А ведь мы можем повторить одну из наших ночей прямо сейчас. Пойдём со мной. Я так люблю и хочу тебя, — он потянул её за собой, но Эстелла резко вырвалась. — В чём дело, красавица?

— Не говори мне эту чушь! Не говори мне о любви! Какая любовь, если ты имя моё не можешь запомнить?! Никого ты не любишь, кроме себя. Человек, который искренне любит, не издевается над объектом своей любви. Он отпускает и желает счастья. Так всегда делал Данте, — Эстелла всхлипнула, вспомнив о мёртвом Данте. — Он меня защищал, ради меня он был готов умереть и вытерпеть любое страдание. О, теперь я всё понимаю! Он думал, что я влюблена в Маурисио, которого и в помине уже нет, поэтому Данте от меня отступился. А ты, ты никого не любишь! Ты чудовище!

— Ошибаешься, красавица, я тебя люблю! В моей жизни была ещё одна женщина, которую я боготворил, но нас разлучили, и она вышла замуж за другого. Но то, что я испытывал к ней, не идёт ни в какое сравнение с тем, что я испытываю к тебе, — в антрацитовых глазах сверкнула глубокая страсть, но Эстелла не видела в них любви. Данте смотрел на неё с обожанием, как на редкую, хрупкую драгоценность; Салазар же раздевал взглядом. Вероятно, он что-то и испытывает, но это не любовь. Он просто её хочет как женщину.

— Тогда докажи! — с вызовом вздёрнула нос Эстелла.

— Что?

Подойдя вплотную, она положила руку ему на грудь — сердце у Салазара билось, как загнанная в клетку птичка.

— Докажи, что ты меня любишь. Докажи, что у тебя и вправду есть душа.

— Чего ты хочешь, красавица? — голос его дрогнул, в глазах сверкнуло что-то, что-то глубокое, яркое, как пламя.

— Клариса заставила меня убить Данте, и я так и не знаю почему.

— Ты хочешь, чтобы я это узнал? — удивился он. — Это проще простого, я узнаю.

— Нет, не совсем. Я сюда пришла, чтобы спасти Данте. Я поверила Кларисе, я хотела, чтобы Данте стал таким, как раньше. Поэтому я согласилась на это безумие, — она похлопала глазами, сдерживая слёзы, но они всё равно предательски покатились по щекам. Салазар вытер их пальцами.

— Нет, не плачь, красивая моя, я не выношу слёз, — сказал он беспомощно, и Эстелла, несмотря на граничащее с истерикой состояние, поняла, что она на верном пути.

— Если ты правда меня любишь, верни Данте к жизни. Если ты это сделаешь, если он станет таким, как прежде, и ты пообещаешь больше его не донимать своими зеркалами и не лезть к нему в голову, я останусь здесь, с тобой. Навсегда, — пошла Эстелла ва-банк.

Салазар, ничего не ответив, прошёл к столу, где лежал Данте в ореоле сверкающего льдинками густого тумана. И долго в упор смотрел на него.

— Считается, что магия не умеет оживлять мёртвых, — проговорил он задумчиво.

— А он точно мёртв? — скулила Эстелла. — Ведь меч волшебный, а кольцо, кольцо у меня ещё живо, оно светится, чуть-чуть, но светится, — с мольбой она указала на обручальное колечко. Салазар бросил на него взгляд.

— Возможно, это остаточная магия.

Закрыв лицо руками, Эстелла завыла. Сейчас она была готова на всё, на любую жертву, даже заключить сделку с самим дьяволом, лишь бы Данте ожил.

— Не надо, красавица, — Салазар положил руки ей на плечи. Голос его звучал необычайно мягко, и Эстелла подумала: может, он правда её любит? Или в нём есть что-то человеческое.

— Ты ничего не понимаешь! — выкрикнула она, размазывая слёзы. — Ты говоришь о любви, но это всё пустые фразы. Ты, маг, чародей, неужели ты не можешь предоставить мне доказательства своей любви? Я вот тебе не верю, не верю, что ты меня любишь. Дай мне возможность поверить в твою искренность. Если ты спасёшь Данте, я останусь с тобой. Ну пожалуйста, я тебя прошу, — и Эстелла вдруг сама обняла Салазара. Плача, уложила голову к нему на грудь. Он отрывисто дышал. — Разве ты не хочешь, чтобы я всю жизнь была с тобой? Я останусь здесь, я буду тебя любить, только оживи Данте, умоляю!

Салазар колебался, грудь его бешено вздымалась.

— Хорошо, — молвил он наконец. — У меня есть один вариант. Я не хотел этого делать, считая, что люди, испортившие родословную нашей семьи должны быть за это наказаны. Но ради тебя я выпущу птицу из клетки, — он наклонился к Эстелле, ладонями обнимая её за щёки, и поцелуем стёр с её лица капельки слёз. — Я попробую.

====== Глава 53. Кто чёрен, а кто бел ======

— Жди меня здесь. Только без глупостей, — предостерёг Эстеллу Салазар, щуря неземные очи. — Обычно я не бываю таким добрым, вот, что ты со мной вытворяешь, красавица, но моему терпению, как и моей любви, предел есть. Я не Данте, с которым ты могла обращаться как угодно, и он всё тебе прощал. Я умею быть жестоким и мстительным. Имей это ввиду, — он крутанулся вокруг себя, превращаясь то ли в птицу, то ли в тучу, и вихрем нырнул в одно из светящихся зеркал.

Эстелла осталась наедине с мёртвым Данте. Ломая руки, она плакала, сквозь ледяную сферу глядя на его милое, любимое лицо. Вместе с тем, в ней горела отчаянная надежда. А вдруг Салазар поможет? Неужели он её не обманет? После вероломства Кларисы Эстелла уже никому не доверяла. Да и Салазар, хоть визуально и был схож с Данте, казался ей воплощением зла. Только изощрённо жестокий человек мог вселиться в чужую голову и управлять чужими мыслями на расстоянии. Неужто в нём есть что-то человеческое? И он способен на такие чувства, как любовь или жалость?

И в Эстелле, несмотря на лихорадочное состояние, проснулся холодный расчёт. Если Салазар действительно к ней что-то испытывает, она попробует им поманипулировать. Грубо — играть на чувствах влюблённого мужчины? Наверное. Но Эстелле было его не жаль. Всё равно выхода нет. Она убедит Салазара, что останется с ним, и он спасёт Данте. А потом она придумает как отсюда сбежать: хитростью ли, нежностью ли — без разницы. Может, и в кровать с ним ляжет — Эстелла этого не исключала. Придётся поставить на карту всё. Но Салазар, хоть гораздо опаснее, но и приятнее как мужчина, чем Маурисио.