Жизнь высших миров - Оуэн Вейл - Страница 102

И всё же, если бедный дурак действительно любит своего царственного господина, он сделает всё возможное, чтобы показать, как велик был его король, когда предстал перед своим народом; но в то же время он будет достаточно осторожен, чтобы заранее предупредить зрителей о несовершенстве своего будущего спектакля, ведь для серьезной постановки ему не хватает ни сценического мастерства, ни надлежащих декораций. То же самое делаю сейчас и я; и Тот, Кто создал орла для высокого полета и воробья для того, чтобы перелетать через изгородь, примет и мой неуклюжий полет, и мое чириканье, ибо я прибегаю к ним со смирением и добрыми намерениями.

Его сияние становилось всё ярче, охватывая всё большую территорию, пока мы все не оказались в этом окружении. Теперь я мог ясно видеть всех своих собратьев — даже тех, кто находился очень далеко от меня. Воздух вокруг стал золотисто-розовым, и наши тела купались в его потоках. Это Он принял нас всех в себя, так что мы оказались внутри Его Присутствия и Его Существа. Хотя мы ощущали обратное: нам казалось, что это Он вошел в нас и во всю нашу сферу. Итак, мы вошли в Христа и стали его частью. И хотя Он и так уже стал для нас всем, Его милости на этом не исчерпались, ибо Он предстал перед нами в своей внешней форме.

Я видел, как Он проходит рядом с нами, среди нас и над нами. Мне трудно это объяснить. Казалось, что в Своей телесной, видимой форме Он пребывает одновременно повсюду; и в то же время Он был один и только один. Я не могу передать это более точными словами, хотя и понимаю, что изъясняюсь не слишком внятно. Во всяком случае, так нам казалось. Подозреваю, что не все мы, глядя на Него, видели в точности одно и то же. Но каким Он показался мне лично, я вам сейчас расскажу.

Он был очень высок — примерно в два человеческих рота, но вовсе не выглядел великаном. Вообще слово «великан» было бы в данном случае совершенно неуместным, потому что Он был обычным человеком, только очень благородной внешности и телосложения. Итак. На голове у Него была корона — просто широкая золотая полоса, в которой золото перемежалось с яркими рубинами. Рубины светились алым цветом, и исходящие от них лучи не смешивались со светом золота, который был так же ярок. Это двухцветное сияние поднималось вверх, охватывая всё более широкое пространство, и отражалось от одежд парящих над нами Ангелов, от чего становилось еще прекраснее.

Его тело сияло первозданной наготой, но все-таки не было лишено одежды. Попробую объяснить вам этот парадокс. Дело в том, что слава, которую излучало Его тело, распространяясь на весь наш мир и на всех нас — его обитателей, частично отражалась от чистой поверхности наших душ, исполненных восторженного благоговения, и, возвращаясь обратно, окружала Его фигуру светом нашей отраженной любви, напоминавшим золотые доспехи. И это одеяние было по душе не только нам, но и Ему Самому. Ведь Он пришел к Нам без одежды, дабы мы узрели святость Его естественной красоты. Мы же предложили Ему взамен самое лучшее одеяние, которое только могут предложить своему Царю преданные слуги, и, опустив глаза, смиренно возложили это одеяние Ему на плечи. Это было платье, сотканное из нашей любви, ибо мы самозабвенно любили Его за доверие, которое Он нам оказал, — любили со всей нежностью и со всем почтением, на которое были способны.

Но мы видели Его славу и знали, что в Нем скрыта великая сила. И хотя у Него не было оружия, теперь на Нем была золотая кольчуга — наш подарок. То была Его любовь, ведь всё во Вселенной принадлежит Ему, и мы лишь вернули Ему то, что сами некогда получили от Него в подарок.

Ноги Его были босы, ибо то, что мы Ему дали, не шло ни в какое сравнение с тем, что мы получили от Него для себя. По этой же причине и одежда Его была не слишком длинна и едва доходила до лодыжек.

Он переходил от группы к группе, и в то же время казалось, что Он никуда не сходил с того мест в центре сферы, где впервые проявился перед нами в видимой форме. Его лицо было исполнено торжественности и сострадания, и мы могли читать по нему, как по книге. Мы знали, что Его торжественность исходит сверху — из тех неописуемых царств, где грех неведом. Сами мы только слышали о существовании этих царств. А сострадание пришло снизу, с Г олгофы. Оба потока — торжества и сострадания — встретились посередине и слились в Божественном Сыне Человеческом, прикрывшем глаза рукою от яркого света высших царств, дабы разглядеть, что они намерены сделать с человеком за его греховность; несколько капель земного греха упали на Его чело, слегка затуманив его, но лишь преумножив тем его красоту. Так слились воедино торжественность и скорбь, добавив к облику Божества оттенок возвышенной печали, ставший отныне Его неизменным атрибутом.

Итак, перед нами была любовь: не та любовь, что находит удовольствие в том, чтобы брать или отдавать; но любовь, которая вбирает в себя всё и становится единой со всем сущим. В этом мы убедились на собственном опыте, ибо Его любовь в тот момент приняла нас в себя, сделав нас частью Его существа.

А еще, помимо короны, Его голова была увенчана величием. Тем величием, которое позволяет носить на руке, на манер браслета, целое созвездие, а Солнце, вместе со всеми окружающими его планетами, сделать своей личной печатью.

Так Он пришел, и таким предстал перед нами. Проследовав через нашу сферу, Он направился дальше, но Его присутствие всё равно осталось с нами. Теперь мы уже не видим Его так, как видели во время Его прихода, но всё же можем воскресить видение и снова сделать его реальным, когда захотим. Это еще один парадокс. Попробую объяснить его следующим образом: Он направился далее к Земле, но шлейф Его мантии всё еще тянулся за ним, озаряя светом те сферы, через которые Он прошел. Он спускался всё ниже и ниже — в ужасную пресподнюю ядовитого тумана, окутавшего Землю; и мы — видевшие печать страдания на Его царственном лице — тоже исполнились жалостью к Нему — жалостью, смешанной с восхищением и преклонением перед Его мужеством. Ведь какими бы ужасными ни казались Ему — в Его непорочной чистоте и святости — те условия жизни, что господствуют ныне в нижних сферах, Он не испугался и, ни минуты не раздумывая, устремился на помощь тем, кто вынужден жить среди этого ужаса. Спокойным и невозмутимым шел Он в битву за очищение мира; и мы знали, что с Ним мы обязательно победим. Ни у кого еще не было такого великого Полководца, как у нас, сын мой. Ибо Он главенствует над всеми — во многом благодаря женственности, которая также не чужда Его сердцу.

ГЛАВА VII:

Отношение небесных воинств к земной науке, религии, христианству, земному Христу

Притча: Бабушка и планеты

Среда, 12 марта 1919 г.

Когда Христос миновал нашу сферу, мы тоже поспешили за Ним, присоединившись к Его свите. Мы разделились на отряды, хотя никто извне не командовал нами. Все необходимые указания мы находили в собственных сердцах; не зря же нас столько времени готовили к этому великому событию. Теперь мы точно знали, где потребуется наша помощь и что нам следует делать. Так что мы без особого труда отыскали каждый свое место в общем строю и, вдохновляемые ощущением Его Присутствия, отправились в путь.

Попытаюсь вкратце объяснить, каким образом развивалось наше наступление на Землю. Мы окружили ее со всех сторон — Землю и те сферы, что отделяли нас от нее, и одновременно двинулись к центру. Так можно охарактеризовать наше продвижение, не выходя за пределы понятий трехмерного пространства. Только так вы сможете в некоторой степени представить себе, как именно начиналась эта великая кампания.

Как я уже говорил, Сам Христос был вездесущим. Он находился одновременно со всеми мириадами Своего огромного воинства, независимо от их рода и звания: от высочайших Своих Князей, обладающих огромной властью, и до самых скромных рядовых солдат. И хотя стимул к некоторым действиям мы получали в виде вдохновения изнутри, внешне всё было организовано, как в самом настоящем сражении. Те, кто стоял выше всех и ближе всех к Нему, уведомляли о Его приказаниях тех, кто стоял рангом ниже; они в свою очередь передавали их дальше по цепи, и так далее. Соответственно, мы получали приказания от тех, кто стоял на ступень выше нас и кого мы могли видеть и слышать без особого труда. Вообще-то, мы можем видеть Ангелов на целых три сферы впереди себя, но, за редкими исключениями, получали приказания только от обитателей следующего — расположенного на одну ступень выше нашего — мира.