Шуля Мю и потайной мир - Царёва Марина - Страница 19

   Друзья пообещали, и с нетерпением стали ожидать завтрашнего дня.

   Глава 8. Спасение Фикотрианыча.

   К назначенному времени суда потаённики потянулись в зал, который между собой они называли "пнёвым". Зал был сделан Колдуном по заказу Пнюха в те дни, когда лешие ещё были свободными существами. До времени никто не видел, чем же особенным отличается это помещение, и всем было любопытно. В тот злосчастный день, который превратил леших в подданных Великого Правителя, Пнюх впервые пригласил всех собраться в этом зале. Лешие были оживлены и весело переговаривались.

   -- Фу ты, ну ты, -- смеясь, говорил Пыхтей, славившийся язвительным характером. -- Мы-то думали -- войдём во дворец, а "въехали в пень"!

   И, действительно, в центре помещения красовался гигантский пень. Пнюх недобро глянул на Пыхтея и кивнул дубовикам, выстроившимся вдоль стены. Тотчас же один из дубовиков подошёл к Пыхтею и легко стукнул его дубинкой по голове. Пыхтей задёргался в конвульсиях и упал. Лешие оцепенели от ужаса. Тут только все увидели, что дубовиков нельзя узнать. Раньше это были немного неуклюжие, добродушные собратья. Сейчас они напоминали сторожевых псов, готовых расправиться с каждым по велению хозяина. А их хозяином почему-то стал Пнюх. Каждый дубовик сжимал в корявых пальцах дубинку.

   Тут Пыхтей пришёл в себя. Зал облегчённо вздохнул, но оживления как не бывало. Все напряжённо ожидали дальнейшего. В центр зала вышел Гвануда и скрипучим голосом объявил, что сейчас зачитает важный документ -- "Правила жизни потаёнников", и что с этого момента все лешие становятся потаённиками -- подданными Великого Пнюха. "Я удостоился чести быть Главным министром Правителя",-- высокомерно заявил Гвануда. Лешие не представляли, чем должен заниматься Главный министр, и тем более, Гвануда -- совсем незначительный леший. Но сейчас он раздувался от важности. "Все должны неукоснительно выполнять новые правила жизни, поэтому в ваших интересах запомнить их!"-- сообщил Гвануда и стал читать.

   Чем дольше звучал скрипучий голос, тем больше мрачнели лица собравшихся. По новым правилам лешие не могли выходить за стены потайного мира без специального разрешения. Пропуск на каждый выход в лес с точным указанием сроков пребывания в лесу выдавался Пнюхом. В лесу же потаённикам запрещалось общаться друг с другом, а тем более с другими обитателями леса. В стенах потайного мира нельзя было в одном месте собираться больше трёх. Собираться вместе разрешалось только на собраниях, организованных Пнюхом. Каждый день в потайном мире должен был начинаться и заканчиваться пением гимна, прославляющего Правителя. За каждое нарушение правила предполагалось строгое наказание.

   -- Великий Пнюх милосерден, -- продолжал новоиспечённый Главный министр, -- у нас не будет смертной казни. Самым большим наказанием будет лишение потаённика волшебной силы. А сейчас я передаю слово Главному администратору и распорядителю церемоний Цике.

   Цика со свитком в руке выскочил на середину зала и с энтузиазмом воскликнул:

   -- А сейчас мы разучим гимн в честь нашего справедливого и мудрого Правителя!

   Он развернул свиток и, покраснев от удовольствия, сообщил:

   -- Я являюсь автором!

   Но не успел он прочесть и слова, как раздался властный голос:

   -- Подожди, Цика!

   На середину зала вышел самый заслуженный леший -- старейшина Рем. Долгие годы Рем возглавлял Совет Старейшин, потом отошёл от правления, ссылаясь на преклонный возраст, но по-прежнему с самыми спорными вопросами лешие обращались к нему.

   -- Друзья! -- обратился Рем к присутствующим. -- Мы не должны принимать эти бредовые правила! -- он повернулся к дубовикам и властно сказал:

   -- Немедленно сдайте дубинки! Как вы можете идти против своих собратьев?

   -- Молчать! -- завизжал посеревший от страха Пнюх: дубовики, его главная защита, не двигаясь, слушали Рема. Всё-таки у старика был огромный авторитет.

   -- Взять его! -- ещё громче заорал Пнюх.

   От его крика дубовики очнулись, и в тот же миг на Рема обрушился сильный удар, от которого старик забился в конвульсиях, а потом упал без движения.

   По залу прокатился ропот. То здесь, то там слышались негромкие возмущённые возгласы:

   -- Да что же это такое!

   -- Это произвол!

   -- Мы не согласны!

   Тут же два дубовика двинулись в сторону первых рядов, покачивая дубинками в руках. Все замолчали. В полной тишине зазвучал тонкий невыразительный голос Пнюха, но сейчас он казался зловещим.

   -- Мне не хотелось бы сегодняшний день начинать с сурового наказания, -- он выждал паузу, -- но у меня нет выбора. У потаённика Рема есть определённые заслуги в прошлом, но он повёл себя подстрекателем, призывал к неповиновению. Это серьёзное преступление!

   В этот день лешие впервые были свидетелями унизительного и страшного наказания, которое придумал Пнюх. Ошеломлённо они наблюдали, как тщедушное тельце ещё не пришедшего в себя Рема запихали в сетку, которую тут же подвесили над пнём. Пенёк тут же "ожил", тихо загудел и над ним заклубился белый дым. Но страшное было впереди. Через неделю Рема вытащили из сетки, в которой он всё время провисел, так и не приходя в себя, а затем вытолкнули в коридор. Но это уже не был дедушка Рем. Это было тихое, пугливое существо, которое подобострастно заглядывало всем в глаза. У него не было больше своей воли, и он не помнил, что значит быть лешим. Через какое-то время потаённики перестали называть его Старейшиной Ремом. Как-то само собой получилось, что его стали называть "лишенцем" -- то есть, лешим, которого лишили лесной силы. В потайном мире теперь ему поручалась самая грязная и скучная работа.

   С каждым днём лишенцев становилось всё больше, и сердца потаёнников всё больше наполнялись страхом. За небольшие нарушения правил бывших леших подвешивали над пеньком без особых церемоний. За серьёзные же нарушения полагалось распыление и таких преступников судили и казнили принародно. (Пнюх не сдержал обещания, что в потайном городе не будет смертной казни.) И вот сейчас это должен был быть Фико.