Старт - Мандаджиев Атанас - Страница 72

Внезапно его осеняет безумная идея, соразмерная с первой влюбленностью:

— Я знаю, где бывает хорошее мороженое!

— Ну так пойдем! — Снежа радуется не мороженому, а тому, что они пойдут вместе.

— В Варне!

— Что это за кафе?

— Да не кафе, а город! Пойдем!

Она хочет быть равной этому альпинисту. А если она помедлит с ответом, он почувствует ее колебания. В эту минуту она понимает, что принять решение гораздо сложнее, чем исполнить его.

— Я позвоню домой! — предлагает она.

Нет, это все испортит!

— Мы опоздаем на поезд! — торопит Бранко. — Едем сейчас же! Утром позвоним!

— Ладно! — И вот они уже собирают у себя по карманам мелкие монетки, чтобы купить билеты.

Любовь — самый большой риск

Столпотворение сугробов. Ты преувеличиваешь. Лавина не так велика, как тебе кажется. Ты придумываешь ее гигантской, чтобы она сравнялась с твоим мужеством.

Вот зачем ты спешил жить, копил раны и воспоминания, чтобы было куда убежать, где спастись от ужаса последнего мига.

Ободренные собственной решимостью, юноша и девушка уже ничего не боятся. Бегут к поезду, словно он уже тронулся. Переходят из вагона в вагон в поисках свободного места. Все вокруг преисполняется их жизнерадостностью.

Но поезд действительно трогается, и они как бы приходят в себя. Понимают, что натворили, и умирают от смеха. Смех смешит их еще больше. Задыхаются.

Потом постепенно притихают.

Не знают, что сейчас им предстоит самое рискованное испытание: много часов подряд пробыть вдвоем.

Что они скажут друг другу?

— Успокойся! — советует ей Бранко.

— Это ты успокойся! — настаивает Снежа, чувствуя, что теряется.

Они сидят друг против друга и смотрят. И молчат. И в ее глазах сгущаются тени сомнения:

— У тебя такой вид, будто ты каждое утро пьешь кофе в Варне!

— Предпочитаю, по крайней мере! — Голос его звучит неестественно.

Про себя он думает: «Я недостаточно решителен, недостаточно смел. Это все от моего беспокойства, от моей неудовлетворенности. Я чувствую себя маменькиным сынком!..»

В Варне он решил ее поцеловать. Но именно в Варне. И теперь ему кажется, что скорый поезд движется слишком медленно.

— У вас что, товарняк? — спрашивает он кондуктора.

Но сонный чиновник смеривает взглядом молодую пару, проверяет билеты и не отвечает на лишние вопросы.

Неизвестность и молчание.

Неловкость растет вместе с любовью.

Он боится показаться ей скучным и тщетно ищет тему для занимательной беседы. Она боится, что неинтересна ему, и просто не знает, что придумать.

Оба вглядываются в окно. В темноте бегут скалы, рыжие, как лисья шерсть.

— А какую пользу приносит альпинизм? — вдруг спрашивает она.

Первый сигнал опасности для него: в голосе ее дрожит предательская нотка тревоги. Неужели и любимая будет посягать на его личность своей материнской заботливостью?

Ответ его сердит:

— Человек живет не ради одной только пользы! Те, кто оставляют после себя память о своем безумстве, наполняют мир светом и свежим ветром, и в мире становится свежее и светлее!

— Альпинист может погибнуть? — Девушка уже почти не владеет собой.

Ее расширенными глазами глядит на юношу его мать.

Он отводит взгляд в черный отрезок ночи за окном:

— Погибнуть? Одни оставляют после себя детей, книги, картины, саженцы деревьев, дома, обувь, ткани. Другие не оставляют ничего. Только легенду о смельчаках, о бескорыстных храбрецах…

Она смотрит неодобрительно.

И он отвечает ей недоброжелательным взглядом.

Первый намек на отчуждение.

Она старается быть мудрей, чем положено в ее возрасте.

— Опасно в горах! Зачем насиловать судьбу, испытывать ее? — повторяет она чью-то фразу, слышанную или читанную.

— Значит, если мне нравится незнакомая девушка на улице, я не должен останавливать ее!

— А я не должна соглашаться, когда меня приглашают в Варну и обещают угостить мороженым!

Оба прыскают и долго не могут успокоиться.

Встреча их еще молода, весела, полна непредвиденного.

И только нетерпение мешает ему до конца насладиться сладостью этой встречи.

Когда же наконец Варна?

Море

Сумрачный рассвет.

— Ты — первый луч! — говорит ей он.

Бессонная ночь не погасила блеска ее глаз и волос.

Поезд останавливается на станции в Варне.

Они идут по гористым улочкам. Город с трудом высвобождается из пелены своих снов. Только двое влюбленных бодры. Вглядываются друг в друга, будто каждый что-то потерял на донышке глаз другого.

— Кафе еще закрыты! — соображает он.

— А через два часа — поезд обратно! Так и не придется мне отведать варненского мороженого! — восклицает она.

Во всем — повод для неудержимого смеха.

Эти взрывы двойного хохота будят город.

Здание почты возникает по дороге к морю, словно воплощенный укор. Нужно позвонить. В такой час быстрее соединяют. В это время полусна расстояния сокращаются, столица приближается к провинции, и голоса звучат громко и ясно…

Двое забираются в тесную кабинку. Но эта близость не радует их. Ведь они разделены телефонной трубкой, в которую струится сковывающее родительское присутствие.

— Алло, алло! Мама! — Чтобы придать себе уверенности, девушка говорит очень громко. — Это я!.. Я из Варны!.. Да, говорю из города Варны!.. Да… Я здесь с одним моим другом…

Бранко слышит скороговорку материнского голоса и вздрагивает. Снежа смеется, и пряди ее вздрагивают. Только она одна умеет так смеяться! Девушка отводит трубку от губ и обращается к Бранко:

— Мама спрашивает, не поженились ли мы? Что сказать?

Что-то режет его прямо по горлу. Но только на мгновение. И вновь девичий смех теплой волной смывает холодное острие его беспокойства.

— Скажи ей, что еще рано!..

Снежа снова обращается к матери. Сквозь пространство Бранко улавливает интонации голоса своей матери. Все та же мысль о самом страшном, что может произойти с ребенком.

Внезапно связь прерывается. Вместе с трубкой девушка с облегчением оставляет все материнские вопросы и тревоги.

Они выходят на улицу — как освобожденные из карцера.

Теперь они отправляются к морю. Оно встречает их своим соленым широким дыханием. Какой простор для груди, еще прежде, чем наступает простор для глаз!

Неподалеку слышится иностранный говор.

— На родине полно иностранцев! — шепчет она.

Новый повод для хохота без памяти.

Но море заставляет их онеметь.

Игра в рабов

Восходит солнце, мокрое, выкупанное в морской бездне. Они уже не могут вспомнить, зачем приехали сюда. Кафе с вкусным мороженым давно открыты. Но детские причуды отступают перед взрослыми желаниями.

Они прогуливаются по берегу.

Держатся за руки.

Он все откладывает поцелуй. До следующего шага. До следующей волны.

— Давай поиграем!

Нужно было проехать всю ночь, из одного конца страны в другой, чтобы наконец-то приблизиться друг к другу.

— Когда я была маленькая, мы играли в рабов.

— Девчонки всегда придумывают жестокие игры.

— Рабовладельцу очень легко! — поясняет она.

— А рабу?

— Пусть сначала ты будешь рабовладельцем!

— Тогда я тебя свяжу! — Он заводит ей руки назад и связывает легонько носовым платком. — Моя рабыня!

— Ты можешь приказать три раза!

— Первое…

— Нет, второе! Первое я уже исполнила!

— Почему? Разве ты приехала со мной в Варну по приказу? Добровольно ведь! — сердится он.

— Да нет, первое было то, что ты меня связал!

— А второе: я тебя поцелую! — приказывает он скорее самому себе, чем ей.

Девушка закрывает глаза и подносит ему свои губы. Он не так представляет себе их первый поцелуй. В уголках ее губ — озорная усмешка. Вкус порабощения. Он целует ее. Она не отвечает.