Война сердец (СИ) - "Darina Naar" - Страница 203

— Да мне-то без разницы, — буркнула Урсула, — только сеньора Роксана там при смерти. Я вот уж Дуду за лекарем отправила.

— Ну ежели притопает доктор Дельгадо, пиши пропала, — съехидничала Берта. — Отправится вслед за Хорхелиной как миленькая. И чегой-то с нашей королевой вдруг сделалось-то? Никогда вроде не хворала, а тут на тебе.

— А она того, отравилась.

— Своим ядом что ль отравилась-то? Ну и слава богу! — Берта нисколько не расстроилась от такой новости.

— Небось это от того, что наболтал сеньор Ламберто, — сказала Либертад.

— Ах, ну да, наша королева-то голубых кровей узнала, что она плебейка, бедняжка, — смаковала Берта.

— Ну почему вы такая жестокая, бабушка? — сделав негодующий жест рукой, Эстелла бросилась в гостиную.

Ну и что, что мама её не любит и причинила им с Данте много зла, Эстелла всё равно не хочет, чтобы та болела или умирала. Маме, наверное, и вправду сейчас тяжело. Каково было узнать, что она приёмыш в своей семье? Видимо, бог её наказал за всё, что она сделала. Эстелла, тем не менее, не испытывала злорадства. Скорее волнение и страх. А что если мама умрёт? Нет, она не должна умирать! Несмотря ни на что, Эстелла любит её и не хочет потерять.

С такими мыслями девушка стремительно взбежала по лестнице и ворвалась в комнату матери.

Роксана лежала на кровати, укрытая белой шёлковой простынкой. Волосы её разметались по подушке, а лицо выглядело безмятежным. Арсиеро сидел у изголовья кровати, уткнувшись в книгу.

— Что с ней? — шёпотом спросила Эстелла.

— Проглотила уксус, — устало отозвался Арсиеро.

— Что?

— Да, выпила уксус. Хотела отравиться. Скоро придёт доктор. Правда, Урсула дала ей выпить рвотное, и сейчас Роксана заснула. Думаю, всё будет хорошо.

— Тогда бы уж сразу мышьяк, — за спиной у Эстеллы появилась Берта. — И чего помелочилась-то?

Следом за бабушкой вошли Либертад, Ламберто, Эстебан и Урсула.

— И как вам не стыдно, сеньора? — возмутился Арсиеро вполголоса. — Нельзя желать кому-то смерти.

— А я желаю! Именно ей желаю и не скрываю этого! — Берта надула щёки, точно сдерживая смешки.

— Значит, мама будет жить? — растерянно спросила Эстелла.

— Ну конечно будет, — Урсула убирала с туалетного столика раскиданные маникюрные принадлежности, складывая их в позолоченную шкатулку. — От уксуса ещё никто не помирал. Только расстройство желудка получила, вот и всё, чего она добилась.

— Тогда я пойду отдохну, устала, — и Эстелла вышла.

Ей сейчас хотелось одного — лечь в постельку, заперевшись в своей девичьей комнатке, и думать, думать о Данте. Ну почему они не вместе сейчас, почему? А может, бабушка в чём-то и права? Она совсем помешалась, она думает о Данте ежесекундно. Она становится нервная, раздражительная, злая, стоит кому-то плохо про него сказать. Когда Данте нет рядом, Эстелла готова выть и на стены кидаться, а когда они вместе, она с ума сходит. Сапфировые глаза прожигают её насквозь, точно бьют молнией. Это какое-то безумие, и всё хуже и хуже с каждым днём. Нет, в том что Данте специально ничем её не приколдовывал к себе, она уверена. Это бабушкины фантазии. Она знает его лучше, чем саму себя. Её Данте никогда бы так не поступил. Но, вероятно, дело в самой магии. Она почувствовала её, соприкоснулась с ней в моменты их близости, и ещё этот свадебный ритуал. Это Чары любви так на неё влияют, что она ни о чём ином и думать не в состоянии.

Свернувшись в комочек, Эстелла лежала на кровати и всё мечтала, мечтала, мечтала, прижимаясь губами к обручальному колечку. То отвечало взаимностью, изредка выпуская струйки блестящего дыма. Наконец, сквозь поток любовного бреда, в её голову прорвалась здравая мысль. За всеми этими скандалами и разоблачениями Эстелла напрочь забыла: дядя Ламберто пожелал познакомиться с Данте. Значит, она может его пригласить! Только вот остальные члены семьи навряд-ли этому обрадуются. Да и стоит ли подвергать Данте такому унижению? Та же бабушка способна наговорить ему много неприятного, у неё ведь язык без костей.

Потихоньку Эстелла погрузилась в сон. Приснился ей Данте. Весело хохоча он целовал её в губы, а потом вдруг превратился в трёхцветного кота с кисточками на ушах. Кот сверкнул синими очами, выпустил острые когти и, взмахнув хвостом, исчез.

Наутро Эстелла решила сходить в «Маску». В конце концов, они так и не поговорили. Она ему всё объяснит, они помирятся и решат знакомиться Данте с дядей Ламберто или не надо.

После душистой ванны с ароматом фиалки, надев платье цвета жемчуга с нарисованной на подоле сакурой и заколов волосы длинной алмазной шпилькой, Эстелла спустилась вниз. Не стала дожидаться общего завтрака и наспех перекусила в кухне под недовольное бормотание Урсулы.

— Урсула, ну не ворчи, — одёрнула Эстелла служанку. — Лучше расскажи как там мама?

— Да всё в порядке с сеньорой Роксаной. Доктор Дельгадо притопал, коды она уже оклемалася. Я напоила её настоем чертополоха, помогает он от отравлений. Мозгов у ней нету, вот дел и наворотила. А чего это вы решили завтракать-то раньше времени, ась, сеньора?

— Хочу кое-куда пойти.

— Куды это? — подбоченилась Урсула.

— Не важно.

— Ой, сеньора, опять вы за свои похождения взялись что ль? Уймётесь вы, наконец, али нет? Ну как вам не стыдно-то? Вроде воспитывались в приличной семье, церковь посещали, замужем, а ведёте себя как девка с красного кварталу!

— Нет, мне не стыдно! — Эстелла встала, со злости едва не уронив тарелку с тушёной фасолью. — Мне нечего стыдится! Пусть стыдятся те, кто грабят, убивают, лгут, предают, творят зло и портят жизнь другим. А мне не стыдно! Любовь — не грех! — и Эстелла покинула кухню.

Ну в самом деле, сколько можно? Почему каждый в этом доме норовит сунуть нос в её дела? Даже прислуга высказывает своё фи её любви. Да кто они вообще такие и что они знают о её чувствах?

Решено. Сейчас, прямо сейчас она идёт к Данте, а там видно будет.

Однако, когда Эстелла вышла в гостиную, она тут же напоролась на бабушку Берту, сеньора Альдо Адорарти и Либертад, о чём-то напряжённо беседующих.

Эстеллу поначалу они не заметили, и она хотела прошмыгнуть мимо втихую, но, услышав обрывок разговора, замерла.

— ... в «Лас Бестиас», так сказал мой осведомитель, — говорил сеньор Адорарти.

— «Лас Бестиас»... где это такое-то? Никогда не слыхала, — отозвалась Берта.

Либертад молча вытирала с мебели пыль.

— Это в нашей местности. Поселение гаучо, ехать примерно часов десять, — пояснил ювелир.

— Гаучо? Но они ж все дикари! Я их боюсь! — воскликнула бабушка. — И она живёт там?

— Она уже умерла, но ребёнок остался. Вроде бы это девочка и её зовут... зовут Джованна.

— Джованна... красивое имя. Вы думаете это и есть ваша дочь?

— Ну, это предположение, следы ведут в тот посёлок. Хотя я не представляю, как Марина могла оказаться среди гаучо.

— Эти гаучо ведь настоящие дикари да дегенераты. Представляю, во что превратилась девочка, выросшая в такой среде, — покачала головой Берта.

— Они не дикари и не дегенераты! — услышала Эстелла свой возглас прежде, чем сумела прикусить язык.

Берта, сеньор Альдо и Либертад повернули головы.

— Что?

— Гаучо — нормальные люди, просто бедные. И все разные. Конечно, среди них есть и бандиты, но они есть и среди аристократов, — заявила Эстелла. — Далеко ходить не надо, у нас в семье их полно.

— Эстелла!

— Бросьте, бабушка, я вчера слышала всю вашу премилую беседу с мамой, дядей Эстебаном и дядей Ламберто. Я знаю, что дедушка убил отца Сантаны и, возможно, папу. Хотя вы и обвиняли маму. И ещё я знаю, что мама и дядя Ламберто не брат и сестра. Так что всё, хватит лжи. Я устала от вранья. И вот, возвращаясь к «Лас Бестиас». Я знаю, где это. Это замечательное место. Там была моя свадьба с Данте. Там я была счастлива. Там живёт семья Данте. И там очень хорошие люди. И я знаю, кто такая эта Джованна, я её видела. Конечно, женщин с таким именем много и это не может быть на сто процентов она, и тем не менее. Эта женщина пайсана, она ездит на диких лошадях и у неё муж и ребёнок. Если она и правда ваша дочь, сеньор Адорарти, то у вас есть ещё и внук.