Война сердец (СИ) - "Darina Naar" - Страница 213

Обручальное колечко вдруг завибрировало, как и изумрудный перстень, и татуировки на плече и пояснице, и Данте испытал облегчение. Он поднял глаза вверх — эстеллино кресло висело прямиком над ним. Увидел, что она похожа на труп, а на щеках её капли крови. Произошло то, чего он так боялся — она забрала часть его боли на себя. Проклятые кольца!

— Эсте, не надо, прекрати! — выкрикнул он громко, но она не слушалась. Кольцо обжигало ему палец, а тело словно заморозило. У Данте сердце стучало в ушах от осознания того, что Эстелле сейчас больно также, как было ему. Его отважная девочка забрала всю боль на себя, чтобы облегчить его муки. Но он мужчина, он мог бы и потерпеть, а она нет. Зачем она это делает? Данте не знал, как это прекратить, как остановить магическую связь колец. Надо бы снять кольцо, но он не может и пальцем пошевелить. И он зарычал в бессильной ярости.

— Ну что, нравится? — вопросил Маурисио, нависнув над своей жертвой, как коршун.

— Чтоб ты сдох! — выпалил Данте.

— Ну нет, — расхохотался тот, — в этот раз сдохнешь именно ты.

— Если тебе хочется, чтобы я сдох, я сдохну. Убей меня, только отпусти Эстеллу.

— Какой ты хитрый. Убить тебя было бы слишком просто. Я ведь делаю это не только для собственного удовольствия, но больше ради вас обоих, мои дорогие голубки. Я забочусь о ваших заблудших душонках, понимаете ли, — зубоскалил маркиз. — Прелюбодеяние — грех, а грехи искупают страданиями и кровью. Мне бы хотелось, чтобы вы усвоили этот урок и сделали вывод, что шутить со мной чревато последствиями. Продолжаем! — и Маурисио отошёл в сторону.

Железную решётку, на которой Данте лежал, стали подогревать, и прутья её впились Данте в спину, расплавляя кожу, точно воск. Всё тело покрылось пузырями, и он чувствовал себя индюком, которого медленно поджаривают на углях. Запах плавящейся кожи и палёных волос ударил ему в горло, и вкупе с болью, они доводили его до помутнения рассудка. Речь Маурисио отвлекла Эстеллу от кольца. Изнемогающая от шока и рыданий, она уже не могла вновь на нём сосредоточиться. У Данте всё поплыло перед глазами. Он почти отключился и где-то вдали услышал злорадный голос Маурисио:

— Ну и что ты, как кисейная барышня, в обморок падаешь? Кто-то тут недавно кичился, что он мужчина. Оно и видно. А-ха-ха-ха!

На Данте вылили ведро ледяной воды. Отстегнули от решётки. Пинком швырнув на пол. Обессиленный, он упал лицом вниз.

— Не думай, что это конец, — объявил Маурисио. — Эй, ты, смотри, что ждёт тебя или твою ненаглядную дальше! — он схватил Данте за волосы, задирая ему голову вверх. — Смотреть, я сказал!

Данте, тяжело дыша, уставился замутнённым взором вперёд и увидел: Матильде — та красивая женщина, что до этого стояла вдали, ведёт на поводке... леопарда.

— Ну что, кто хочет поиграть с этим милым котиком? — сладенько поинтересовался Маурисио. — Может, ты, пастух, всё же уступишь местечко даме и позволишь котику с ней развлечься, м?

— Только через мой труп, — прошептал Данте.

— Только через мой труп, — передразнил Маурисио. — О, Эстельита, я вижу, ты прекрасно себя чувствуешь, что не скажешь о твоём любовничке. Должно быть, тебе нравится наблюдать, как из-за твоих капризов мучается твой верный рыцарь. Что ж, будь по-твоему. Матильде, выпускай нашего котёнка, он со вчерашнего дня ничего не ел, бедняжка, — велел Маурисио.

Та приспустила поводок, и леопард, ощерив пасть, мягко пошёл на Данте. Зверь чуял кровь и это сводило его с ума. Внутри у Данте образовалась пустота. Вот, наверное, и всё. Сейчас он станет ужином для леопарда. Ни бежать, ни бороться с ним он не может — мешают кандалы и слабость от ран и ожогов.

Но тут раздался задушенный вопль. Крича и мыча сквозь кляп во рту, Эстелла мотала головой. Её била дрожь, по лицу струились целые реки слёз, перемешанные с капельками крови.

Маурисио жестом остановил Матильде, готовую уже выпустить поводок из рук. Она удержала леопарда. Тот, рыча, сверкал жёлтыми глазками на Данте, который с безучастным видом сидел на полу.

— О, кажется, наша Святая Дева хочет что-то сказать, — ухмыльнулся Маурисио. — Развяжите-ка ей рот.

Кресло с Эстеллой спустили вниз, и один из слуг вынул у неё кляп изо рта.

— Хватит! — выговорила она сдавленно. — Прекратите это! Вы уже потешили своё самолюбие, маркиз, сколько можно? Я знаю, что вы способны мучить его до конца, и он будет мучиться до конца, потому что хочет защитить меня. Отпустите его.

— Вы уверены, дорогая? А я-то думал, что ж вы так долго молчите? Я было решил, что вам нравится сие зрелище. Неужто в вас проснулся здравый смысл?

— Отпустите его, — повторила Эстелла. — Вы мне обещали.

— О, разумеется! Я всегда выполняю свои обещания, дорогая. Ну вот и славно, что в вас взыграло благоразумие!

Маурисио приказал слугам снять с Данте кандалы. Тот, почуяв свободу, поднёс левую руку к телу, она осветилась зелёным, и раны, рубцы, ожоги стали исчезать прямо на глазах у изумлённых бандитов.

Маурисио стоял к Данте спиной и не видел этого. Подойдя к Эстелле, он самолично освободил её из кресла. Ноги девушку не слушались, она спотыкалась на каждом шагу, и Маурисио, как куклу, поволок её за собой. Они прошли сквозь арку в стене. А Данте, после магического лечения ощутив прилив сил, вскочил и ринулся за ними.

Он бежал по длинному коридору-тоннелю, будучи уверен: Маурисио повёл Эстеллу куда-то, чтобы продолжать её мучить. Наконец, вдалеке забрезжил свет и Данте вывалился сквозь кособокую дверь на залитую солнцем лужайку. Маурисио с Эстеллой были тут же — девушка еле перебирала ногами, а Маурисио держал её под локоть.

Не помня себя, Данте пересёк лужайку и кинулся на Маурисио со спины, подпрыгнув как ягуар, и через секунду оба уже катались по земле, лупцуя друг друга чем придётся.

Данте решил не использовать магию, а проучить Маурисио по-мужски, попросту отдубасить его до сдвига в мозгу. Они дрались крепко, и руками, и ногами, били друг друга по лицу, голове и прочим частями тела, и никто из них не собирался уступать. Наконец, Маурисио изловчился и ударил Данте так, что тот откатился в сторону.

— Знаешь, что, — крикнул Маурисио. — Ты, ублюдок, Эстелла моя, ты понял? Или до тебя это всё никак не дойдёт? Ты ей не нужен. Она любит меня!

— Ах ты, слизняк! Ты подавишься сейчас своими словами! Сдохни, тварь! Сдохни!!! — прохрипел Данте, бросаясь на врага, как бык на красную тряпку. Раздался хруст.

— А-а-а-а-а!!! — Маурисио завопил — ему, кажется, сломали руку.

Тем временем, появились трое слуг. В изумлении они смотрели на драку, не вмешиваясь. Эстелла так же стояла поодаль. Лицо её окаменело, на нежной коже под глазами виднелись красные точки — от крика и слёз полопались капилляры.

Данте, злой как чёрт, пинал Маурисио ногами, бил кулаками так, что у врага рёбра хрустели. Он очень неплохо умел драться, ибо опыт самозащиты у него был с детства. Маурисио, как урождённый аристократ, максимум что мог — весьма средне сражаться на шпагах, и дрался он, скорее, чисто интуитивно. Начал побеждать, Данте изловчился и использовал свой любимый приём — заломил Маурисио руки за спину, уселся на него сверху и стал долбать противника лицом об землю. С волос его посыпались огненные искры, красные черти закружились перед глазами. Он был вне себя и готов был колотить Маурисио до тех пор, пока тот не отдаст концы. Маурисио пытался сопротивляться, но вырваться уже не мог.

— Тварь! Тварь!!! ТВАРЬ!!! Ненавижу!!! Ненавижу!!! — хриплым голосом зарычал Данте, в очередной раз приложив соперника лбом об корягу, что торчала из земли. — Ты сдохнешь, сука!!! Прямо сейчас. За издевательства над Эстеллой ты мне заплатишь!!! — Данте, хоть и не хотел использовать магию, она вырвалась сама. И он вонзил острые когти Маурисио в спину, выпустив ему под кожу столб пламени. Маурисио взвыл.

— Что, не нравится?! — орал Данте. — А я думал тебе приятно будет, так же, как было мне!

Он был совершенно невменяем и просто уже бессмысленно кричал, молотя врага кулаками.