Союз нерушимый (СИ) - Каштанов Михаил - Страница 67

А ведь, пожалуй, лучше ты ничего придумать и не сможешь, Николай Максимович, несмотря на опыт жизни и знания двух миров. Вот знать бы еще, насколько твои мысли совпадают с мыслями единственного человека, который сейчас способен не просто поставить перед страной и народом эту задачу, но и повести их за собой. Что же Вы решите, товарищ Сталин? Ведь не только ради победы в грядущей войне происходят такие перемены? Ведь Вы знаете, к чему придет, а точнее скатится, Россия, да и весь остальной мир, если эту проблему не решить сейчас. Так что же Вы решили, товарищ Сталин? Хоть бы подсказку, какую дали'.

Новиков невольно скосил глаза на Мавзолей и стоящих на его трибуне руководителей страны. Нет, не видно.

Отгремел и отшумел парад и демонстрация. А праздник продолжался. Люди расходились по проспектам и улицам, заполняли набережные и аллеи парков. Музыка, смех, песни. Лица счастливые и радостные. Ведь праздник же! Действительно хороший и светлый праздник.

До торжественного ужина в Кремле оставалось еще много времени, и Новиков тоже решил пройтись. Просто так. Некуда не спеша. Подышать весенним воздухом. Попытаться проникнуться этой ..., да как назвать-то?!, аурой праздника. Проникнуться, чтобы сохранить в сердце. Чтобы было что вспомнить и с чем сравнивать. Там.

И он шел, как и собирался, не спеша, действительно наслаждаясь этим звонким днем и этим праздничным городом. Хотя на сам город, как организованное сборище зданий, площадей и улиц, он не очень-то и внимание обращал. Тем более, что довелось ему повидать немало городов в Союзе и он мог с уверенностью сказать, что Москва теперь не так уж и сильно выделялась, разве что размахом и своей непередаваемой столичной атмосферой. Да, страна строилась. Строились города, строились дороги и заводы. Строилась новая жизнь. Жизнь, о которой мечтали. Строился социализм. И это не было красивыми словами. Действительно строили. Действительно стремились! И самое главное - видели плоды трудов своих. Видели завтра. И знали - что завтра будет лучше, чем сегодня. Впервые за черт знает сколько веков - знали! И от этого знания - пели и радовались. Нет, жизнь не была сплошным праздником. Да и не бывает такого. Но ведь все познается в сравнении. А людям было с чем сравнивать. Достаточно вспомнить то, что было каких-то пять или тем более десять лет назад. Вспомнить и посмотреть по сторонам. Вот вам и наглядная агитация. И никаких розовых облаков. Как и молочных рек с кисельными берегами, тоже. Да и места и возможностей для проявления упорства и характера хватало. И борьба шла нешуточная, иногда не только до седьмого пота, но и до крови. Вот только борьба эта была не за свое личное существование, а за будущее страны и народа. И для Новикова это были не досужие рассуждения. Слишком много и разных людей он видел и знал. Слишком со многими ему приходилось очень тесно общаться. Слишком много он посетил городов, заводов, колхозов и даже небольших хуторов. Слишком много для того чтобы обманываться. Достаточно чтобы составить объективную картину. Составить и гордиться. Гордиться тем, что он является гражданином этой великой страны. Да и своим участием в её жизни - тоже. Ведь, что ни говори, а успел он сделать немало. Пусть в своей, достаточно узкой сфере, но сделал он действительно много.

Новиков облюбовал пустую скамейку на берегу Москвы-реки и очень удобно на ней устроился. Свежие, ярко зеленые листья растущего рядом дерева давали достаточно тени и одновременно не закрывали совсем теплого весеннего солнца. Ну что ж. Время есть. Почему бы действительно не подвести некоторые итоги. Не для кого-то, а для себя. Восемь лет - срок немалый. 'Итак, что удалось тебе сделать, Николай Максимович? Если выделять основное, то убедить руководство страны в необходимости создание совершенно нового, невиданного в мире войскового объединения - танковой армии. И не просто убедить, а самому принять в формировании этой армии самое непосредственное участие. А все остальное было, по сути, только прелюдией к этому. Теоретическим обоснованием и практической отработкой всех звеньев, из которых формируется эта самая армия. Это много или мало? И если глубоко копать, это ли самое главное? А то, что с твоей подачи, пусть и не запланированной, стали формироваться или точнее возрождаться в новом облике солдатские комитеты, которые со временем стали играть роль настоящих неформальных общественных организаций? Это как оценивать? А то, что его требования к развитию бронетехники и артиллерии привели к качественно новому уровню развития промышленности? А налаживание отношений с армией Германии - сначала с Рейхсвером, а теперь с Вермахтом? Да и участие в боевых действиях в Маньчжурии и Китае тоже значили немало. Манией величия я не страдаю и то, что сделать все это в одиночку, не будь на то воли и поддержки руководства страны и армии, просто нереально, это я понимаю. И все же - этим действительно можно гордиться. Как и тем доверительным отношением, что установились с наркомом обороны. Да и то, что удалось избежать своего вовлечения во всякие подковерные интриги и межведомственную борьбу, можно с уверенность записать себе в большой плюс. Близкие отношения с Фрунзе и частые визиты к Сталину, в этом, конечно, здорово помогли. Но и сам не оплошал. И теперь представляю собой достаточно независимую силу, с которой приходиться считаться и без крайней необходимости на дороге не становиться. А делу от этого только польза. Польза. Вот война и покажет - насколько эта польза велика. Эх, а как воевать-то не охота! То, что надо, то, что это неизбежно - умом понимаю, да что там понимаю - знаю! А вот ведь привык к мирной жизни. Привык. К хорошему привыкаешь быстро. А ведь мы там уже и забыли, что это такое - каждой клеточкой, каждым нервом ощущать себя частицей ВЕЛИКОЙ страны. И не просто великой, а живой, растущей, способной смести на своем пути любые преграды! Быть частью народа, который уже стал забывать само понятие - невозможно. Вот это, наверное, и есть - счастье. Не личное, хотя и здесь меня судьба не обделила, а человеческое. Да я же временами сам себе завидую. Словно какая-то моя часть так там, в этих проклятых временах гибели России, и осталась.

Так, пошли эмоции. А это значит, что пора с самокопанием заканчивать'.

Новиков посмотрел на наручные часы. А ведь действительно - пора. Времени осталось как раз, чтобы не торопясь дойти до гостиницы, освежиться и успеть к началу торжественного ужина.

Родин

'Только прилетели - сразу сели. Фишки уже на поле стоят'. Ага! И близко не было к этому идеалу, описанному Владимиром Семеновичем. И не прилетели, а приехали. И ничего не стояло и даже не лежало. Зато ожидало. Ожидало начальство. Еще бы ему не ждать! Сто пятьдесят орлов! Цвет, так сказать, флотской авиации. И все на его, родимого начальства, голову и шею. И мало того что приехали. Они ведь еще и служить хотят. И не абы как, а по своей прямой специальности - пилот морской авиации корабельного базирования. А что это значит? А это значит, что они хотят ни много ни мало - взлетать и садится с палубы единственного полноценного авианесущего корабля Советского флота. А вдруг авария? А вдруг тяжелые повреждения корабля? И кто отвечать будет? Командир полка полковник Родин? Ну, ответит он. А начальству от этого разве легче? Ведь с него, с начальства, спрос будет не меньший, а и как бы ни больший. Да и черт бы с ней с ответственностью! В конце концов, те люди, что в этой стране и в это время были у власти, ответственности не боялись. Страх был. А куда без него. Вот только страх был не за свое теплое место, тем более что ни такое уж оно и теплое, а за то, что не удастся оправдать доверия. Доверия Родины. Доверия вождя. Ведь это были не пустые слова. Да и технических проблем было столько, что только успевай расхлебывать и разгребать. В чем проблемы? Да почти во всем! Полк был. И корабль был. А вот самолетов для полка не было. Вернее были, да не те. И-16 и Р-5 использовавшиеся на первом авианосце 'Полтава' для выполнения поставленных перед авианосной бригадой задач не подходили. А новейшие, только что поступившие на Северный флот И-180А, на авианосец еще никто не сажал и опыта эксплуатации с него не имел. Про столь понравившиеся Родину СПБ в варианте штурмовика и разговора не было. Они еще только проходили Государственные испытания и должны были поступить на вооружение не раньше конца года. Да и с организацией и применением такой силы, как смешанный авиаполк корабельного базирования, было далеко не все ясно и понятно.