Зима (ЛП) - Роуз Френки - Страница 26

Лицо Морган становится пунцово-красным. Она судорожно сжимает в руках одеяло; все ее тело напряжено.

— Мама. Сейчас же проваливай из палаты. Я хочу поговорить с подругой. Можешь вернуться, когда она уйдет.

Миссис Кэплер вздрагивает. Ее нижняя губа дрожит от сдерживаемых рыданий. Я чувствую жалость к бедной женщине: мама Морган, должно быть, на грани от волнения. Она встает на ноги и перекидывает свой шерстяной тренч через руку, пытаясь казаться спокойной. Ее глаза полны слез, когда женщина смотрит на меня.

— Я хочу поблагодарить тебя за то, что была здесь всю прошлую ночь, Эвери, но также хочу, чтобы ты знала, что я не доверяю тебе. Я не доверяю никому из друзей Морган, так как, вероятно, один из вас дал ей эти грязные таблетки. В будущем я не буду потакать дочери. Если захочешь приехать и навестить ее снова, буду вынуждена просить, чтобы ты не приносила с собой в комнату сумку.

Она поворачивается и хлопает дверью, пролетев мимо открытки с надписью «Выздоравливай поскорее», которую, должно быть, принес кто-то из кампуса. У меня отвисает челюсть. Мама Морган просто-напросто обвинила меня в потенциальном распространении таблеток. Смех готов вырваться из моего горла. Я — торговец наркотиками. Сама идея смехотворна.

Морган съеживается и опускается на подушки.

— Извини. Это...

— Да ладно. Она беспокоится о тебе.

— Она всегда раздувает из мухи слона.

Выдавливаю из себя смешок, встаю со стула и пересаживаюсь поближе к Морган. Это все, что я себе позволяю, хотя хочется схватить и хорошенько ее встряхнуть.

— Она не делает из мухи слона. Ты почти умерла. ТЫ собираешься мне рассказать, как, черт побери, оказалась на той вечеринке и почему употребляла наркотики? — Ее взгляд опускается вниз, на кровать; она старается не смотреть на меня. Морган похожа на пятилетнюю девочку, которую незаслуженно ругают. Со мной это не прокатит. — Серьезно, Морган. Расскажи мне, потому что, разрази меня гром, я понятия не имею, что могло заставить тебя пойти на это. Как много ты приняла?

Она, наконец, смотрит на меня. Ее глаза на мокром месте.

— Знаю, ты мне не поверишь, Эвери, но это была только одна таблетка, клянусь. Я держалась в течение многих месяцев. Приняла одну таблетку пару недель назад, и все было под контролем. Мне показалось, что можно сделать это снова. Не представляю, как попала на ту вечеринку. Помню, как была там, и как Тейту стало реально плохо, а потом… Проснулась здесь с трубкой в горле. — Одинокая слеза скатывается по щеке Морган. Она сердито смахивает ее в сторону. — Теперь мама никогда не позволит мне вернуться в колледж. Даже через миллион лет. У меня была проблема с коксом, и она думает, что я вернулась на скользкую дорожку, потому что приняла одну-единственную таблетку. Это такой трындец!

— Ну, да, — соглашаюсь я. — Постой-ка, ты приняла таблетку несколько недель назад? Когда? Где? — Я была с Морган на нескольких последних вечеринках. Так когда? Пытаюсь вспомнить, разложить все по полочкам, и…

— О боже, Морган. Ирландская вечеринка? Вот почему ты чуть с ума не сошла, когда увидела полицейских?

Морган откидывается на подушку, уставившись в потолок.

— Мне жаль, ясно? Я думала, нас пронесет, и пронесло. Ничего не случилось. Я не понеслась за коксом на следующее утро. Все было нормально, помнишь? Мы даже бегали. Не велика беда.

— Не велика беда? Твою мать, Морган, а если бы там был не Люк, а другой коп, и он захотел бы обыскать тебя? Что бы он нашел? — Мои слова встречены напряженной тишиной, которая говорит сама за себя. — Великолепно. Охренеть как замечательно. И все это привело к тому, что ты в больнице. Поверить не могу, что ты ничего не помнишь. Господи, Морган, да с тобой могло случиться что угодно!

— Могло, но не случилось же. Я уже выпотрошена и вывернута наизнанку. Страдала от унизительных анализов (прим.ред. Морган имеет в виду анализы, которые берут у женщины, жалующейся на недавнее изнасилование или его возможность, в госпитале, и переправляют прокурору с целью дальнейшего проведения генетической экспертизы для сравнения материалов с анализами, взяты) справилась с этим. Тейт заботился обо мне. Надеюсь, он в порядке. Тогда ему было очень плохо. Его рвало так, что чуть кишки не вылезли. И он ко мне еще не приходил. Наверное, будет в ужасе, если наткнется на моих предков. Передай ему, чтобы все равно пришел, ладно? Мне нужно его увидеть. Все совершенно выходит из-под контроля. — Морган роняет руки на кровать и начинает рыдать. Вместо истерики — опустошенный плач того, кто исчерпал слезы еще несколько часов назад.

— Я найду его. И передам, — говорю я. — Просто поклянись... Поклянись, пожалуйста, что больше никогда не притронешься к подобной дряни. Пожалуйста?

Она ерзает на кровати и берет меня за руки.

— Обещаю, Эвери. Никакой кайф этого не стоит.

Входит медсестра, миссис Кэплер следует за ней по пятам. Я извиняюсь и ухожу, думая об обещании Морган. Исполнит ли она его? Сомневаюсь, что да.

«Фастбэк» Люка тормозит возле больницы в восемь тридцать, спустя сорок минут после моего звонка. Высокая температура и музыка буквально окутывают меня, когда я сажусь внутрь.

Люк регулирует громкость, и инди-мелодия, которую он слушал, звучит приглушенным гулом на заднем плане. Прошлые несколько раз, когда мы виделись, он был гладко выбрит, но сейчас его челюсть уже отмечена темной тенью щетины. На нем снова толстовка с капюшоном, скрывающим большую часть лица. Он открывает передо мной дверь, отвозит нас к себе домой без лишних разговоров, по пути спросив лишь о Морган, и коротко улыбается, когда я рассказываю, что ее мама обвинила меня в торговле наркотиками. После мы едем в уютном молчании. Люк вполголоса подпевает и терпеливо ждет, когда образуется пробка. Я наблюдаю за ним краем глаза, пытаясь выяснить, почему с ним настолько легко сидеть в тишине. Не могу вспомнить никого другого, с кем мне было бы так просто. Даже Морган или Лесли. Всегда должно происходить что-то, о чем можно поболтать или посмеяться. Люк просто кажется довольным… Тем, что мы здесь.

Когда мы останавливаемся, он выскакивает и, как обычно, открывает для меня дверь. Единственная разница — на сей раз я должным образом благодарю его. Я пытаюсь. Действительно очень пытаюсь не быть сукой, но защитный механизм, который выработался за последние пять лет, слишком надежен, чтобы рухнуть. Он охранял меня. Позволял чувствовать себя неприкосновенной. И теперь, когда я хочу немного снизить планку, оказывается, что это чертовки сложно сделать. Люк широко мне улыбается и жестом зовет в здание.

— Ты перекусила в больнице? Я собирался заказать китайской еды, — говорит он, доставая ключи из кармана и открывая входную дверь.

В памяти проносится дьявольская улыбка Кейси Фишер, но я вытесняю ее и пожимаю плечами.

— Нет, я не ела. Голосую за китайскую еду.

Похоже, ему это нравится. Люк заказывает огромную кучу еды из меню и уверяет меня, что она очень вкусная, пока я осматриваюсь в его квартире. В прошлый раз я была здесь после того, как он рассказал о книге мэра Брайта, и напилась до потери пульса. Тогда мне было не до того, чтобы что-то рассматривать, сейчас же стало любопытно. Квартира свободной планировки — типичная холостяцкая берлога. Огромная плазма на стене, с другой стороны шкаф, набитый DVD-дисками. Все его книги на полу — что мне не особо нравится — но то, что он сделал с ним, довольно круто. Ряд книг волной тянется через всю стену: где-то выше, где-то ниже. Делаю шаг вперед, чтобы рассмотреть, что же Люк читает. Всего понемногу: Стивен Кинг, Нил Гейман, Диккенс, даже парочка поэтов. И в довесок — приличное собрание комиксов. Человек-Паук. Люк не очень-то похож на двадцатитрехлетнего парня, читающего комиксы про Человека-Паука.

— Тебе нравится Стэн Ли? — Его горячее дыхание опаляет мою шею, и я почти выпрыгиваю из собственной одежды. Сердце выскакивает из груди. Парень действительно умеет незаметно подкрадываться. Он снимает капюшон, когда я оборачиваюсь, и стягивает через голову толстовку, оставаясь в простой черной футболке. У него отличное тело: офигенно крепкие плечи, руки, грудь. Черт, эти накачанные мышцы везде. Джинсы висят низко на бедрах; не тот стиль, по которому я тащусь, но не так низко, как носят некоторые парни; на нем это выглядит невероятно сексуально. Я хмурюсь и окидываю его взглядом, злясь на себя за то, что подметила это.