Война сердец (СИ) - "Darina Naar" - Страница 225

Данте молчал, уткнувшись лбом в ветку груши. Эстелла не видела его лица и даже представлять не хотела ни его взгляд, ни то, что происходит в его душе. Она всё верно сделала. Он должен уйти и оставить её страдать одну.

— Раз ты молчишь, — выдавила она, — думаю, ты всё понял, и на этом наш разговор окончен. Я ушла тайком и не могу отсутствовать долго. Мне надо идти. Надеюсь, ты прекратишь меня преследовать, Данте, и я больше не увижу тебя у себя под окнами и не услышу рассказы о тебе от Сантаны или бедной Чолы, которую ты напугал до колик.

Эстелла встала, чтобы уйти, и невольно взглянула на Данте. И всё перевернулось в её сердце. Она едва не послала всё к чёрту, так велик был порыв броситься к нему на шею. Он был красив, как и всегда, но глаза у него стали жуткие. Они почернели и ввалились, словно у мертвеца.

Эстелла хотела убежать, но вдруг он её схватил за руку так крепко, что у неё в плече хрустнуло. Пальцы у Данте были ледяные. Он ничего не сказал, лишь удержал её, обжигая зверским взглядом.

— Отпусти, — Эстелла хотела и зацеловать Данте, и надавать оплеух за его упрямство и немое отчаяние. — Ты делаешь мне больно. Я хочу уйти.

Но он держал её так, будто вместо пальцев у него выросли клешни. И тогда Эстелла, изнемогая от муки, заорала ему в лицо:

— А я думала ты нормальный, а ты просто клинический идиот! Отпусти меня! Пойми, наконец, я тебя больше не люблю! Прекрати унижаться! Ты мужчина или кто? Смотреть на тебя противно, бегаешь как собачка и выпрашиваешь, чтобы тебя полюбили. Меня от тебя тошнит! Ты меня раздражаешь! Иди к чёрту! Услышь меня, наконец! Я люблю Маурисио! Маурисио! Маурисио! А тебя я презираю! За что тебя любить, скажи мне? Что ты можешь мне дать? Никчемный деревенщина, нищий сиротка. Ты меня не достоин! Я аристократка, а ты плебей! Правильно все над тобой смеются! Ты — никто! — всё это Эстелла выпалила одним махом и сама в ужас пришла от того что сказала. Нет, она не хотела, так не хотела. Она никогда так про Данте думала и не думает. Это вышло само собой из-за его ослиного упрямства. Она мысленно просила у Данте прощения, но, видимо, было поздно.

У Данте аж губы почернели, и он выпустил её руку. Эстелла воспользовалась этим, оттолкнув его так, что он упал с бревна, и пустилась на утёк.

А Данте не осознавал, где он сейчас находится, и просто тупо лежал на траве. Даже слёз не было, зато челюсть заклинило так, что он и рот открыть не мог. Он не помнил, как встал и пошёл куда-то. И чудом доплёлся до «Маски».

— О, вот и вы! — сказал некто, когда Данте вломился в дверь. — А к вам гости.

Данте не понимал, кто с ним разговаривает, но ощутил: кто-то подошёл и тронул его за плечо.

— Привет, — сказал этот кто-то.

Его потянули за рукав. Данте в упор уставился на собеседника и лишь с десятого раза узнал Клементе.

— Данте, чего с тобой? Ты какой-то неживой, — сказал Клем. — А я вот тут опять к тебе припёрся. Но не просто так. Меня родители отправили за тобой, сказали чтоб я тебя привёз. Когда они узнали, что ты живой, они страшно обрадовались, — тараторил Клементе. — Данте, ты меня слышишь? — встревожился он, увидев, что Данте как замороженный.

Данте легонько кивнул.

— Правда всё в порядке?

Данте опять кивнул.

— Ну хорошо. Я тогда сейчас в трактир сгоняю за ужином и приду, — сообщил Клем и ушёл.

А Данте направился к лестнице. Практически вслепую, цепляясь за перила и стены, он добрался до четвёртого этажа. Ног он не чувствовал, будто их отрезало. Открыл дверь ключом, даже удивительно, что попал в замочную скважину с первого раза.

Почти вполз в дверь. Его точно сковал железный обруч. Он хотел кричать, но не мог — голоса не было. Несколько раз Данте прошёлся туда-сюда по комнате. Выдвинув ящик комода, извлёк из него бутылку джина и снотворную настойку. Откупорил бутылку, влил туда снотворное и, взболтав, приложился к горлышку. Он не задумывался о том, что делает, всё происходило машинально. Вынув из другого ящика лассо, Данте вышел на балкон.

Остекленевшим взором он изучил козырёк, что примыкал к крыше и значительно выдавался вперёд. К нему были приделаны крючки, где висели цветочные горшки. Данте снял горшки, аккуратно поставив их на пол. Прицепил один конец лассо к освободившимся крючкам, а второй скрутил в петлю. И залез на перила.

Ветер с силой хлестал по лицу, раздувая длинные волосы, что напоминали змей на голове Медузы Горгоны, чёрных и блестящих. Данте глянул вниз. Внизу — кусты. И тротуар, выложенный булыжниками.

Сильнейшие порывы ветра грозили сбросить его с перил, но ему на удивление вдруг стало легко. Сейчас, сию минуту! Нужно сделать только шаг. Один шаг, и всё закончится. Его боль, мучения, унижения, его любовь — всё канет в лету.

Данте окинул взором утопающий в утреннем свете город. Аллея Лос Роблес, засаженная зелёными дубами. Окна соседних домов и их крыши: остроконечные и покатые, плоские и зубчатые, с чердаками, флюгерами и дымовыми трубами, отливали бронзой и золотом. Он задрал голову и поглядел на облака — они были белые-белые и сегодня напоминали фату невесты. В вышине парили голуби. Скоро он к ним присоединится. Детская мечта летать как птица, свободным, вольным, без забот и несчастий, станет реальностью.

Когда очередной порыв ветра набросился на юношу, опять растрепав ему волосы, Данте решился и надел петлю на шею. Глубокий вдох. Сердце стучит даже в ушах. Данте закрыл глаза и шагнул вперёд...

Комментарий к Глава 14. Ложь во спасение --------------------------------------

[1] Циккаба — птица семейства совиных. Обитает от Мексики, Колумбии и Венесуэлы до большей части территории Бразилии и Аргентины. Её оперение в верхней части тела тёмно-коричневое с светлыми пятнами, в нижней — белое или бледно-жёлтое с чёткими тёмными полосами. Ведёт одиночный и ночной образ жизни и охотится в основном на мелких млекопитающих, птиц, рептилий и насекомых.

====== Глава 15. Нервный срыв ======

После встречи с Данте Эстелла еле-еле добрела до дома. Грудь её чуть не лопалась от сдерживаемых рыданий, будто превратилась в огромный мыльный пузырь. Девушка тихонько скользнула в калитку, лишь кончик её платья мелькнул за кустами, смахивая с них отцветшие бутоны.

В гостиной было темно хоть глаза выколи. После того, как за ужином Сантана бухнула Матильде в еду снотворную настойку, сеньорита Рейес уснула.

Эстелла не зажгла свечу, боясь привлечь внимание слуг, и на ощупь дошла до спальни. Заперев дверь, в изнеможении рухнула в постель.

Она плакала, кусая зубами подушку. Омертвевшее лицо Данте, его жуткий взгляд, не выходили у неё из головы. Она ударила его в ножом в спину и ещё и провернула лезвие в ране. Эстелла ненавидела себя за ту чудовищную ложь, что она крикнула Данте в лицо. Она его смертельно обидела, сказав, что презирает его за бедность и за происхождение, что он не достоин её и несравним с Маурисио.

— Прости меня, мой родной, прости, — шептала Эстелла, сотрясаясь от рыданий. — Я так не думаю, никогда так про тебя не думала. Я люблю тебя всем сердцем. Маурисио ничтожество в сравнении с тобой. Ты самый мой лучший, самый-самый.

Нет, Данте больше никогда не придёт к ней, даже если будет умирать от отчаяния. Зная его натуру, Эстелла прекрасно это понимала. Она его предала. По крайней мере, он так думает, а предательство он не простит.

Эстелла прижалась губами к колечку и чуть задремала, всхлипывая во сне, как вдруг... Вспышка! Кольцо задымилось, а татуировки обожгли ей поясницу и плечо. Она почувствовала — что-то давит на шею и воздух больше не проходит в лёгкие. Выпучив глаза, Эстелла схватилась за горло, сползла с кровати и легла на пол. Но удушье не проходило, и Эстелла не могла ни вздохнуть, ни крикнуть, дабы позвать на помощь. Длилось это состояние около минуты, но Эстелла жутко испугалась. Она открывала рот, как собачка после долгого бега, жадно глотая воздух. Шея болела так, словно Эстеллу душили удавкой. Кое-как она встала на ноги, зажгла свечу и, поставив её на подзеркальник, всмотрелась в отражение. На шее Эстелла обнаружила крупный красный след, как от толстой верёвки.