Твой, теперь и навсегда (СИ) - "gulsim" - Страница 141

========== Часть 3-5 ==========

Берт в очередной раз взглянул на часы: сестра, назначившая ему встречу в этом кафе, опаздывала уже на полчаса. Наконец она появилась в дверях в обществе незнакомого мужчины. Берт встал. Тина, завидя брата, подошла к нему и, поприветствовав его, сказала:

— Берт, знакомься, это Нейман, я говорила тебе о нем, помнишь?

— Привет, — Берт загляделся на знакомого сестры. С мягкой улыбкой, стройный, необычайно привлекательный. Сердце Берта дрогнуло, Нейман произвел на него очень сильное впечатление.

— Привет.

— Нейман сделал мне предложение! — Глаза сестры просто сияли от счастья.

— Какое? — севшим голосом спросил Берт, хотя зачем было задавать этот вопрос, ведь и так все понятно.

— Руки и сердца! — улыбнулся Нейман и обнял за талию Тину. Берт посмотрел на его руку и представил, как эти длинные пальцы ласкают его. Щеки вспыхнули огнем, и он, стараясь скрыть свое состояние, быстро уселся за столик. Сестра с женихом устроились рядом. Заказав кофе и пирожные, они вежливо побеседовали о погоде, потом разговор постепенно перешел на свадьбу. Тина увлеченно стала рассказывать, где и как будут проходить венчание и праздничный обед. Берт, слушая ее вполуха, уныло думал о том, что, наконец, встретил свою любовь и тут же ее потерял. Он вяло ковырял пирожное и заставлял себя не пялиться так откровенно на жениха сестры, но непослушные глаза снова и снова возвращались к покорившему с первого взгляда его сердце Нейману.

***

После того памятного знакомства они встречались еще несколько раз. Берт, не имея сил оторвать взгляд от жениха Тины, бесконечно любовался им. Он был безнадежно влюблен, хотя знал, что ему ничего не светит, но все равно не мог заставить себя перестать думать и мечтать о Неймане.

Свадьбу назначили на конец августа, ужасный для Берта день приближался с роковой неотвратимостью.

В день свадьбы все, веселые и счастливые, поздравляли жениха и невесту, и только сердце Берта заледенело от печали, он грустно смотрел на Неймана: теперь его любимый навсегда принадлежит Тине.

Нейман махнул ему рукой, подзывая. Берт торопливо подошел.

— Берт, познакомься, это мой сводный брат Киран.

Высокий, темноволосый, с серыми глазами, в отличие от Неймана, который был блондином с теплыми карими глазами.

— Очень приятно, — Берт машинально пожал протянутую руку, мельком взглянул на нового знакомого и снова повернулся к Нейману, он хотел наглядеться на него, ведь они теперь не скоро еще увидятся: любимый со своей женой отправлялся в свадебное путешествие на целый месяц.

— Мне тоже, — Киран неторопливо оглядел парня и замер, не в силах оторвать взгляд от небольших по-детски припухлых губ. Внезапно по его телу прошла горячая волна желания, и ему пришлось сжать зубы, чтобы не застонать. С ума сойти, последний раз он так возбуждался лет в пятнадцать! Он решил не выпускать парня из виду и, как только появится возможность, утащить его к себе.

За свадебным столом они сидели рядом. Берт, вне себя от горя, пил шампанское бокал за бокалом, надеясь, что вино поможет ему справиться с тоской. Киран осторожно любовался парнем, с нетерпением ожидая, когда можно будет уйти, не обидев жениха и невесту. Через некоторое время он заметил, что Берт сильно опьянел и досадливо поморщился, ему хотелось, чтобы парень понимал, что с ним происходит, бесчувственное тело в постели его не устраивало.

— Вставай, сладкий, пора, — Киран поставил парня на ноги и, обхватив за талию, повел к выходу из зала.

— Куда вы меня тащите? — пьяно пробормотал Берт.

— Домой, сладкий мой.

— А, понятно.

Киран довел его до своей машины и, усадив на сидение, пристегнул ремнем. Предвкушающе улыбаясь, он сел за руль и поехал домой. По дороге Берт заснул и не почувствовал, как мужчина отнес его в свою кровать и раздел.

Берт проснулся и с недоумением огляделся, он находился в совершенно незнакомой комнате. Голова нещадно болела; застонав, он прикрыл глаза, услышав, как открывается дверь, снова их открыл и уставился на вошедшего мужчину.

— Киран?

— Да.

— А где я?

— У меня дома.

— А…, а который час?

— Одиннадцать.

— Утра?

— Нет, ночи.

— Ночи? Я что, проспал целые сутки? — удивился Берт.

— Вообще-то нет, ты спал всего три часа. Как ты себя чувствуешь?

— Ужасно. Голова болит.

— Сейчас я тебя вылечу, — улыбнулся Киран и отправился за лекарством, растворив таблетки в воде, он принес стакан парню.

— Выпей, все пройдет, а я пойду, сварю тебе кофе.

Он помог выпить лекарство Берту и, поправив на нем одеяло, ушел. Парень откинулся на подушки. Значит, свадьба уже закончилась, и Тина с Нейманом уже летят в самолете навстречу своему медовому месяцу. Берту опять стало тоскливо.

Киран, зайдя с кофе в спальню, заметил, что у парня несчастное лицо.

— Скоро пройдет, — успокоил он, думая, что Берт мучается от головной боли, и, слегка наклонившись, подал ему чашку.

Парень горько усмехнулся, а вот это вряд ли с ним случится.

— Голова почти прошла, — сказал Берт и, взяв чашку, стал пить кофе маленькими глоточками. Киран судорожно перевел дыхание и жадно уставился на рот парня. Берт допил кофе и вернул чашку мужчине. Киран поставил ее на стоящую рядом с кроватью тумбочку.

— Спасибо, — проговорил Берт и замер, натолкнувшись на горячий взгляд Кирана. Во рту мгновенно пересохло, и он непроизвольно облизал губы; мужчина, издав странный рык, кинулся на него. Берт всполошено вскрикнул и опрокинулся на постель под тяжестью тела мужчины. Киран, навалившийся на него, тут же впился в его рот, целуя и слегка покусывая, постанывая от восторга; он пробрался внутрь и захватил язык, потом нетерпеливо отбросил одеяло, открывая доступ к желанному телу. Киран гладил его, но ему этого было мало, оторвавшись от губ парня, он принялся покрывать поцелуями каждый укромный уголок его тела. У Берта сбилось дыхание, он начал всхлипывать и выгибаться от удовольствия. Киран нежно водил языком вокруг его сосков, слегка прикусывал их, чувствуя, как вздрагивает под ним тело, он опустил руку, и его пальцы заскользили по члену парня, поглаживая его. Берт прерывисто задышал, он просто задыхался от упоительного наслаждения. Киран сполз вниз и, сжав губами головку члена, полизал ее и всосал в рот. Берт громко застонал, сил сдержаться просто не было. Мужчина, потянувшись, достал из-под подушки смазку и принялся растягивать его, сдерживая дрожь нетерпения, ему хотелось немедленно овладеть этим сладко стонущим мальчиком. Раздвинув пошире колени парня, он переместился и одним толчком вошел в него, Берт, задохнувшись от резкой боли, пронзившей его тело, вскрикнул и уперся руками в грудь мужчины, отталкивая. Киран убрал его руки и успокаивающе зашептал:

— Сейчас, сладкий, сейчас, — он прижался горячими губами к припухшим губам парня, и его пальцы вновь заскользили по члену Берта, возвращая жгучее желание. Киран осторожно толкнулся внутрь, еще пара медленных движений — и парень выгнулся ему навстречу, постанывая и неровно дыша. Они задвигались в едином ритме к вершине блаженства, их сплетенные в экстазе тела не разъединились и после оглушительного оргазма. Киран, не желая выпускать из объятий мальчика, перекатился вместе с ним на спину, и парень оказался лежащим на нем. Берт приподнял голову и смущенно посмотрел на мужчину. Как это могло произойти? Он ведь не любит его, так почему же получил такое невероятное наслаждение?

— Как ты, сладкий? — Киран ласково улыбнулся.

— Хорошо, — стеснительно прошептал Берт, ему действительно было хорошо, он ни капельки не кривил душой. Покраснев, парень отвел глаза, ему внезапно стало стыдно, что с таким упоением отдался абсолютно незнакомому мужчине.

Киран покрепче прижал к себе мальчика и, вскочив с ним с кровати, отправился в душ, радуясь, что в его жизни появилось нечто чудесное.

***

Через день Киран позвонил Берту и пригласил в ресторан, парень неожиданно для себя согласился. Сидя за столиком напротив Кирана, Берт никак не мог заставить себя перестать вспоминать ночь, проведенную с ним, его просто неудержимо влекло к нему, глаза помимо воли смотрели на губы мужчины, и ему снова хотелось оказаться в его объятьях, хотелось поцелуев и ласк. «Это все похоть, к любви это не имеет никакого отношения, обычное желание неудовлетворенного тела, ничего больше», — успокаивал себя Берт.