Война сердец (СИ) - "Darina Naar" - Страница 197

— С какого портрета? — не поняла Либертад.

— Ах, не важно! Говоришь, все в гостиной? Ну и зачем же Эстелла сбежала? Я ведь просил её этого не делать, — укорил Ламберто. — Вот что, Либертад. Иди по этому адресу, — он указал на адрес в конверте. — Гостиница «Маска». Ты же знаешь, где это?

— Знаю.

— Вот и прекрасно. Найди Эстеллу и приведи сюда. Этот человек её не тронет, я обещаю. Она останется в этом доме под моей защитой. А я пока пойду разберусь со скандалистами и вышвырну Маурисио Рейеса за порог.

— Но сеньора Роксана будет против, — предостерегла Либертад. — Она только что сказала, что не помешало бы ейную дочь избить кнутом. Она будет рада, если этот головорез её вообще прибьёт. Она не станет заступаться за сеньориту.

— Ну это мы ещё посмотрим! — вздёрнул подбородок Ламберто. — С сеньорой Роксаной я сам всё улажу, если придётся принять жёсткие меры, я их приму. Но Эстеллу никто обижать здесь не будет. Пусть возвращается домой. Негоже это благовоспитанной девушке по гостиницам ошиваться. Приведи её немедленно, Либертад!

— Да, сеньор, — Либертад стремглав рванула прочь, а Ламберто, спрятав письмо в карман, зашёл в дом.

Просидев в «Маске» сутки, к середине второго дня Эстелла уже не находила себе места. Данте так и не вернулся. Неужто с ним что-то произошло? Может, он поехал на охоту? Но не так же надолго! Правда, когда они жили в «Лас Бестиас», он мог уехать и на двое суток. Жаль, что они разминулись, и она не успела с ним поговорить, всё объяснить, убедить, что он не должен сомневаться в её любви. Письмо, которое Данте написал в ответ, не давало Эстелле покоя. Почему он решил с ней расстаться? Да как они могут расстаться теперь, когда обрели друг друга вновь?

Эстелла решила прогуляться по округе. Выйдя из гостиницы, некоторое время она ходила туда-сюда по Бульвару Путешественников, глядя на дорогу.

— Данте, вернись, — звала она. — Вернись, мой милый, мне без тебя плохо. Ты мне нужен, вернись ко мне...

Но Данте не возвращался, зато вскоре Эстелла приметила: по дороге несётся девушка в форме горничной.

— Либертад? — выпучила Эстелла глаза, когда запыхавшаяся служанка предстала перед ней.

— Ага.

— Случилось что-то?

— Там в доме жуткий скандал, сеньорита. Пришёл сеньор Маурисио, стал требовать вас обратно. Орал, как на базаре, и грозился вас повесить за клевету. А сеньора Роксана его поддержала. Тоды Эстебан и ваша бабушка стали кричать на них. В общем, там такое было, чуть драки не дошло. Сеньора Берта хотела оттаскать вашу мать за волосы, но потом вернулся сеньор Ламберто, и я отдала ему ваше письмо. Он прочитал и велел мне идти за вами и вести вас домой.

— Но я не пойду! — отрицательно помотала головой Эстелла. — Нет, нет, к Маурисио я не вернусь. А Данте я ещё до сих пор не видела. Он уехал куда-то, а я его жду, — протараторила Эстелла.

— Но сеньорита, сеньор Ламберто говорит, что это для вашего же блага. Вам надо вернуться домой. Он защитит вас от сеньора Маурисио и сеньоры Роксаны.

— Но Данте...

— Сеньорита, прошу вас, не упрямьтесь, идёмте. Вы ж сделаете только хуже. Ваш дядя умный человек, он дурного не посоветует.

— Я знаю, но Данте... — захныкала Эстелла, как маленькая девочка. — Я хочу к нему!

— Чего ж это за наказание-то такое? — всплеснула руками Либертад. — Я уж начинаю думать, что сеньора Берта права, он вас будто бы опоил чем-то.

— Я его люблю, Либертад, — всхлипнула Эстелла.

— Я прекрасно знаю, что такое любовь, — трещала Либертад. — Не надо мне об этом рассказывать, сеньорита. Я тоже люблю Эстебана, но это ж не повод, чтоб впадать в крайности. Вы совсем голову потеряли! Это ненормально как-то. Успокойтесь, никуды он не денется, ваш Данте. Увидите его позже, да и делов-то.

— Но я хочу к нему сейчас, — промямлила Эстелла.

— Сейчас надо послушаться сеньора Ламберто. Он же хочет вам помочь. А потом зато вы сможете встречаться со своим Данте сколько душеньке угодно. Ну возьмите же себя в руки! Идёмте домой!

Последний аргумент крыть было нечем. Да, Либертад права. Дядя Ламберто знает что делать, и он ещё на похоронах Хорхелины запретил ей убегать и совершать прочие глупости. Грудь Эстеллы разрывалась. С одной стороны, она хотела послушаться Ламберто и Либертад. Но, с другой стороны, она так и не поговорила с Данте. Почему он обиделся? Она непременно должна убедить его в своей любви!

Либертад, видя, что Эстелла колеблется, схватила её за руку и потащила за собой. Эстелла вертела головой, оглядываясь на дверь «Маски», пока они не завернули за угол.

Когда Эстелла вслед за Либертад бочком протиснулась в дом, в гостиной стоял такой гвалт, что девушку никто не заметил. Она вжалась в колонну, притаилась тихо, как мышка, и вслушалась в крики. Либертад, заткнув уши пальцами, укрылась в сторону кухни, ибо визг стоял такой, что качалась огромная люстра, висящая на цепи под потолком.

В гостиной находились: Маурисио — он что-то бурчал себе под нос, сидя в кресле у камина; Роксана, которая разве что ногами не топала; взъерошенный Эстебан, бабушка Берта, визжащая как сирена; и дядя Ламберто, у которого глаза были выпучены, а жабо на рубашке съехало на бок.

— Закрой рот, идиотка! — вопила красная, как варёный рак, Берта. — Не смей даже и произносить имени моего сына! Убийца проклятая!

— Не смейте называть меня убийцей! — заорала вне себя от ярости Роксана. — Я не убивала вашего тупого сынка!

— А кто? Кто его убил? — скрипела зубами Берта. — Только не надо мне тут говорить, будто бы он сам выпал из седла! Да ежели б не ты, он бы и не сел никогда на лошадь!

— Не убивала я его! Не убивала! Пойми ты раз и навсегда, старая карга! — Роксана топнула ногой так, что у неё хрустнул каблук. — Всё хватит, слишком долго я это терпела, но больше я не позволю себя унижать! Я не убивала вашего сынка, ещё раз повторяю. Он упал с лошади, потому что на ней была плохо закреплена подпруга!

— Это ты, ты испортила подпругу! — не утихала Берта.

— Да заткнитесь вы, в самом деле! Не могу слышать ваш противный голос! Если ничего не знаете, так помолчали бы! К вашему сведению, Блас упал с моей лошади. С моей! Он упал с Агат! Да, подпруга была испорчена, но на моей лошади! Понимаете вы это или нет? — Роксана потрясла кулаком у Берты перед носом. — Какая-то тварь хотела убить меня, МЕНЯ, но убила вашего сынка. Это произошло случайно, потому что мы обменялись лошадьми. Я знаю, вы были бы счастливы, если бы сдохла тогда я. И я уже начинаю жалеть, что так и не произошло. Мало того, что вы с вашим сынком и муженьком поломали мне жизнь, так меня ещё и убить пытались в этом доме. Семейка преступников!

— Это у меня семейка преступников? — взревела Берта. — Значит, твой братец убил моего сына, потом вы все довели до смерти моего мужа и ещё и называете нас преступниками? Да ты... да вы... совести у вас нет, вот что! — не находя больше слов, Берта гневно взглянула на Ламберто. Но тут вмешался Эстебан.

— Довольно, мама! Отец был тоже не святой.

— Что-что? — Берта повращала глазами.

— Вот только не надо врать, мама. Я всё знаю. Я читал документы отца, которые вы прятали у себя под периной. Я знаю, что он убил Креспо Бернарди, своего секретаря и отца Сантаны, чтобы скрыть финансовые махинации, коих было немерено. А потом ещё и повесил на мёртвого человека несуществующий долг и довёл его жену до самоубийства, угрожая ей расправой.

Наступила мёртвая тишина. Берта молчала. Ламберто стряхивал несуществующую пыль с рукава, а Маурисио крутил головой, рассматривая мебель. Эстелла, по-прежнему скрываясь за колонной, прикрыла рот рукой. А Роксана вдруг зловеще расхохоталась.

— Что съели? — выпалила она, с вызовом глядя на Берту. — Ах, вы, значит, святая дева и муж ваш — ангел, а все остальные ничтожества и преступники и вас не достойны. Так вам и надо! — смаковала Роксана. — Вы вышли замуж за убийцу и мошенника, так что гордитесь собой. Зато по любви! Ну и ну! Не удивлюсь, если история с Бласом проста, как мозг нашей кухарки. Допустим, ваш муженёк решил меня убить, испортил подпругу у моей лошади, а когда погиб Блас, у него и случился сердечный приступ.