Война сердец (СИ) - "Darina Naar" - Страница 241

— И где же вся ваша любовь? — однажды вопросила она, не скрывая ехидства. — Что? Закончилась? А почему, знаете? Да потому что и не было её. Когда мужчина любит женщину, ему наплевать на всё и на всех, кроме неё одной. И уж тем более ему без разницы, может она родить или нет. Знаете, маркиз, пусть я не женщина, как вы говорите, но я человек, а не курица, и у меня есть чувства, мысли, мечты, а не только способность или не способность рожать детей.

— Будь проклят тот день, когда я с вами связался! — рыкнул Маурисио. — Надо было развестись с вами, опозорить перед всеми, чтобы вас на кол посадили на центральной площади, как прелюбодейку. Стоило ли сохранять вам жизнь, если вы ни на что не годны? — и Маурисио с размаху хлопнул дверью.

Так минуло пять лет. И в жизни Эстеллы, наконец, наступил знаменательный день — она получила вожделенный диплом бакалавра медицины по специальности фельдшер.

По этому поводу Ламберто закатил праздничный ужин и устроил в саду фейерверк. Всюду летали шутихи, меняя цвета и формы, а многочисленные слуги аплодировали молодой хозяйке, которую они обожали. Эстелла же чувствовала и эйфорию от сбывшейся мечты, и гордость за себя саму, и вместе с тем необъяснимую печаль.

Как же летит время! Только вчера та восемнадцатилетняя девушка, опустошённая, убитая горем разлуки с любимым, в слезах покидала Ферре де Кастильо. И вот она, уже молодая женщина двадцати трёх лет, с дипломом фельдшера, ощущает, что теперь мир открыт для неё. И это она, Эстелла, та самая, и в тоже время совсем другая.

По окончании празднеств Эстелла поднялась к себе в спальню. Маурисио сейчас находился в Риме, и она была предоставлена самой себе. Эстелла долго смотрела на диплом, изящный, с золотым тиснением и красной печатью Медицинской Академии. Затем убрала его в комод и вздумала написать письмо бабушке.

Эстелла переписывалась с Бертой и Сантаной раз в пару месяцев. Изливала на бумагу свои мысли, с удовольствием читала весёлые ответы на них, но сегодня слова не шли с кончика пера. Эстелла около получаса смотрела на пустой пергаментный лист и так и не могла написать ни строчки, кроме двух приветственных слов: «Дорогая бабушка...».

Бабушка. Она, конечно, отвечает на её письма, но жизнь её поменялась после нового замужества. Эстелла помнила этот день в мелочах. Не столько из-за бабушкиной свадьбы, сколько от того, что последовало за ней. Эстелла прикрыла глаза. Перо выпало из руки, оставив кляксы на пергаменте, а воображение унесло её в воспоминания пятилетней давности...

Через два месяца после того, как Эстеллу признали невиновной в убийстве Фелиппе Кассераса, она и Маурисио получили приглашение на свадьбу бабушки Берты.

Эстелле не хотелось ехать обратно в Ферре де Кастильо, так заворожил её Буэнос-Айрес, да и воспоминания разрывали душу на кусочки. А вдруг она встретит там Данте и у неё не хватит сил больше его отталкивать? Ну вот что она там забыла? Что интересного в бабушкиной свадьбе? В конце концов, бабушка не юная девица на выданье и непонятно зачем она устраивает этот балаган. Выставляет себя на смех, и это в её-то возрасте! После бед, что выпали на её долю, сердце Эстеллы ожесточилось. Она нынче не испытывала жалости и сострадания, терпимости и снисходительности к людям. Жаль ей было только себя, ну и ещё Данте. Никогда она не забудет его взгляд при их последней встрече. А все прочие вызвали в ней раздражение. Им наплевать на её чувства, вот и ей наплевать на чувства других. Та же самая бабушка Данте ненавидит и ей всё равно, что они дышать не могут друг без друга.

Эстелла искала отговорку за отговоркой, чтобы не ехать, но так и не смогла открутиться. Маурисио — любитель запудрить всем мозги наигранной любезностью — дал Эстелле понять: на свадьбу Берты они поедут. И для убедительности принудил её к очередному исполнению супружеского долга, привязав к кровати и закрыв ей рот тряпкой.

Лусиано и Ламберто приглашений на свадьбу не получили, но и не расстроились. Ламберто вообще похихикал, пожелав Эстелле не заснуть на церемонии бракосочетания:

— Смотрите, дорогая племянница, не усните прямо в церкви, когда эти двое будут греметь костями у алтаря! — пошутил он, провожая Эстеллу и Маурисио в путь.

Но эстеллино нежелание посещать сие нудное мероприятие вдруг материализовалось. Почти. Хоть они с Маурисио и выехали аж за три дня до свадьбы, всё равно умудрились опоздать на венчание. Одна из лошадей, запряжённых в экипаж, посреди дороги сломала ногу. Пришлось остановиться на ночлег в ближайшей таверне, а утром оказалось, что там нет запасных лошадей. И кучер отправился в другую таверну, дабы пригнать новых. Маурисио был в бешенстве, а Эстелла надеялась на свадьбу-таки не попасть. Увы, этот номер у неё не прошёл, но они с Маурисио потеряли целых двенадцать часов, и когда прибыли в Ферре де Кастильо, в храме Святой Аны уже шло венчание. Решив, туда не врываться, Эстелла и Маурисио дождались всех на улице.

Гостей оказалось немного. Эстебан, одетый в элегантный фрак и узкие кюлоты песочного цвета, вышел из церкви под ручку с Либертад. Та была необыкновенно хороша в розовом шёлковом платье. Со спины её легко можно было принять за сеньориту, если бы не цвет кожи.

Урсула с Лупитой, разодетые в ситцевые платья, разрисованные ягодками и цветочками, походили на крестьянок, затесавшихся на праздник богачей. Джованна, которую Эстелла сразу же узнала, — смуглая, невысокая, широкоплечая и немного угловатая женщина в жёлтом атласном платье с корсетом. Она, привыкнув одеваться по-мужски, странновато семенила и дёргала то шлейф, то корсаж, которые, верно, её раздражали. Джованну сопровождал среднего роста мужчина, лысый, с круглым розовощёким лицом, на коем не было ни волос, ни бровей, ни ресниц. Джованна держала за руку мальчика лет восьми. Тот беспрестанно вертелся, зевал и шмыгал носом.

На свадьбу пришла и Сантана вместе с дядей Норберто и тётей Амарилис. Последняя, судя по письмам Сантаны, благополучно нашлась сразу, как только Ламберто вернулся в Буэнос-Айрес. Объяснила она своё отсутствие тем, что гостила у давней подруги.

Сантана была одета в серебристое платье из парчи. Увидев Эстеллу, она радостно бросилась в её объятия. Эстелла же переодеться не успела, поэтому осталась в дорожном платье, нежно-синем в мелкую клеточку, и с маленькой шляпкой на голове.

Тут были и незнакомые Эстелле гости: мужчины в возрасте с жёнами — друзья сеньора Альдо. Сам сеньор Альдо в элегантном чёрном фраке почти растворился на фоне Берты. Та в многослойном платье цвета абрикоса и с гигантской шляпой с красными, розовыми и синими перьями, заняла собой всё пространство, напоминая торт с кремом. Эстелла про себя подумала, что для вдовы бабуля вырядилась чересчур пафосно. Но Берта любила все объёмное и приметное, поэтому мнение окружающих ей было до фонаря.

Принимая поздравления и цветы, Берта заметила Эстеллу с Маурисио и подошла к ним. Эстелла расцеловала бабушку в обе щеки, а Маурисио преподнёс ей подарок — ажурный зонтик от солнца с алмазной ручкой.

Эстелла пожелала бабушке счастья, хотя сеньор Альдо Адорарти так и не вызывал у неё доверия. Но это бабушкина жизнь и она не станет в неё лезть. Хотя сама Берта в её жизнь лезла регулярно, считая себя вправе говорить гадости про Данте.

— А что, Мисолина не пришла? — спросила Эстелла.

— Не-а, — сообщила Берта, обмахиваясь веером из страусовых перьев. — Не знаем мы, где она. Исчезла.

— Как это исчезла? — Эстелла поправила опаловую серёжку в ухе — камушек прицепился к волосам.

— Вот так. Мамаша её сказала, будто бы Мисолина сбежала с вещами прямо у ней из-под носа. Хоть Роксана её и караулила. Ты ведь знаешь, дорогая, Мисолина же беременная от своего покойного старикашки. Я та-ак удивилась, когда узнала! — захихикала Берта. — Надо ж. Я ведь была уверена, что он уже всё, того, ничегошеньки не может, с виду-то еле ногами передвигал, а ребёнка сделал.

Эстелла хотела было сказать, что Мисолина где-то нагуляла живот, но не стала омрачать бабушкину свадьбу.