Мачты и трюмы Российского флота - Фурса Пётр Иосифович - Страница 66

На пляж экипаж отправлялся по сменам. Пересчитанные десятикратно и столько же раз проинструктированные по правилам безопасности на воде, матросы загружались в корабельный баркас, чтобы через десять минут исполнить команду “в воду!” Плавать, естественно умели все, даже те, кто до службы воду видел лишь в кувшине. Доктор, зажав под мышкой зеленую с красным крестом сумку на случай оказания помощи утопленнику, дымил сигаретой на корме, демонстрируя всем вредную привычку курения табачных изделий. Корабельный помощник Найчик, свесив военно-морскую грудь, скороговоркой отчитывал замешкавшихся, угрожая нерадивым отречением от купания. Боцман Драгун рассказывал очередную байку из серии ‘“Майская ночь или утопленница”. Механик отчаянно крутил ручки акваланга, недовольно шипевшего стравливаемым воздухом. Наконец, баркас двинулся “ к камню”, как назван был один из уютных участков берега, отведенного местными властями для отдыха советских военморов. Яркое солнце равнодушно плевало в спины оживленных мореманов свою лучистую энергию, гарантируя корабельной медицине работу по лечению ожогов первой и второй степени.

И, наконец, долгожданная команда вышвырнула в воду зноем истомленные, покрытые потом и прыщиками тела моряков. Насыщенная йодом и солью вода ласково пощипывала кожу. Имеющие при себе трубки и маски, с интересом приступили к созерцанию богатейшего и красивейшего, как турецкий паша, подводного мира Южно-Китайского моря. Все дно на отмели было усеяно морскими, вооруженными острыми роговыми шипами, звездами. Заросли мертвых кораллов, утыканные черными, ощетинившимися длинными иголками пятнами ежей, походили на царство Черномора, хранящего под колпаком-невидимкой желанную всеми Людмилу. Плавно раскачивающиеся живые кораллы нежно ласкали любопытные мужские руки. Мириады снующих всюду разноцветных рыбок наглядно демонстрировали скудость ассортимента Владивостокского зоомагазина. Души, оставив отдыхающие тела, резвились самостоятельно. Призывы к соблюдению воинской дисциплины разбивались о камень.

Одинокие пальмы, увешанные гроздьями созревающих, но еще недозрелых кокосовых орехов, манили к себе любознательные умы военморов. Удовлетворить любопытство военного человека не могут никакие научные труды и типографские издания. Посему возникает необходимость все увиденное потрогать своими руками.

Вспомнив босоногое детство, два лейтенанта, обдирая кожу на бедрах, взобрались на пальмы. С великим трудом им удалось сорвать и сбить палками недозревшее национальное богатство дружественной страны. Привиделась картина, как утробно урча, удачливые добытчики повлекли трофеи в пещеру, предвкушая радостные визги детишек и ласково-поощрительные взгляды своих половин. Однако вместо ласковых хранительниц очага, лейтенантов с кокосами ждал на юте верховный жрец в лице заместителя по политической части. Грозно сверкнув очами, метнув в оцепеневших представителей рода стрелы Перуна, жрец кликнул вече под названием “общее собрание офицеров”. Собравшиеся в кают компании офицеры, едва успев выразить восторг добычливым своим товарищам, были ошарашены предложенной темой внепланового сборища... Речь держал зам.

– Товарищи офицеры! Наша могучая Родина делала и делает все для того, чтобы помочь разоренному Вьетнаму. Для этого ввозится техника, продовольствие, медикаменты. Советские люди единодушно одобряют и поддерживают... Народ Вьетнама единодушно признателен... И на фоне всеобщего подъема нашлись офицеры (в нашем экипаже!), которые своей неумеренной алчностью подрывают устои социализма, разоряют национальное хозяйство и пытаются грабить национальные богатства наших вьетнамских друзей! Вы думаете, что это кокосы лежат перед вами? Нет! Нет, это попранные плоды нашей национальной дружбы! Политическая близорукость наших офицеров не поддается оценкам! Позор!...

Ярлыки готовы и пришлепнуты на растерянные рожи ничего не понимающих охотников за скальпами, то есть за кокосами, пардон. Глубокие политические оценки в комплексе с безукоризненным знанием политической ситуации, вытекающие из речи пламенного трибуна, защитника Вьетнамско-Советской дружбы, подняло жреца на недосягаемую высоту во мнении покорно внемлющих сему словесному вулкану офицеров-руководителей. Сыновние благородные чувства переполняли сердца тех, кто вместе с оратором готов был завтра же, если того потребует обстановка, идти в бой.

... Лейтенанты получили по выговору.

Глава 35

ЯСАКОВ

Основная деятельность всех без исключения кораблей ВМФ может уложиться в простейшую схему: подготовка к ... (проверке, визиту, встрече), собственно... (проверка, визит, встреча), разбор итогов и устранение замечаний. И так по замкнутому циклу.

На сей раз корабль готовился к встрече заместителя командующего флотом, вице-адмирала Ясакова, идущего на крейсере “Адмирал Фокин” с визитом в СРВ. Одна фамилия замкома, напоминавшая времена сбора ясака (дани) Золотой ордой с угнетенного русского народа, приводила в трепет всех военморов, которым предстояло испытать на себе тяжелую длань власти самодура и хама в адмиральских погонах. О его стиле руководства и манере общения с подчиненными на флоте ходили легенды, в коих он выступал в роли не иначе, как Соловья-разбойника или же Синей бороды. Однако, правда, отличие все же существовало: Соловьем пугают детишек, а Ясаковым пугали взрослых людей, привыкших смотреть в лицо океану. Один из рассказов гласит.

Однажды, проводя совещание руководящего состава флота, Ясаков позволил себе мило пошутить...

Объявлен перерыв в совещании. По команде: “Товарищи офицеры!” все замерли по стойке смирно, провожая начальника. С важностью советника первого класса по проходу, мимо застывших в неподвижности людей, движется Ясаков. И вдруг в ряду видит невысокого роста, щупленького капитана второго ранга. Останавливается и спрашивает:

– Кто такой? (Чьих будешь, холоп?)

– Капитан второго ранга Петров!

– Товарищи! Да он же одной ногой в могиле стоит! В следующий раз найти сюда мужика потолще!

И ушел. Шутка. Что поделаешь? Этих “шуток” в нашем повествовании наберется не меньше дюжины. Ведь впереди еще масса событий, походов, кораблей...

Ясаков, прибыв на корабль, был встречен командиром и всей командой под бравурные звуки встречного марша. Все по уставу. Едва поздоровавшись с командой, адмирал заявил:

– Устал... Эти приемы за...мучили. Спать!... Корабль к бою и походу приготовить! Идем во Владивосток, командир!

Неожиданно свалившееся на голову приказание оптимизма военморам не прибавляло, т.к. по всему маршруту перехода в ЮКМ и Японском морях свирепствовал тайфун. Это с одной стороны. А с другой срок пребывания в походе сокращался вдвое, и вместо шести месяцев разлуки с родными – три, что вызывает всегда в душах моряков сначала недоумение (такого не может быть никогда!), а затем восторг и ликование.

Командир все же посчитал своим долгом предупредить адмирала об опасности, т.к. любой тайфун, несмотря на нежное женское имя, все же не ласкает, а ломает кости.

– Товарищ адмирал! По курсу – тайфун!

– Ты что? Не моряк? Через тайфун! Я на день рождения к жене опаздываю. Механика – ко мне в каюту с докладом о состоянии корпуса и средств борьбы за живучесть. – И ушел.

Через две минуты командир БЧ-5 постучал в дверь адмиральской каюты. Получив разрешение, вошел. Развалясь в кресле и отвернув голову к иллюминатору, адмирал даже не взглянул на вошедшего.

– Товарищ адмирал! Капитан третьего ранга Басурин по вашему приказанию прибыл, – доложил механик в затылок начальнику.

– Я что, к вам голову должен поворачивать? – грозно спросил адмирал.

Механик вынужден был занять диспозицию “пред очи” и повторил доклад.

– Зачем пожаловал?

– По вашему приказанию... на заслушивание... – пролепетал растерявшийся военмор.

– Ни хрена себе! Курский соловей нашелся! Е... я тебя буду!

После окончания милой беседы, взмыленный механик выскочил из каюты и попросил у доктора валидол.