Война сердец (СИ) - "Darina Naar" - Страница 325

— Ты шарила в моей комнате, мерзавка? — взбеленилась Берта, вырываясь из рук сеньора Альдо, который всё держал её за плечи.

— Нет, не я, а ваш сынок Эстебан. Он был со мной заодно и помогал мне искать доказательства. Он и Либертад. Эстебан хотел выяснить правду о своём покойном папашке. А Либертад мне помогала, потому что я пообещала кое в чём ей помочь. И слово я сдержала.

— Одни предатели кругом, — пробурчала Берта, надуваясь, как рыба-ёж. — Даже Либертад и та против меня, а я всегда к ней хорошо относилась.

— О, не злитесь на неё, сеньора. Страсть затмевает наш разум, — изогнула бровь Амарилис. — Она была так поглощена любовью к вашему сыну, что наплевала на остальное.

— И ты, конечно, этим воспользовалась, мерзопакость? — подбоченилась Берта. — Зачем ты влезла в нашу семью, ась? Чего тебе надо?

— Всё проще, чем вам кажется, сеньора, — Амарилис нисколько не смущало откровенное презрение Берты. — Ваш покойный муженёк разворовал городской бюджет, а когда запахло жареным, он свалил растрату на моего брата Креспо Бернарди. Слыхали о таком? Конечно, слыхали. Это всё написано в тех самых бумагах, что вы прятали. А потом мой брат угодил под экипаж. О, я знала, что смерть его не была случайной! Я была уверена, что убил его Альсидес Альтанеро. У меня нюх на такие вещи, как у гончей. Я долго ждала случая, чтобы подобраться к вашей семейке. И я нашла способ внедриться к вам в доверие: подружилась с Роксаной.

— Ах, ты, дрянь! — хором воскликнули Роксана и Берта, впервые найдя общий язык.

— Да и дружба Эстеллы и Сантаны тоже сыграла мне на руку, — Амарилис, похоже, забавляла эта ситуация, напоминающая пьесу на сцене театра. — А что касается гибели Бласа, то доказательств у меня предостаточно. Ещё до смерти Эстебана мы с ним побывали у нотариуса Роблеса, который заведовал делами вашего мужа. Конечно, без усилий не обошлось, но мы забрали из банковской ячейки ещё одну прелюбопытнейшую папочку. Махинации, просроченные векселя, операции с акциями и ценными бумагами, и среди них оказалось забавное письмецо. Оно, кстати, адресовано вам, сеньора Берта. Ваш муж написал его перед смертью, но отдать так и не решился. И письмо, как и ключ от ячейки, остались у нотариуса.

— Что за письмо?

— В нём он раскаивается в том, что приказал конюху подпортить Роксане седло. Если вам интересно, я вам его отдам чуть позже. Но учтите — это улика. Также у меня есть свидетель, Кристиан — тот самый конюх.

— Кристиан... у нас был конюх с таким именем, — подтвердила Роксана.

— Он жив до сих пор, — Амарилис бросила дерзкий взгляд на белого как мел Ламберто. — Я его нашла и он рассказал мне эту историю. Она не дает ему покоя уже много лет. Он горький пьяница, спился на почве вины, когда узнал о гибели Бласа. Так вот, он поведал мне, что свёкр ваш, Роксана, дал ему три кошеля золота за то, что он ослабил вам седло. Альсидес Альтанеро хотел вас убить, он хотел, чтобы его сын остался богатым вдовцом и женился потом на ком-нибудь ещё, но судьба распорядилась иначе.

— Блас сам захотел поменяться лошадьми,— сказала Роксана. — Потому что моя лошадь была спокойной, а его брыкалась. И он пересел на Агат, но мы и двадцати минут не проехали, как он вывалился из седла. Седло просто съехало на бок, Блас запутался ногой в стремени и не смог остановить лошадь. Она протащила его головой прямо по булыжникам. Слышала, старая дура? — повернулась Роксана к Берте. — Что, съела? Не убивала я твоего никчёмного сынка!

Берта, стоя как вкопанная, хлопала глазами. Альдо обмахивал её веером, который позаимствовал у Сантаны, так как Берта свой сломала в порыве злости.

— Я ж говорила, тётя Амарилис просто мегера, они с твоей мамашей стоят друг друга, — шепнула Сантана Эстелле на ухо.

Но та молчала. Ей был неприятен весь этот цирк. Поначалу она обрадовалась, что Алехандро Фрейтас задумал поставить Роксану на место, но чем дальше, тем более неожиданный оборот принимало дело, и Эстелле было не по себе, что алькальд, а затем и Амарилис обнародовали их семейные тайны. Падре Антонио под шумок ретировался, как и часть гостей. Но самые наглые, готовые запихать свои носы в любое болото, сплетники и сплетницы, не двигались с места, внимая каждому слову. И Эстелле захотелось выгнать всех вон. Хоть бы Алехандро Фрейтас догадался отправить гостей восвояси. Неужели он не понимает, как это всё ужасно? Зачем выносить на публику грязное белье?

Но алькальд даже и не слушал перепалку между Роксаной, Бертой и Амарилис — отойдя в сторону, он беседовал с грузным господином в очках.

— Это именно то, чего я и боялась. Я не хотела, чтобы все об этом узнали, — плакалась Берта. — Это ж позор! Не хочу я, чтоб мои внучки знали, что их дед вор да убийца! — Берта трагически взглянула на Мисолину, которая прикрывала лицо веером, и на испуганную Эстеллу. Получается, тётка Сантаны была права — дедушка Альсидес плохой человек.

Из размышлений Эстеллу вырвали вопли. Подняв глаза, она увидела, что Роксана поочередно бросается с кулаками то на Берту, то на Амарилис.

— Старая дура! И ты, мерзавка! Подруга, то же мне! Две крысы!!!

— Умолкни, убийца! — не сдавалась Берта, а Амарилис издевательски хохотала.

— Я не убийца! Вы что глухая? Я не убивала вашего сынка!

— Зато ты убила Йоланду Риверо, а она, между прочим, племянница моего нынешнего мужа, — парировала Берта.

— Кстати, вы так и не сказали мне, Роксана, зачем вы это сделали? — в перепалку вмешался Ламберто, схватив Роксану за руки. — Зачем? Зачем вы убили Йоланду? Неужели только из-за того, что вас заставили выйти за Бласа? Вы решили мне отомстить? Но я не знал, что вы выходите замуж не по своей воле. Если бы я знал, я бы этого не допустил. Почему вы не поговорили со мной? Я не хотел, чтобы вы приносили себя в жертву. Отец был неправ, но, Роксана, это ведь не повод убивать человека. Йоланда ни в чём не была виновата перед вами.

— Была! Была виновата, да ещё как! — Роксана уже не владела собой. Забыв о том, что вокруг посторонние люди, она закричала диким голосом. — Она, как и вы, тоже сломала мне жизнь. Потому что она убийца! Она убила Рубена де Фьабле. И я её ненавижу за это, ненавижу до сих пор! Потому что Рубен — это единственный человек, которого я любила. Я любила его всем сердцем!

Роксана диким взглядом изучила округу. Взор её, поблуждав, упёрся в бледное лицо Эстеллы. И она вдруг расхохоталась, звонко, как юная девочка. Она уже и забыла, когда так смеялась, — сто лет назад, лёжа в объятиях Рубена.

— Вот она, справедливость! Сейчас, сейчас я расскажу всё! — выпалила она радостно. — Не только я одна должна страдать! Эта мерзкая дрянь, ваша любовница, убила Рубена! Я её ненавидела тогда и ненавижу по сей день. Хорошо, что она сдохла! Я бы всё равно не позволила ей жить! Я бы её достала из-под земли и вырвала бы ей кишки, потому что Рубен был для меня всем. Он был моей любовью, моей кожей, моим дыханием. Только благодаря его любви, я не сдохла от отвращения, когда ложилась в постель с Бласом! Ни одного из своих мужей я не любила ни до, ни после Рубена! Никого и никогда я не любила так, как Рубена! Я помню его прекрасное лицо в гробу, он был как живой, и я никогда этого не забуду. И всё из-за этой дряни, девицы Риверо! Все эти годы я пыталась забыть, видит Бог, — Роксана подняла глаза к небу — оно было ясным, светло-светло-голубым. — Я пыталась забыть Рубена и свою боль, но не смогла! Я люблю его до сих пор! Он живёт в моей памяти, он въелся в мой мозг, он стоит у меня перед глазами! Каждую ночь я ложилась и каждое утро вставала с его именем на губах. И знаете что самое страшное? — Роксана опять кольнула взглядом Эстеллу, и у той мурашки побежали по спине. Такой свою мать: растрёпанной, в отчаянье, но полной ненависти, решимости и боли, она никогда не видела. Голос Роксаны, звучащий страстно и глубоко, когда она говорила о Рубене, превратился в лёд.

— Все эти проклятые годы я мечтала умереть. А ещё я мечтала увидеть, как умрёт каждый кто заставил меня страдать. Особенно та, которую я ненавижу больше всех. Живое напоминание, живой портрет, почти копия мужчины, который унёс моё сердце с собой в могилу. Я не хотела, чтобы она родилась. Хотела, чтобы она сдохла у меня в утробе. Когда Рубен умер, я молила его, чтобы он забрал свой подарочек с собой. Но этого не произошло — она родилась. Она похожа на него, как две капли воды. На своего отца, которого я так любила, а её ненавижу. Она напоминает мне о нём всякий раз, как я её вижу! Напоминает о том, как я несчастна, о том, что его больше нет на свете и никогда не будет. Его нет, а другие живут, смеются, мечтают, любят. А его нет. Это несправедливо!