Война сердец (СИ) - "Darina Naar" - Страница 333

— Но, Данте. Сынок... — это слово Ламберто выдавил после паузы. Далось оно ему с трудом — он не представлял, что значит быть отцом. — Второй раз лезть туда — это очень опасно. Крыша может обвалиться в любую секунду.

— Но я полезу, — вздёрнул бровь Данте. — Моя жизнь ничего не стоит. Она никогда не стоила и ломанного гроша. А вы позаботьтесь об Эстелле, докажите, что хотя бы вы чего-то стоите. Эстелла — единственный человек, которого я любил и люблю в этой проклятой жизни, — и Данте бросился назад в полыхающий дом.

Эстелла этого уже не видела — от пережитого она потеряла сознание.

====== Глава 46. Навсегда ======

Роксана и Мисолина, обе красные как варёные раки, сидели на коленях у большого железного ящика-сейфа. Вокруг были раскиданы кипы бумаги, а мебель вся перевернута.

— Я никуда отсюда не уйду! — вопила Роксана, тряся головой. — Всё, что в этом сейфе, — моё! Тут всё, всё принадлежит мне!

— Нет, это моё! Я унаследую всё, когда вы все умрёте! — Мисолина отпихивала мать от сейфа ногой.

— Ты сама виновата, что осталась без наследства, дрянь! — не утихала Роксана. — Если бы ты не родила чёрного ребёнка, ты бы получила наследство своего мужа! А ты просто дура!

— Не говорите мне о том дегенерате!

— АЙ! — Роксана вскрикнула, когда дочь, укусив её за руку, потянула сейф на себя.

— Отдайте! Это моё!

— Нет, моё! — Роксана держалась за сейф хваткой бульдога.

— А я сказала моё! Я тут самая главная! — скрипнула зубами Мисолина. — Я не для того поджигала дом, чтобы остаться ни с чем! А в этом сейфе наверняка куча денег и драгоценностей.

— Чёрта-с два я отдам тебе то, что принадлежит мне! — Роксана сейчас напоминала кобру, в гневе раздувающую капюшон. Она вонзила дочери в руку ногти, прорывая кожу насквозь. — Ты и так изломала мне всю жизнь, чтобы я ещё с тобой чем-то делилась, соплячка!

— А что вы станете делать с этим сейфом, а, мамуля? — ядовито выплюнула Мисолина, вырывая руку. — Вы всё равно его не поднимете и не утащите, он тяжёлый.

— Нет, утащу! А не утащу, так тут открою!

— Как это тут откроете, если тут всё горит?

Роксана задумалась.

— Ты как была дурой с рождения, так и осталась. Ни одной здравой мысли за всю жизнь. Давай, бери топор и вскрывай сейф, а после убирайся к чёрту! — приказала Роксана.

— Что-о-о? Я? Я должна вскрывать сейф? — вытаращилась Мисолина.

— Ну не я же! — фыркнула Роксана презрительно. — Вот ещё, руки я тут не марала. Из нас двоих чёрная рабочая сила — явно ты!

— Я не собираюсь вскрывать сейф! — завопила Мисолина, суча ногами по полу. — Я выхожу замуж! Вице-король видит меня во сне каждую ночь, а вы, моя мать, хотите, чтобы я вкалывала, как батрачка на плантации?!

— Тогда иди отсюда!

— И не подумаю, это мой дом и мой сейф, я их никому не отдам! Вы и так испортили мне репутацию, когда оказались дочерью молочницы. Но, к счастью, титулы — не единственный пропуск в высшее общество. Самое главное — это деньги! Да, правильно, — рассуждала Мисолина, тараща глаза и напоминая пациентку Жёлтого дома, — я должна немедленно выйти замуж за того, кто даст мне и деньги, и титулы, и всё, всё, чего я не пожелаю. И пока вице-король будет искать меня, я успею выйти замуж ещё раз и снова овдоветь. И у меня даже есть два кандидата на должность мужа! Я гениальна! — и Мисолина похлопала в ладоши.

Роксана смотрела на неё с брезгливостью, как на заплесневелое яблоко.

— Хватит нести чушь! Немедленно иди и туши пожар, который ты устроила!

— И не подумаю! Когда этот дом сгорит вместе с вами и дурой Эстеллой, на пепелище останемся только я и этот сейф, — Мисолина ткнула в сейф пальцем. — Лишь я и он выйдем победителями из этой схватки.

— Даже если я тут сдохну, — пропыхтела Роксана, обнимая сейф двумя руками, — ты не получишь ни мои деньги, ни мои драгоценности. Я заберу их с собой в могилу! — и она плюнула Мисолине в лицо. Попала в лоб.

— Ах, вы ещё и плюётесь?! — выкрикнула Мисолина, толкнув Роксану, — та упала на пол вместе с сейфом. Мисолина же взвыла от удара локтем об угол сейфа. Отпихнув от себя сейф, Роксана схватила дочь за ноги и потянула на себя.

— Ах, ты курица!

— От курицы слышу!

Через секунду мать и дочь уже катались по полу, пачкая наряды в пыли ковра и таская друг друга за волосы.

— Ты испортила мне всю жизнь! — захлёбывалась воплями Мисолина. — О, я всё знаю! Тётя Хорхелина перед смертью рассказала мне, какая ты дрянь. Это ты её убила, мамуля, ты запустила ей в комнату змею!

— Чего ты мелешь, дура? Да кому нужна эта идиотка?! Хотя я была счастлива, когда она сдохла. Жаль, что ты и твоя сестрица не последовали за ней! Я вас ненавижу, надо было ещё в детстве вас удушить!

— Не переживай, мамуля, — Мисолина, пыхтя, царапала Роксану ногтями, а та вырывала дочери шпильки из причёски вместе с волосами. — О, эта дура Эстелла сдохнет сегодня! Она не выберется, потому что я заперла балкон снаружи, а коридор весь в огне. Наконец-то она сдохнет. И ты сдохнешь. Вы обе сдохнете! А я потанцую на ваших могилах. Но сначала я разукрашу тебе рожу, чтоб ты в гробу выглядела уродкой. Ты испортила мне жизнь! Вместо того, чтобы выдать меня замуж за арабского шейха, как я того заслуживаю, ты выдала меня за старого извращенца. Может ты не знаешь, мамуля, чего он со мной вытворял, так я тебе расскажу. Он сдавал меня в бордель, чтобы я обслуживала всяких идиотов, а сам сидел и любовался на это.

— Так тебе и надо! Я этого и хотела, — Роксана, изловчившись, укусила дочь за ухо. — Мало тебе. Правильно он сделал, что пустил тебя по рукам, надо было вообще продать тебя в рабство, дрянь! Это ты, ты, и твоя треклятая сестрица во всём виноваты! Из-за вас я несчастна, из-за вас я потеряла любовь всей моей жизни. Ну ничего, сегодня я умру, но заберу вас обеих с собой!

Роксана сейчас напоминала маньяка-убийцу; волосы её растрепались, в глазах появилось что-то безумное, и она уже потянула пальцы к шее дочери, как вдруг раздался грохот — сверху упала огромная кованая люстра. Женщин она не задела — они были в стороне от центра комнаты, но по потолку поползла трещина. Дом мог обрушиться с минуты на минуту, и Мисолина занервничала.

— Ты как хочешь, мамуля, а я ухожу. А то падающие люстры могут испортить мне причёску и платье, — взмахнув косматой головой, она заправила выбившиеся пряди за уши. — Ты-то уже старая и страшная, тебе терять нечего, а мне ещё замуж выходить и ни раз. Но когда ты сдохнешь, сейф всё равно будет мой! Никуда он от меня не денется! — Мисолина попятилась назад и вышла в гостиную, заперев дверь снаружи.

Но Роксана и не услышала, как повернулся ключ в замке. В душе её наступил беспросветный мрак. Терять ей уже нечего. Она потеряла в этой жизни всё: любовь и титулы, семью, деньги и уважение в обществе. После того что Алехандро Фрейтас устроил на свадьбе, Роксане думалось, что город обсуждает только её, ведь мать её была дочерью молочника. Плебейкой! А на свете нет ничего важнее титулов. Все люди это знают, и иметь низкое происхождение — позор. Теперь она и по улице не пройдёт, все будут смеяться, обзывать её молочницей, да ещё и камнями забросают — так всегда поступают с тем, у кого нет ни одного титула.

Всё это жило в воображении Роксаны — горожанам не было до неё дела. Но Роксана очень бы удивилась, узнав, что никто её не обсуждает, кроме кучки сплетниц, которым нечем заняться. Она считала, что мир вращается вокруг неё, а люди думают только о ней, завидуют или восхищаются ею. Других занятий и тем для разговоров у них нет. Ведь она — само совершенство. А теперь ещё и этот грязный пастух, любовник Эстеллы, вклинился в их семью. Проклятый мошенник! Роксана была убеждена, что Данте нарочно выдаёт себя за сына Ламберто, ведь у Ламберто от Йоланды детей не было. Она, Роксана, своими руками столкнула девицу в реку. Та не могла никого родить. Разумеется, этот человек — самозванец, но разве этим глупцам что-то докажешь? Пусть, пусть он оберёт их до нитки, а она, глядя с небес, позлорадствует, когда все, кто сломал ей жизнь, окажутся в сточной канаве. Принять в семью вонючего пастуха, сидеть с ним за столом, нет уж, это без неё. Такого стыда она не переживёт. Лучше умереть сейчас. Дом сгорит и обвалится, похоронив её под грудой камней. Но она умрёт как королева.